Прос@ать свою единственную и неповторимую жизнь - дело житейское, почти все так делают. Но забыть её - это перебор. Зачем тогда было жить, если даже памяти не осталось?
Так далеко до перехода, перебегу, пожалуй, здесь… Перебежать успел, однако, не весь…
- Не едят, не пьют, а постоянно растут?
- Цены.
Так уж устроены люди: каждый либо ищет повод, чтобы стать лучше, либо оправдание, чтобы сделаться еще хуже.
Люди, знающие меньше всего - спорят больше всех.
Чем дальше, тем сильней любовь
И отпустив, надеясь - будет легче
Но с каждым днём, ты вновь и вновь
Склоняешь голову, сжимаешь плечи
И ты всё смотришь, куда-то вдаль
И вспоминаешь прошлое с тоскою.
А за окном застуженный февраль.
И ты не можешь совладать с душою.
Она с упорством счастье возвращает.
Там, где однажды согревало солнце.
Там где любили и тебя прощали.
Там, где стучало громко сердце.
Жизнь - ты моя рыбка золотая,
Загадать тебе желанья не могу.
От себя в стихах я уплываю,
А проснусь - опять в сетях на берегу.
Забившись задом в угол робко,
секу с понятною опаской,
как жизнь иных имеет в попку,
не озаботясь даже смазкой.
Отражение отражения - уже территория бесконечности.
В вопросе «что потом?» - всегда тревога и всегда надежда.
Кем-то разбрасывается, кого-то хранит… Совсем непонятна эта Высшая справедливость.
Вышел в рай на часок, а в раю… ну почти как дома,
Только ангелы ходят, и всюду цветет черешня.
- Я, крылатый, вчера пил на казни святого Тома!
- Не слыхал о таком…
- Жаль, весьма симпатичный грешник…
- Ты спустись, посмотри, на Земле, может, он не помер.
Может, вы, как всегда, впопыхах не того казнили?
Или в ад загляни, захвати им бутыль боржоми.
От меня. Для здоровья полезно. Что б дольше жили.
Вышел в ад на часок, а в аду… ну почти как дома
Только черти везде, но знакомых мелькают рожи.
- Я, рогатый, вчера пил на казни пройдохи Тома!
- Не слыхал о таком…
- Жаль, забавный такой святоша.
- Ты спустись, посмотри, на Земле, может, он не помер.
Может, вы, как всегда, впопыхах не того казнили?
Только в рай загляни, и верни им бутыль боржоми.
Я туда самогона налил, чтобы дольше жили.
А на утро с больной головой я проснулся дома.
Ни чертей, ни боржоми, ни ангелов здесь не видно.
Я сегодня всю ночь пил за счастье святого Тома…
За свое, черт, возьми. За свое… даже вспомнить стыдно.
Я присяду в кафе. Пусть снежинки летят за окошком.
Два латте. И печалью приправленный вечер…
Знаю точно: пора от тебя отвыкать по-немножку…
Десять пальцев опять опустились на хрупкие плечи…
«Извини. Опоздал. Ты же знаешь: заботы.
Суета и дела»… Паутинкою тянется вечер…
У меня есть семья и любимая, в общем, работа.
И к чему этот фарс? Без него, может, было бы легче…
У тебя подрастет дочь. Жизнь по правилам… бьет ключом.
Мне бы волю в кулак… и на новый рубеж шагнуть.
Только воля, видимо, не причем…
Сердце можно ли обмануть…
За окном давно серебрит зима.
Грею руки я, чашку теребя…
Знаю, что решить все должна сама.
Только тяжело отпускать тебя…
Чье дело правое,
Чьи мысли здравые…
Каждый решает увы для себя.
Снова нас кормят сладкой отравою,
Мол так вернее - иначе нельзя.
Мы как послушные, овцы бездушные,
В стадном своём обобщеньи живём.
Нас ведь накажут за непослушности,
Мы свою травку молча жуём.
Дяденьки в телеке строгой наружности,
Нам объясняют о курсе рубля.
Только жиреют снова в окружности,
умники эти день ото дня.
Нефть снова падает, баррель за баррелем
и утекает рекой за кордон.
Газ - наше общее всех достояние,
только неписаный это закон.