Те дни летели очень быстро,
И в них ты жизнь всю прожигал.
Но прозвучал, тот страшный выстрел,
И жить по-новому ты стал.
Забыв про пьяное безумство,
Про ночи плотских, тех утех.
Отбросив в сторону притворство,
Ты вспомнил то, что есть успех.
Плюс то, что творчество с тобою.
И есть в тебе еще душа.
Наполнив сердце всё любовью,
И жизнь прекрасно расцвела.
О человек, создание Бога,
На землю эту ты определен.
Есть у тебя одна дорога,
И путь уже там освещен.
Иди по ней и не сворачивай напрасно,
Тогда достигнешь в жизни ты всего,
Да, будет иногда опасно.
Но следуй зову сердце своего.
А много из того, что происходит,
Является твоей судьбой,
Душа и сердце, когда сложно выход в ней находит.
И по дороги этой, идут всегда с тобой.
Когда ты думаешь о прошлом,
То вспоминаешь каждый миг,
Но всё же больше о хорошем,
И сравниваешь с тем, чего достиг.
Ты не узнаешь, то, что будет,
Ты только этим днём живёшь,
Судьба, конечно, всё рассудит,
И ты быстрей вперед пойдёшь.
О парень, как же ты наивен,
О парень, как ты одинок,
Не будешь ты для них любимым,
Прошёл ты жизненный урок.
В минуты радости, в минуты счастья,
Когда душа танцует и поет,
Мы забываем про ненастья,
И быстро в такт идём вперед.
Ты погоди, постой подумай,
Ты погоди и не спеши.
Садись о своей жизни думай.
И что-же дальше делать ты реши.
Люди одумайтесь, что вы творите?
Вы на земле же на этой живете.
Уничтожать, ее прекратите,
Или быстрее с неё вы уйдете.
Землю, как можете вы берегите!
Жизнь, Вам на ней, как заслуга дана,
Вы свой урок не спеша проходите,
И наслаждайтесь любовью сполна.
Архангелы явились людям,
Чтобы донести благую весть,
Что скоро жить прекрасно будем,
Но сейчас нам нужно потерпеть.
Ангелы вокруг летают,
Любовь от Бога раздают,
Жизнь счастьем нашу наполняют.
И от несчастья берегут.
Иди всегда вперед,
А бойся только Бога,
Мечта тебя зовет,
Свободна вся дорога.
Добром от сердца, от души,
Наполни жизнь вокруг,
А жить старайся не спеши,
Будь добрым милый друг.
Добром окутай всех, кто рядом,
Хоть капельку, но подари.
Пусть даже добрым своим взглядом
Сердца людские ты зажги.
Твоя душа всегда стремится,
Лишь эго, ей всё не дает.
Попробуй с этим всем ужиться,
И смело двигайся вперед.
Когда придет пора проститься с миром этим,
Когда твоя душа домой к себе уйдет.
Тогда поймешь уже там где-то,
Какой был твой земной урок.
Из возможных привязок остался лишь свой хребет,
шампуром насадивший на шест позвоночный душу.
я пытался сбежать,
но прикован к земле корвет,
и морзянку секунд мне в висках отбивает суша.
так хотел бы увидеть
как медленно рвётся трос,
как трещат под кормой и взрываются стоном льдины,
как удар лопастей изнутри разбивает кость,
выпуская на свет ошалевшего исполина.
он терзал мне нутро неустанно, за годом год,
разрывая каркас пережатых металлом рёбер -
менестрель-чернокнижник,
уродливый мастодонт,
не способный вписаться в короткую суть «game over».
даже если когда-нибудь Север сожмёт в горсти
непокорного монстра и сдавит стеной торосов,
он не вскрикнет… не сдохнет…
суставами захрустит,
но под натиском судорог SOS позывным не бросит…
чернокрылая сволочь с ошмётками парусов,
ледокол без мотора,
вскрывающий льдами брюхо,
избежавший погони патрульных прибрежных псов
/ ибо сучий радар наделён безупречным слухом /
ночью в спину мне гаркнет прощально седой шаман,
пряча стёршийся нож в смятых унтах за голенищем,
опрокинет «за здравие» чистого спирта жбан,
за отсутствием хлеба закусит духовной пищей…
и уйдёт зимовать в дальний чум из оленьих кож
ну, а мне - лишь мечтать о кострах,
замерзая в льдинах…
этот лютый февраль - дом, в который никто не вхож,
мой последний причал, причащающий триедино -
выходящий навстречу мистический белый зверь,
по холодному насту бредущий куда-то в вечность…
я настолько устал от ожогов земных потерь,
что во взгляде медведя мне чудится человечность
оглянусь ненароком,
опять тяжелеет взгляд,
и разнузданно арктика тьму оглашает воем…
не пытаясь вложить философию смерти в мат,
извлекают гарпун захмелевшие китобои…
воздух выжжен морозом настолько, что ноздри рвёт,
а на вдохе в лицо ударяет такая свежесть!
я крошу на зубах окровавленный тёплый лёд,
и к разрубленной туше невольно питаю нежность.
захлебнувшись слюною,
сквозь стонущий, жалкий всхлип
по глотку пропускаю горячую кровь титана…
но мне кажется тайно, что крюк в моё сердце вбит…
и строка расползается колото-рваной раной.