Живем в раю, не замечаем,
лишь тараканов привечаем!
Человек жив настолько-насколько его помнят! Я желаю всем бессмертия!
Если в людей не верить,
если не жить - умирать,
тогда безусловно лучше,
слезу за улыбкой скрывать,
но если однажды решиться,
и чувства свои не скрывать,
сколько друзей найдётся,
способных боль разделять?
Не проходите, глаза отпустив!
Не делайте вид, что нас нет!
Мы так же, как вы, в этом мире живем
И так же встречаем рассвет.
Нам хочется мир познавать, как и вам.
Учиться, смеяться, любить.
Мы все существуем под небом одним,
Нам тоже положено ЖИТЬ!
Мы не виноваты в болезни своей,
Испили мы горя глоток.
И над головой, вместо неба красы,
Больничных палат потолок.
Не проходите, глаза опустив,
Преодолейте свой страх!
Не оставляйте без помощи нас,
Судьба наша - в ваших руках!
Мой мозг для небес - печатная машинка,
Творец строчит на ней свои мемуары.
Его не волнуют успех, гонорары,
Я - на его вечной вертушке пластинка.
Он излагает прогрессивные мысли.
Я выражаюсь за него нецензурно.
В минуты подъёма бог пишет гламурно,
Уносит легко меня в звёздные выси.
Он дёргает струны, я - марионетка
(господь кукловодит за сценой отлично),
Дарю, продаю людям книги цинично,
С автографом, чтобы достигнуть эффекта.
С годами, привыкнув ждать сверху диктовку,
Прошу с нетерпеньем всевышнего слова.
Царит тишина - изнываю я снова,
Транжирю впустую часы на рифмовку.
Я - фраз проводник, изречений динамик,
Транслирую, что мне подсказано чётко.
Мешают порой пиво пенное, водка,
Ругается утром архангел-охранник.
Пугаюсь глухого затишья бессонно,
То вдруг просыпаюсь, дрожа, среди ночи…
Я вас умоляю, заоблачный отче,
Останьтесь, пожалуйста, у микрофона.
Да! Да, девчата, жизнь - полосата!
И предстает во всей красе:
на белой - счастье, греби лопатой!
на черной - танец на граблях. Танцуют все!
Мы часто милости от жизни грешной ждём. А сами-то даём какую-либо пользу?
Легко быть для другого всем, и как невозможно трудно стать для него главным
Не учат в школе быть счастливым,
и не поможет вам Цзе Дун,
ты сам, для собственного счастья,
колдун.
Для веселья планета наша мало оборудована.
Надо вырвать радость у грядущих дней.
В этой жизни помереть не трудно.
Сделать жизнь - значительно трудней.
Странно, но одни считают жизнь миром, а другие борьбой…
Чтобы оказаться в школьном прошлом достаточно просто купить и погрызть коржик
любить нужно путь, а не грядущий пункт, каким он будет…
И пристань омывается водою,
То грязной, то холодной, то и льдом…
Так красота уходит… и с годами,
От пристани остался лишь понтон…
Где солнечной зимой смеялись люди,
Там ил сейчас и гравий под ногой…
А так давно играли дети в луже,
Переливался смехом этот звон!
Руки твоей касался нежной дрожью…
Любил и наслаждался красотой
И как сейчас печально, как тревожно…
Тот берег канул в лету, берег мой!
Сейчас там грязь, где бил фонтан игривый!
И лавочки разобраны давно!
Какой же пристань та была красивой!!!
Изящно выложен рисунок чудаком!
И куст азалий, что цвели крикливо,
Даруя только счастье и тепло!
Причал всё тлел, маня своей тревогой,
Простится с ним звал робко перед дном…
И так, с годами… тихо и невинно… исчез…
Как ты когда-то растворилась в нём…
Я знаю, что они невозвратимы,
Как не искал замены этим дням!
Всё тот же город. Улиц вереницы…
Но так и не нашел спустя века…
И пристань никогда не возвратится,
Разрушены её все берега…
Через силу прикручивать сон
К поездного безделья деталям.
За окном - деревень третий сорт.
Ищет места себе запятая,
Но событий молчит горизонт,
Сиротливым закатом сгорая.
Областные поля в Рождество.
До прибытия - два с половиной.
Навещать отчий дом -
концепт непростой.
Иногда это как торжество:
«Как такую звезду в нашу глушь занесло?»,
Ты нисходишь успехов лавиной.
Но порой - это явка с повинной,
Возвращенье домой в Рождество.