Господи, я молилась тебе по ночам. Этот строгий печальный лик… Ты зачем - то меня зачал. Ты зачем - то в меня налил столько света, тепла, любви. И слегка подтолкнул -
- плыви…
Били волны. Ломал причал. Обжигала земная твердь. Я молчала. И Ты молчал. И молчаньем учил терпеть.
Было больно. И рвался вой из груди моей в небеса. Ты меня оставлял живой. Ты зачем - то меня спасал.
Предавали, лишая сил. Убивая во мне мечту. Я простила. Как Ты простил тех, кто отдал тебя кресту.
Я теряла… Я знала Смерть… Но когда схоронила мать, Ты прости, не могла терпеть. Я как - будто сошла с ума. То металась, как дикий зверь. То лежала, едва жива. И понятия, вера,,, верь, превратились опять в слова.
Я Тебя не прошу простить несогласие мне и грусть. Отпусти меня. Отпусти.
И я снова к Тебе вернусь.
Напиши мне, брось строки, как кость -
И я стану немного живой
Я смогу говорить, я надену маску-улыбку,
Буду думать, что ты со мной.
Надеюсь, ты простишь мне эту ошибку,
мой обман, мой клубничный boy,
Мой прекрасный и сказочный гость.
Я всего тебя, если б смела, упрятала в горсть,
Чтоб не выть в эту ночь койотом, не ухать совой,
Чтоб не чувствовать, как этот мир прогоркл,
Как фигура мадам Тюссо, восковой.
Чтоб не маяться болью стихотворств.
Я б тебя отогрела, грустный мой мушкетер.
Чтоб заброшенный дом души стал хоть чуточку обжитой,
Мы набросим на окна странных фантазий флёр,
Дух витает полынный и хлебно-ржаной,
На столе кружева и надежд саксонский фарфор.
Но тот, кто сверху, так на расправу скор.
Душу скормить шакалам укоров, источить сомнений ржой.
Разрушать песчаные замки - это, видимо спорт,
Это даже не весело, так, затянувшийся спор,
Посмотреть, как я корчусь за этой межой
Осознания, что ты не мой…
Есть пословица: за двумя зайцами погонишься. Ни одного не поймаешь. Но я, вероятно, жаден от природы, я не мог примириться с тем, что нельзя поймать сразу двух зайцев, а потому придумал способ слить двух зайцев в одного. Уж одного-то зайца поймать не так трудно. Но поскольку этот мой заяц состоит все-таки из двух, тело его как бы сшито из двух частей, причем шов сам бросается в глаза. На вид мой заяц неказист, да с этим уж ничего не поделаешь. Впрочем, если разрезать его по шву, то каждая половина в качестве отдельного зайца могла бы с успехом иметь самостоятельное хождение. Таким образом, моего сборного зайца можно использовать дважды. Например, при переписке двух корреспондентов. Один пошлет другому. первую половину, другой в ответ пошлет вторую. Все равно хуже, чем при погоне за двумя зайцами, не будет.
Не жалей о том, что не случилось.
Не жалей о том, что не сбылось.
Не жалей о том, что получилось.
Не жалей о том, что так смоглось.
Не жалей друзей, кого нет рядом!
Не жалей, а лучше не грусти.
Не жалей людей плохих - не надо!
Не жалей, а просто их прости.
Не жалей о том, что время птица!
Не жалей о том, что жизнь одна.
Не жалей, она не повторится!
Не жалей, а выпей жизнь до дна!
Не жалей, о той, что не влюбилась.
Не жалей, о той одной о ней.
Не жалей, о том, что не родилась.
Не жалей, а просто пожалей!
Не жалей, что денег не нажито!
Не жалей, что в сердце грусть-тоска.
Не жалей о днях тобой прожитых.
Не жалей сединки на весках!
Не жалей о том, что время птица!
Не жалей о том, что жизнь одна.
Не жалей, она не повторится!
Не жалей, а выпей жизнь до дна!
Танго по клавишам пальцами чуткими,
Строки и строфы пронзают безмолвие,
Скобочки-смайлики делятся чувствами,
Переплетаем диезы с бемолями.
Кварта, секунда, а может быть терция
Между навстречу летящими фразами,
Внутренним кодом через предсердия,
В разума щедро разбросанном гравии,
Чтоб в мониторе стайками, смыслами,
Нити протягивать сквозь мироздание.
То ли винтажными, то ль модернистскими
Это экспромты, не знаешь заранее…
мне можно всё - от добра до зла, ведь в плену желаний шлифуют Дух, постигают мир, выверяют след… ты же знаешь, бессильны богини, когда их проблемы известны кому-то…
Caмoe opигинaльнoe нaблюдeниe, чтo ты cтapeeшь, пpoиcxoдит из уcт мужa:
--В начале - «Дeвoчкa мoя!»…
--В средине - «Ты чё мaть?!»…
…и нaкoнeц… - «Сoвceм бaбкa c умa coшлa?!»
Настоящий кот мечтает об одном: прожить жизнь безмятежно, и чтобы люди поменьше в нее вмешивались. В этом он не слишком отличается от людей.
Порой помогая человеку создать его счастье - не замечаешь, как теряешь своё.
Ни одно животное так не насильственно, как человек. Животные убивают, только когда они голодны, никогда не по-другому. Человек - единственное животное, которое наслаждается тем, чтобы убивать без всякой причины, словно само по себе убийство - радостная деятельность.
Лев не станет убивать, если он не голоден. Только человек убивает совершенно без причины - ради глупых идей. Убийство можно понять - если кто-то голоден, это можно понять. Но нельзя понять Хиросиму и Нагасаки - уничтожение сотни тысяч людей за три минуты, и только ради сущей радости уничтожения.
Испытание любовью тоже не каждый сможет выдержать.
В чужих глазах всё чаще вижу пустоту. То безразличие безумно напрягает. Вы навели во внешнем виде красоту. А чернота души вас вовсе не пугает. Проходим мимо, видя горе у людей. Упорно веря-нас такое не коснётся. НЕ ПРОХОДИ… будь, ну хоть капельку, добрей. Ведь всё добро когда-нибудь вернётся. Вы сами же запутали весь мир. На доброте других пытаясь наживиться. Окончен тот спектакль, уехал цирк. Желающих помочь, остались единицы…
Во мне сгорает что-то женское, святое. Мой абсолют дробится звонко и публично. Я засыпаю по утрам, в маршрутке стоя, - хотя снотворное глотаю, как обычно.
Не_встреч последних вереница всё длиннее. Мне плохо, мерзко - ты узнаешь из оффлайна? Я никогда не признавалась, что умею держать под пыткой неозвученную тайну.
Запретной нежностью тошнило наизнанку, пока границы новой кровью багровели… Мне приезжать бы на свидание на танке, кидать гранаты в мягкий рай твоей постели, клинком по горлу полоснуть, подкравшись сзади… Но я слабее, чем кажусь своим же близким. Я обожаю - вопреки, скрываюсь - ради. Когда еще бы так познала запах риска, как не в стремлении собой тебя отметить? Слезами тысячи гламурных потаскушек не смыть болезненную ненависть столетий. И я не лучше, - я такая же…
Не слушать, не чуять лезвий, что впиваются под кожу. Собой остаться в этой битве так непросто… И я кормлю тебя красивой/глупой ложью - не соответствующей истине и ГОСТам - лишь потому, что мы на пике невозврата, что каждым взглядом ты вскрываешь мои вены…
…Но видит небо, - что ни сделано когда-то, я не считала бы любовь к тебе изменой, я по-иному раскроила бы планету, чтоб лить к ногам твоим нектар…
Невыносимо…
И каждой ночью меня рвёт вопросом «где ты», какая женщина зовёт тебя «любимый».
Благословляю, проклинаю, отрекаюсь. Залиты лавой до краёв мои дороги…
И если выжить - это всё, что мне осталось, то я сдыхаю, незаметно, понемногу.
С кем ты спишь, мой бесценный? /Боюсь угадать и заплакать/.
В этих мерзких гирляндах хороших любовниц и бывших друзей
Замиксованы жестко и девочки-стервы на сломанных лапах,
И роскошные твари с отточенным лоском беспечных речей.
Не виню, не сужу, опасаюсь входить в ипостась прокурора.
Если хочешь испить эту чашу - скажи. Поднесу, как нектар.
Посчитаю за честь, не почувствую боль… Только вечные ссоры
Разъедают ладонь ядовитым песком, отнимают мой дар.
Что за роль здесь играть? Господин моих грез, покажи свои вкусы.
Чем пропитан мой текст - ароматом весны или жаром огня?
/Ирреальный расклад, не божественный стиль, супермалые плюсы./
Просто дерни за нить - и отбросишь засов, и раскроешь меня.
…С кем ты спишь, мой бесценный? /Боюсь угадать, как обычно/.
Но безумно хочу помолиться за ту, что несет этот крест.
…
Ведь твой дымчатый взгляд, ослепительный, резкий, циничный,
Поутру удалит ее имя из списка возможных невест.
Кажется, нет ничего хорошего,
Тропка - и та давно запорошена.
Годы уходят всегда - навсегда,
Словно с откоса большая вода.
Всё под откос! И былое и думы.
Что прихватить на последок с собой?
Радуйтесь, смейтесь друзья - толстосумы,
Буду идти просто Божьей рабой.
Всё под откос! Не сама, так другие
Выгребут, выметут, вымоют след…
Капают свечи в церквах вековые,
Плачут, скорбят сотни, тысячи лет.
Всё под откос! Ничего мне не надо!
Свечкой предстану пред ликом святым,
Жизнь пролегла между раем и адом,
Свечка сгорит и рассеется дым