Мы ценим очень… но не тех.
Не тех, кто с нами проживает,
Они от этого страдают,
Прощая нам порок и грех.
Мы доверяем… но не тем.
Не тем, кто нам готовит ужин,
А тем, кто нас умеет слушать,
Наш винегрет из разных тем.
Легко становимся чужими.
Нет объяснений почему.
Друг-другу ставим ложь в вину
И мстим обидами большими.
Недолог человечий век.
Хотелось бы прожить достойно,
Но в клетке не поётся вольно…
Свободы жаждет человек.
Кто-то часто ошибается в людях, а кто-то не понимает, что это в нем часто ошибаются.
Жизнь порой порядочная сволочь - ты ищешь порядочных людей, а она подставляет одних сволочей.
19 жестких «надо», которые ведут вас к успеху, от Дэна Вальдшмидта
1. Вам надо сделать звонок, который боитесь сделать.
2. Вам надо вставать раньше, чем хотите.
3. Вам надо отдавать больше, чем получаете взамен.
4. Вам надо заботиться о других больше, чем они заботятся о вас.
5. Вам надо бороться, даже когда истекаете кровью и усыпаны ранами.
6. Вам надо рисковать, когда кажется, что лучше поостеречься.
7. Вам надо возглавлять, когда за вами еще никто не следует.
8. Вам надо вкладываться в себя, даже если никто другой этого не делает.
9. Вам надо выглядеть глупцом, когда ищете ответы на свои вопросы.
10. Вам надо оттачивать детали, когда проще отмахнуться от них.
11. Вам надо добиваться результата, когда есть возможность найти отговорки.
12. Вам надо находить собственные объяснения, даже когда соглашаетесь с доводами других.
13. Вам надо допускать ошибки и выглядеть по-идиотски.
14. Вам надо пробовать, ошибаться и пробовать снова.
15. Вам надо бежать быстрее, даже если дышать уже сложно.
16. Вам надо быть добрым даже к тому, кто был жесток по отношению к вам.
17. Вам надо укладываться в сроки, которые кажутся безрассудными, и добиваться результатов, которых никто ранее не добивался.
18. Вам надо нести ответственность за свои действия, даже когда дела идут плохо.
19. Вам надо продолжать двигаться в выбранном направлении, не обращая внимания на преграды впереди.
Вам надо справляться с трудными делами. Это дела, которых другие избегают. Дела, что пугают вас. Дела, от которых поневоле задумаешься, надолго ли хватит сил, чтобы их продолжать.
Это то, что определяет, кем вы являетесь. То, что отличает жизнь посредственности от жизни крайне успешного человека.
Жестких дел избегать проще всего. Отговорки, почему это не подходит для вас, находятся сами собой.
Как обычные люди добиваются удивительных успехов? Простое объяснение ? они берутся за трудные дела, на которые у более умных, богатых и квалифицированных людей не хватает мужества или безрассудства.
Хватайтесь за сложные поступки. Вы удивитесь, насколько вы изумительный человек.
- А любовь?
- Иллюзия.
- А религия?
- Распространённый суррогат веры.
- Вы скептик.
- Ничуть! Ведь скептицизм - начало веры.
- Да кто же вы?
- Определить - значит ограничить.
- Ну дайте мне хоть нить!..
- Нити обрываются. И вы рискуете заблудиться в лабиринте.
ПРИСТРЕЛЕННЫЕ ФРАНЦУЗСКИЕ ПРОВОКАТОРЫ МНОГО ЛЕТ ГАДИЛИ
Журналист Юрий Алексеев о французских карикатуристах: «Я - агностик, но от души желаю расстрелянным вчера французским карикатуристам гореть в аду. Лучше - в мусульманском.»
некотое время «прошло с расстрела мусульманскими боевиками редакции французского юмористического журнальчика. Реакция „цивилизованного мира“ - зашкаливает. Что всего грустнее, братцы, эта реакция - мерзейшая из возможных…»
Первое: европейская пресса дружно перепечатала картинки, за которые расстреляли французских юмористов. Под девизом «Свободу слова не убьешь!». Вы видели те картинки? Это «анальное» произведение как бы - Святая Троица. Так французские «борцы за свободу слова» изобразили Бога Отца, Бога Сына и Бога Святого духа. Карикатуры на мусульманские святыни - не менее похабны. За такую «свободу слова» мы будем биться до последней капли крови, правда?
Второе, самое тяжкое: из этих ребят сейчас «прогрессивная часть человечества» усердно лепит мучеников за правду. Их уже почти канонизировали…
Люди, включите мозг! Есть у человечества (внутри) свой дикий зверь - религиозная нетерпимость, религиозный фанатизм, религиозный фашизм…
Не будем оценивать, просто констатируем, что он есть, всегда был - и скорее всего, всегда и будет. Что в данном случае следует делать человеку разумному? Постараться этого зверя не будить. Ведь жили же как-то тысячи лет люди рядом, молясь разным богам. С переменным успехом, но жили.
И вот появляется какой-то гаденыш, который начинает тыкать в берлогу зверя палкой - будить, дразнить, бесить. Причем сам-то гаденыш находится на безопасном (так он думает) расстоянии от зверя, да еще под персональной охраной…
Несколько лет назад один американский ублюдок - «радикальный священник» публично сжег Коран. Мусульманские радикалы пообещали его убить. Эта новость облетела весь мир: дескать, какие же дикие эти мусульмане!
Но вот сопутствующая новость прошла незамеченной: по всему Востоку прокатились погромы местных христиан, тех, кто там живет со времен Иисуса Христа - десятки погибших, может, и тысячи, кто их считал? Старики, женщины, дети… А жирная свинья сидит под охраной агентов ФБР и даже аппетита не лишилась… Он - КТО?
Я - рассудительный, циничный и совершенно не религиозный человек. Но и у меня есть свои болевые точки.
Если кто-то попытается сотворить похабство на могиле моей матери, у меня тоже запляшут кровавые мальчики в глазах. В этот момент не стоит мне давать в руки автомат Калашникова… Любого из нас можно превратить в зверя, если постараться.
А пристреленные вчера французские провокаторы много лет старались от души. Гадили, гадили, гадили… Сколько диких зверей они разбудили? Для скольких воинов ислама их карикатуры стали аргументом, что неверных - нужно убивать?
А сколько неверных эти воины уже убили и сколько еще убьют? Если Бог все-таки есть (неважно, как он называется - Иегова, Аллах, Осирис…), я думаю, он им давно приготовил почетное место в своем аду. Заслужили.
И третье: этих анальных шутников все почему-то усердно называют «журналистами». Позвольте спросить, за что? «Журналист» - это не от слова «журнал». Журналы бывают порнографическими, при этом порнографы и их модели - вовсе не «журналисты»
. Вы этого не знали? Тогда объясняю: журналисты - это те, кто носится с камерами под пулями в Ираке, Сирии, Ливии, Египте, Сомали, на Украине. И бывает - гибнут…
Кстати, а знаете, сколько настоящих журналистов погибло в прошлом году? По данным всемирной журналистской корпорации Press Emblem Campaign - 128 (сто двадцать восемь!). И что? «Прогрессивное человечество» вышло на демонстрацию? Оно потребовало расследования и наказания убийц? Хрена! Оно даже не помянуло этих НАСТОЯЩИХ. Помянем?
Я себя тоже причисляю к журналистскому цеху. Считаю это звание высокой честью… Хотя… точки отсчета в мире стремительно меняются.
Житель Бурятии 25 лет прожил в тайге, не зная о развале СССР
Сергей Иванов, или, как его все называют, Футбол, прожил в тайге 25 лет. За это время прошел через многое.
Тушил лесные пожары, стрелял в медведя в упор и, не зная, что СССР развалился, продолжал обменивать хитрым путникам шкуры на советские рубли. «Номер один» встретился с живой легендой старообрядческой Хасурты
Сергей Иванов по прозвищу Футбол
Мы заехали в Хасурту, будучи уверенными, что найдем нашего специалиста по тайге сразу. Не то, чтобы он стоял на въезде и караулил нашу машину. Зато в Хасурте его знают все. Меж тем, морозным будничным январским утром на улицах села оказались одни коровы. А вот и мужчина загоняет старенькие «Жигули».
- Извините, вы не подскажете, где живет Сергей Иванов? - спросили мы и тут же, увидев полный недоумения взгляд мужчины в тулупе и валенках, добавили: - который Футбол…
- А! А вам старший нужен или младший?
- Старший, Сергей Иннокентьевич, - удивившись пояснили мы.
- Так он за станцией живет. Где три дома. Вон, недалеко.
Мы проехали еще метров триста и действительно нашли старенький покосившийся домик с неокрашенным забором. «Дома-то я почти не живу», - немного оправдываясь, говорит тот самый Футбол, названный так за страсть к соответствующему виду спорта еще в армии. Сегодня Сергей Иннокентьевич - тоже своего рода спортсмен. И действительно живет на два дома, самый родной из которых - любимая тайга в верховьях Турки. Роман с ней у охотника случился около тридцати лет назад. Наверное, поэтому в свои 61 он явно выглядит гораздо лучше ровесников.
- Проходите, гости дорогие, - по-простому встречает меня и нашего водителя Андрея, улыбаясь, Сергей Иннокентьевич и сразу же сажает за стол. Чай пить, да говорить.
Его история заставит нас смеяться, сопереживать непростой жизни, а Андрея - нервно курить у печи.
- Я так понимаю, обо мне уже легенды ходят. Ну, давайте расскажу вам сперва, как все началось, - согласился Футбол, и перед его глазами в сигаретном дыму словно поплыли одно за другим «таежные» воспоминания.
Судьба отца
Но началась история Сергея Иванова не в тайге, а в Улан-Удэ, где он родился и вырос. В районе Мясокомбината в семье офицера Иннокентия Иванова, прошедшего две войны, родом из села Бар Мухоршибирского района.
- В шесть лет батька научил стрелять. В четвертом классе я вывел 31-ю школу по малокалиберке на третье место по городу. Сейчас-то старый, конечно, стал, но, как видите, еще могу охотиться.
В семье Ивановых было пятеро детей: Сергей, три его брата и самая старшая - сестра, 1937 года рождения. В 1965 году мать попала под поезд, двое детей были уже взрослыми, а троих нужно было поднимать.
- Отец, который после ранения на войне получил инвалидность, нас не бросил, несмотря на то, что так туго было, - рассказывает охотник.
Кто бы тогда мог подумать, что Сергей Иннокентьевич через много лет в каком-то смысле повторит судьбу отца. После армии пять лет он проработает учеником жестянщика, а потом почти на 20 лет уйдет в леспромхоз. Когда ему будет почти 40 лет, в девяностых, его супруга уедет и оставит на воспитание пятилетнего сына. Ребенка бросать было нельзя.
.
- Я на мать его не злюсь, у нее шестеро кроме моего было, как она его бы еще потянула в те годы? Не мог же я на алименты подать. Так и забрал сына в тайгу, пока ему не стукнуло семь годков. Тогда пришлось отдать его в школу-интернат в деревне, а самому зарабатывать ему на жизнь в лесу.
Примечательно, с какой беззаботностью Сергей Иннокентьевич рассказывает о пережитом. Наш вопрос о том, не было ли страшно, явно вызывает удивление у рассказчика. Так, словно он и не понимает, что прожил несколько лет в тайге с маленьким ребенком. Может быть потому, что всему этому предшествовала еще более невообразимая история.
- А это зайчик, - поставил Сергей Иннокентьевич меж тем на стол дичь.- Хорошо сготовленный. В городе таким не накормят. Вам наверное вилки, а я уж ложку возьму. Вы меня извините, но я считаю так: вилкой едят, кому делать нечего, - добавил он и продолжил рассказывать.
«Ни луны, ни собачьего лая»
Как известно, к третьему этапу перестройки в СССР стали разваливаться все хозяйства. В конце 80-х такая участь постигла и леспромхоз Иванова, где заготовкой занимался «Курбалес». Тогда Сергей Иннокентьевич решил выкупить «деревяшки» вахтового поселка: лесной домик и небольшое хозяйство в виде клочка земли и бани, взял участок охотиться размером в «две Франции и одну Бельгию». За несколько сотен километров его продолжали снабжать продовольствием, но в 1991 году машины приходить… перестали.
- Так меня и забыли в лесу. На пять лет, - вспоминает со странной улыбкой Футбол.
С тех пор охотник остался наедине с Тайгой, вдали от цивилизации на долгое время. Не ведая, что в Чечне началась война, и даже не стало прежней страны. Через какое-то время к нему стали забредать путники, которые, впрочем, о развале СССР речь не заводили. Вместо этого хитрили и давали мужчине за пушнину обесценившиеся советские рубли.
Без электричества, с одной лишь керосиновой лампой мужчина умудрился стать, как он сам себя называет, «губернатором Тайги». Приспособился выращивать лук и укроп, и даже пару лет картофель, сам пек из оставшейся муки хлеб, ловил рыбу и, конечно, добывал крупного зверя.
- В основном-то я нарублю себе мяса горшок, сварю, да неделю подогреваю. Что ему сделается зимой? Летом даже проще: речка в 70 метрах, полная рыбы. Три заброса - три хариуса. Вы, кстати, ешьте, что-то ничего не едите, - говорит Сергей Иннокентьевич. - А мне тогда много ли надо было, разве что общения не хватало первое время. Ведь там, как у Есенина, «Ни луны, ни собачьего лая». Правда, три собаки как раз таки были.
С ними Футбол постоянно и разговаривал. К слову, сегодня у Сергея Иннокентьевич осталась всего одна собака. Как и у прежних, прозвище у нее такое, что в газете не напечатаешь, цензура. Спустя годы появились знакомые, которые обманывали охотника, но временами за пушнину давали не только обесценившиеся деньги, но и справляли летом по реке необходимые припасы: соль, муку да сигареты.
- А вот зимой никак было не пройти, бесполезно. Но это и делало меня сильнее. Я как на производстве работал, не покладая рук, у меня было пять путиков - в пяти местах капканы и петли ставил на расстоянии 20 километров друг от друга. По субботам был вроде как выходной. Баню топил, дрова накалывал, пек хлеб.
За пять лет одинокой жизни в тайге и без того закаленный жизнью охотник превратился в кремень. Пропасть в тайге тогда ему было не суждено. На лыжах уходил под снег, но лыж не ломал (иначе можно было бы сразу стреляться, - поясняет наш собеседник), проваливался под речной лед, тушил лесные пожары, выдирал больные зубы плоскогубцами. А таблетка от всего была всегда только одна. После которой уже не встанешь - 7,62.
- Пуля то бишь. Зато от всех болезней, - с философским прищуром закуривает Футбол.
Приходилось ему и со зверьми биться.
- Главное - знать все тонкости. Вот, например, медведь. Боится человека, трус последний, можно сказать, потому днем и не налетает, только ночью, так что в ночи нужно всегда держать ухо востро и не пытаться убежать, - поясняет Сергей Иннокентьевич. В медведя ему доводилось стрелять в упор.
Бывало, что лесного человека по утру принимали за зверя.
- Говорят, что волос дыбом не встает. Встает, вот честное слово. В первый раз такое у меня было, когда медведь подкрался. Второй раз с косулей. Я ее стрельнул по утру на бегу, смазал. Стрельнул, дальше иду. Не увидел, а козел этот догоняет меня с горы прыжками. Листвянку поймал лапой, на дыбы встал, листвянка затряслась, я про себя думаю: ну, все, приехал парень. И его, конечно, матом покрыл как следует. С одностволкой ведь был… Такс по лопаткам, он оттуда кубарем пять метров. И запах неприятный. Я ему про себя-то и говорю: тебе чего так, больно показалось? И пошла косуля шатаючись. Второй патрон достал, да зверь и завалился. А потом у меня изморозь по коже. Волосы на дыбы-то и встали.
И несмотря ни на что, в итоге бывалый охотник всегда возвращался в сторожку живым и невредимым. Его ни разу даже не ранил зверь.
- Было дело только, как-то раз козла дорезал (патронов мало было). За рог поймал, а он как копытом даст, и ножик улетел, - смеется сегодня Сергей Иннокентьевич, попивая чай. Все это теперь выглядит так, словно Футбола охранял сам хозяин Тайги.
Правила тайги
И, думается, выжил Сергей Иннокентьевич тогда в Тайге не случайно. Сам он говорит, что всегда соблюдал простые правила.
- В нашей работе главное - не трястись. Настоящий охотник должен видеть цель и не трястись, - говорит Футбол. И добавляет: - Но дурости в лесу всегда хватает. Как-то охотника давно застрелили в тайге, да там же и закопали. Два напарника просто не поделили пушнину, тоже долго в тайге жили, один из них в бегах был. Жадность сгубила. Тайга не любит жадных.
За время, проведенное в Тайге, охотник понял, что главное в лесу - всегда оставаться человеком.
- Вот и я, конечно, охотник и прочее. Но прежде всего человек. В тайге всегда надо выручать. Бывало, приходили ко мне за помощью. А потом пакостили у меня. Меня нету: придут, залезут, харчи уничтожат. Но даже если коробок спичек возьмут без спросу в карман, я понимаю, что таким доверять нельзя.
- А вот вы старообрядец же, как многие в Хасурте. В Бога в тайге вы как, верите?
- Я старообрядец, семейский. Не сказать, что сильно верю, но не попускаюсь. Середка на половину. Да и суеверный, - признается житель тайги. Конечно, когда приезжаешь только, здороваешься с хозяином тайги… Но это мое личное, неудобно говорить, - обрывает речь Футбол.
Есть в тайге, по его словам, и еще одно важное правило - «не убивать зазря». Ни муравья, ни зверя.
- Есть такие ведь охотники, которые на самом деле настоящие варвары. Оружия слишком много продано и тем, кому его давать было нельзя. Вот едет мужик по дороге и все подряд стреляет. С карабина зайчонка! Это немыслимо.
Или вот в матку стреляет. То же самое и на рыбалке бывает, всякие электроудочки придумали, а еще взрывают все гранатой или чем… Работать людям лень, подрывают всю кормовую базу. Как-то мне один хвастался, что собак кормил дичью. Есть ему было нечего? Да вертолет свой имел.
Все егеря, службы - капля в море. Лет через 20 ничего не останется. Козел уже пропадает, кабаргу извели. Тьфу! - плюется Футбол и снова закуривает. - А вот пожили бы они все в тайге. Тайга воспитывает.
Пять лет спустя
Закончилась эта история в 1996 году. Примерно в этом году к Сергею Иванову неожиданно приехала машина с продовольствием. Вспомнили.
- Как мне потом мужики сами признались, долго стояли и боялись заходить, смотреть, живой я там вообще или уже нет. Тогда-то узнал, что СССР уже нет, что деньги все мои превратились в обычные бумажки.
Теперь Сергею Иннокентьевич, который хоть и по дешевке, но сбывал пушнину за настоящие деньги, жить стало полегче. Правда, из леса он вышел только спустя два года, с умирающей собакой на руках.
- Я до деревни-то спустился, а она уже померла. Здесь у меня свой дом так и стоял, ждал меня, - говорит охотник.
Спустя время неподалеку от сторожки уже появилась дорога, проверенные друзья, запас «харчей». Потом по округе и далеко за пределами пошел слух о старике, который знает в тайге каждую травинку и может обучить искусству охоты.
Сегодня Футбол - настоящая легенда, слухи о которой передают друг другу родственники, их знакомые, и так до бесконечности. Кому поможет советом, кого выручит в тайге, покажет тропы.
Многие специально летом приезжают к Футболу, в том числе известные бурятские политики, иностранные туристы. Как-то трое молодых людей пытались последовать его примеру, да только как снег упал - их как ветром сдуло.
- Зимой столько дел, все же трудиться надо, воду возить. Прорубь долбить. А ведра берешь, а раз, снег провалился, и по новой пошел. Ума много не надо, пахать надо. Но умно, конечно. Те же дрова когда рубишь, можно башку отрубить самому себе, - смеется мастер охоты.
- Если бы можно было все повторить, снова подались бы в лес?
- Конечно. Тайга мне помогла выжить в трудные минуты жизни, детей поднять, коих у меня на сегодня трое. И девяностые-то я даже толком не почувствовал, наоборот, приходил из тайги как король. Работа такая, что не мешает никто.
Сидеть, ничего не делать - очень тяжело: лыжи надел и попер. Хотя, конечно, этот «биатлон» уже вот тут стоит, - сопровождая известным жестом, говорит Сергей Иннокентьевич.
Впрочем, несмотря на такие слова, простая сельская жизнь до сих пор не прельщает «дикого биатлониста». Скоро он опять уходит в лес.
Течение жизни
Константин, высокий, элегантный мужчина, авторитетный предприниматель, как говорили в те годы, лёгкой походкой зашёл в ресторан «Тихая жизнь», что напротив круглой башни милицейского общежития, «Тихая жизнь» - странное название для ревущих девяностых… В этом ресторане часто назначались встречи с важными людьми, за «дружеским» обедом решались большие дела.
Костю ждали важняки - замгубернатора областного центра N, бледный человечек с непроницаемым лицом, и шустрый, бурно жестикулирующий олигарх. Оба - крошечные, почти лысые, хоть и молодые, один - белёсый, молчаливый, другой - черноволосый, не в меру говорлив. Власть и бизнес. Такие разные… С виду. На самом деле - всегда вместе, не разлей вода. На самом деле - одно и то же. Две ипостаси одного. Раньше это называли - руководящая и направляющая… А сейчас? Трудно подобрать слово - элита, верхушка, избранные, сливки общества, суперэлита, истеблишмент, соль земли - ничего не подходит в точности, но понять можно - накипь такая, всплыла самозванно, прибрала к рукам рычаги общества, закрыла поры, перекрыла всем кислород, может и сверхэлита, в общем - лучшие люди… важняки, одним словом. Разные, очень разные, могут быть в конфликте, могут душить, убивать друг друга, если потребуется, если обстоятельства так сложатся, если карта ляжет… Без злобы, без ненависти - просто «бизнес», ничего личного, что тут объяснять? - трюизм. Потому что хорошо понимают друг друга, даже симпатизируют, потому что социально близкие… Одному делу служат… Какому делу-то? Кому служат? - народу, наверное, стране, так говорят во всяком случае…
Тихий разговор в мрачном, затемнённом интерьере.
Кроили, перекраивали собственность… Говорили о телевизионных компаниях. Без Кости в этом деле - ну никак не обойтись. Костя «держал» всё телевидение города. Не владел - именно «держал». Без него нельзя «перекраивать», тем более - деньги вытаскивать, это главное, реклама в девяностые держалась на наличке. Главное, конечно, деньги, которые там крутились. Идеология и вещание - Константин в это не вмешивался, важнякам интересно - пусть занимаются. Власти, формальные и неформальные, «предержащие» и финансовые, уважали Константина. Помимо телевидения, он контролировал рынок ритуальных услуг, был «смотрящим» по городу N от московских «дедов», имел «своих» чиновников в городской администрации и законодательном собрании; говорят - об этом, правда, шёпотом - крышевал самого губернатора. Уважали. Не так, чтобы очень… Но считаться приходилось. На данном историческом этапе.
С Костей приятно иметь дело. Вежливый, корректный, одет с иголочки, ногти всегда в порядке, чёрные волосы и небольшие усики аккуратно подстрижены. Этакий рыцарь удачи, элита джентльменов с большой дороги, мушкетёр сходняков, стрелок, наездов, разборов по распоняткам, связующее звено между блатными королями и разночинными братками без понятий. Природное умение «залечить тему», навыки и умение «держать базар», стремление снять проблемы без кровавых разборок. Для Константина важней всего принцип - важнее денег, влияния, власти - мушкетёрская честь и красивый жест… Рассказывают, что однажды, после долгих и бесполезных «тёрок» с упрямым пацаном из конкурирующей группировки он сказал: «Ну что, мазы не будет? Тогда так… Видишь тот лес? Берём стволы, идём туда, ты и я, кто вернётся, тот и прав». Смелый ход и идея красивая. Понтить тоже надо уметь. Такой вот хитроумный идальго из города N, безупречный донкихот в море мутной братвы. Для замгубернатора и олигарха Константин - всё равно чужой человек; что им делать? Ребята они не брезгливые, надо же «экономику» двигать… «Работа-наша-такая!».
Важняки задержались в ресторане после ухода Константина. Может, зря мы всё это затеяли с ним? На днях губернатора сменят, решение-то уже подготовлено. Кто придёт? - знаю его, мужик неплохой. Рекомендовали? - а как иначе? Рекомендовали, те, что надо, те и рекомендовали. Новенькому сейчас правильного человека подберут. Не пойдёт же тот под чужую крышу, зачем подставляться? Какого человека? - такого, чтобы наследил уже изрядно, чтобы зацепки были, чтоб убрать можно было на раз, если потребуется… Похоже, впустую потратили мы с тобой время с этим усатеньким. Да нет, может, и не зря, было бы неправильно его недооценивать… Всё-таки крыша… Крыша - не крыша, не нашего ума дело… там всё и определят. Может, уже определили…
Звериным своим чутьём Константин почувствовал: что-то здесь не так, по спине пробежал предательский холодок. Обсуждать-то обсуждали, даже договорились о чём-то, да будто не всерьёз. Так, чтобы галочку поставить. Навёл справки у нужных людей и отправился к «своим». «Бригадиров» нашёл в бане. Кого-то в купели с голыми тёлками, кого-то - у стола, тоже с тёлками, полуголыми. Стол ломился от водки и закуски. Всё как в тумане, свет притушен. Бело-розовые качки уже лыка не вяжут - неплохо видно погуляли.
«Разве можно на них положиться? - с тоской думал Константин. - Сколько знаю их - всё одно и то же. Водка, бабы, чтобы помясистей да потолще… бои без правил, зелени побольше, Тахо и дом понтовый, чтобы поближе к даче губера - вот предел их мечтаний».
Тоска сменилась раздражением. «Как были фуфелами, кидалами на авторынке… „Выросли“ аж до рэкетиров, ух ты, ах ты… И теперь - то же самое. Их потолок. С гопоты что возьмёшь? Суета сует, а остальное? - всё суета. Пора бы, наверное, тебе, Константин, душой к богу повернуться».
- Пацаны, найдите Кувалду, надо перетереть кое-что без свидетелей.
Приволокли Савелия, кличку Кувалда он получил за могучее телосложение и несоразмерно большую голову - глаза навыкате, сам - в полубезумном состоянии, с трудом удалось привести его в чувство.
- Очнись, Савелий. Ситуация непростая, будет новый губер, чья креатура - не знаю. Да что я тебе говорю? - креатура… Чего глазами хлопаешь, тебе бы только водку жрать… Слушай сюда. В Москву еду - с Дедом советоваться. Будешь пока смотрящим… Оставляю пакет на хранение, лимон зелёными.
Прошло несколько дней. «Ниссан» цвета мокрого асфальта тихими московскими улочками пробирался в сторону аэропорта. В автомобиле, помимо водителя, - Константин с подругой и охранником. Непонятно, почему осторожный Костя в этот раз не воспользовался бронированным автомобилем… Депрессняк, потеря бдительности. Возможно, не хотел привлекать внимания. Константин сам себя пытается уговорить, что всё в порядке.
- Дед уверяет: всё схвачено. Новенького знает, поговорил уже с ним, с людьми, которые его протолкнули, - тоже. Непростые люди. Новенький, как заступит, будет работать со всеми, меня не тронет. Даёт гарантии. А ещё - останусь положенцем и смотрящим при «дедах». Думал, Дед - слабак, даром что коронованный. А он, смотри ты… Мои-то не кинут, Кувалда, хоть и быдляк, просто бычара тупой, а ведь не сдаст меня. Кишка у него тонка… Кидать меня. Против меня идти. Хотя лимон зелёных… - не хухры-мухры.
Бабье лето, тепло и сыро. Неспокойно на душе у Константина, неспокойно - не то слово, мерзко - кошки скребут, и тучи свинцовые собираются. Знобит. А на месте оранжево-красных кленовых листьев видятся движущиеся чёрные контуры - откуда днём взялись летучие мыши, да ещё такие большие? Надо бы жизнь круто поменять, пора уходить от всего этого. Часовню построю где-нибудь в красивом месте. Сделаю объяву на сходняке. Легализуюсь… Полностью. Вот вам лимон, берите. У Кости и без этого хватает. Шуруйте без меня, братаны. Не держите зла на Костю-телевизионщика.
Водителю пришлось притормозить в тёмном переулке возле здания представительства ООН, где дорога делает крутой поворот в сторону Воронцова Поля. Едва машина замедлила ход - по пандусу со двора брошенного Института питания скатился чёрный мотоцикл с двумя седоками в чёрных же шлемах. Мотоцикл поравнялся с «ниссаном», седоки неожиданно выхватили укороченные автоматы Калашникова, открыли шквальный огонь. Константин сумел-таки боковым зрением заметить АК, испуганно взвизгнула мысль: «Кто-теперь-построит-мою-часовню?» - столкнул подругу в просвет между сиденьями и закрыл своим телом. Мотоциклисты буквально изрешетили автомобиль, бросили автоматы с пустыми рожками и с рёвом умчались в сторону Подсосенского переулка. Прохожий, выгуливавший свою собаку на обочине дороги, едва успел отскочить от мчавшегося на него мотоцикла… Обычный человек с чёрным псом, привратник ада…
Когда появились милиция и скорая, всё было кончено: из продырявленной машины извлекли трупы мужчин и истекавшую кровью женщину в шоковом состоянии. Красивая киношно-гангстерская сцена из американского боевика, профессиональные исполнители в чёрных касках, эффектный финал для благородного джентльмена удачи.
Введённый в Центральном округе Москвы план перехвата результатов не дал. Преступники бросили мотоцикл и скрылись. Криминалистам осталось лишь собрать гильзы и прихватить брошенные «калаши». Позже экспертиза установила, что эти автоматы раньше нигде не «светились».
Прошло ещё несколько дней. Замгубернатора и шустрый олигарх опять встречались в «Тихой жизни», на этот раз - уже с другим авторитетным предпринимателем, которому на время была дана возможность легализоваться, город дал ему на это «добро». Проблем телевидения не обсуждали, с телевидением всё теперь ясно. Решались вопросы морского порта и сети автозаправок. Дело - прежде всего, надо «экономику» двигать. Служить народу, стране…
Савелий по кличке Кувалда опять развлекался с друзьями в бане. «Меня нет и не будет», - громко сказал Савелий, когда зазвонил его мобильник. Кто-то из дружбанов всё-таки взял трубку и ответил. «Это из Москвы Дед, собственной персоной». - «Глазами хлопаешь… Что-то не понял, - очнись, тебе только бы жрать, Кувалды нет и не будет! Ни для кого. Налей-ка моей пацанке…» - «Но…» - «Никаких но! Те не хватает чего-то? Водка, бабы, бабло, бои без правил, Тахо и дом понтовый рядом с губером… Всё у тебя есть!» - «Да ладно, Сава, я так… Дед просил передать: новенький тобой доволен».
Ничто не укорачивает так нашу жизнь, как беспробудный сон.
Перестаньте экономить свои чувства…
Под вечерней зарёй
Я не больно умру,
Только сам никогда
Не узнаю про это.
Ты забудешь меня,
Словно сон поутру,
Но однажды вздохнёшь
Над словами поэта.
За нездешней рекой,
В непонятном краю
Я тебя подожду,
Подожду терпеливо,
А когда ты придёшь,
В стороне постою,
Обмирая и злясь
От желаний ревнивых.
Через вечность и миг
Не наступит покой,
Даже если в твой мир
Я войду безоглядно.
Я ревную тебя,
Так ревную, что ой!
И люблю, даже там -
Под зарёю закатной.
Под вечерней звездой
Я…
Жизненный закон - деньги к деньгам, умные к умным Лишь любовь вечно путает их планы.
…Она любила всё, что не отвечало ей взаимностью, - так она чувствовала, что живёт…
Жизнь не черновик - переписать не получится