Не дай вам Бог…
С годами будущее тает,
а прошлое всё вырастает
и, памятью укрывшись, ждёт.
Не дай вам Бог, чтоб пережили
детей иль тех, кого любили
в последний ваш подлунный год…
Ни правых нет, ни виноватых,
сын на отца и брат на брата —
гражданская война в огне.
Не дай вам видеть бунт площадный,
бессмысленный и беспощадный,
как в бесконечном страшном сне…
Не дай вам Бог, чтоб постарела
душа, ласкающая тело —
нет возраста ведь у души.
Как мы добры друг к другу, споря
в очередях, после которых
мы расходиться не спешим!
К чему бы это? Голос песни
откуда-то из поднебесья
мне душу осенью щемит:
«Не дай вам Бог под тёплой крышей
в кругу друзей своих услышать
как одиноко лес шумит».
а когда у тебя останешься только ты-
позвони мне из этой дьявольской пустоты.
но не надо искать слова, подбирать ключи…
чтобы снова не лгать-набери меня и молчи…
Вспоминай меня хоть иногда,
Ведь в твоей судьбе я ненароком
Всё ж была! За мной остался рокот
И стихов немая череда.
Вспоминай, когда тепло в груди!
Вспоминай на диком раздорожье!
Вспоминай, ведь мы с тобой не можем
Без воспоминания уйти!
Вспоминай меня исподтишка,
Чуть, слегка, когда нагрянут мысли!
Вспоминай, ведь я осталась в жизни
Рифмой на шуршании листка!
А ведь сильная любовь рождается не в мыслях/словах/поступках, не в потрясающих постельных баталиях, не в откровенных признаниях с коленопреклонением… Ты можешь прожить всю жизнь с человеком, убеждая себя, что это не привычка/привязанность, а самая, что ни на есть любовь. Ты можешь заводить знакомства каждый день, влюбляясь в новые лица, убеждая, что это не страсть, а та самая… любовь. Можно постоянно думать о человеке, вспоминать его, даже скучать, но при этом оставаться совершенно спокойным, не испытывая самого главного.
Так что же является самым главным? Откуда берут корни рождения именно сильной любви? Они берут своё начало от потребности трогать/касаться/ощущать. В постоянной, непреодолимой тяге чувствовать, даже не душой, нет — руками. Чувствовать руками — это не просто чувство или желание. Это на уровне бессознательного, на уровне генетики, на уровне первобытных инстинктов. Когда внутри, словно электрическим разрядом, насквозь проходит эта дикая потребность в единственном прикосновении к человеку и осознавании что больше ничего не нужно…
Это будет самой высшей точкой сильных чувств, испытанных тобой. Тебя будет бросать то в горячий жар, то в ледяной холод, то в безмятежную нирвану, то в ошеломляющую эйфорию и всё от того, что ты можешь ТРОГАТЬ своего человека. Будет достаточно одного касания, чтобы понимать, что ты находишься с ним в одном энергетическом поле. Твой магнит будет в вечном движении на сближение к его противоположному полюсу…
С того момента, как прикоснулся, ты добровольно сдал своё сердце в сладкий и манящий плен. Туда, откуда живым ещё никто не возвращался, потому как только в одном желании касаться ты понял, что такое отчаянно любить!
И что с того, что быть привыкла сильной?
Я не готова больше слушать бред…
А то, что ни о чём не попросила,
Не значит, что не слышала ответ.
Не спорю я отвергнут Вами
И Ваше сердце не со мной!
Не я пред Вашими очами!
Не Вы со мною в час ночной!
Как странно всё бывает с нами-
Ты заболел чужой мечтой!
Мы виноваты в этом сами,
Раз избираем путь НЕ свой!
Томимся, пишем и читаем!
Пытаемся писать стихи.
И не хотим, не понимаем —
В Рай не пускают нас грехи.
Но я с мечтою не расстанусь!
Она вернула к жизни вкус!
Я верным Вам, как был останусь!
Вдруг Вам когда-то пригожусь?
В пиджаке потёртом, в старых кедах,
В переходе старичок стоял.
Он для тех, кому отцом был, дедом,
Вдруг совсем, совсем не нужен стал.
Эти руки, что сейчас в волненьи
Шапку рванную, с позором, теребят,
С нежностью качали в колыбели
Своих деток, а затем внучат.
А теперь натруженные руки
Собирают то, что подают,
Потому что собственные внуки
Не нашли для дедушки приют.
Лишним стал и никому не нужным,
Всё отдал, что только мог отдать.
А теперь он должен в грязных лужах,
В подворотне где-то умирать.
Не один такой он в этом мире.
К сожаленью, правда, не один…
Почему же дети позабыли
Тех кто их на этот свет родил?
Сколько их таких на белом свете
Брошенных старушек, стариков…
Где же вы, родные внуки, дети?
Где забота ваша, где любовь?
Им осталось может быть не долго
На земле здесь грешной горевать,
Но вы, дети, внуки перед Богом
Будете ответ за них держать…
В пиджаке потёртом, в старых кедах,
В переходе старичок упал.
Шапку рванную, в которой две монеты,
Бережно к груди он прижимал…
На губах моих мёд, но всё чаще яд,
Темнота заслоняет от взора свет.
Вы готовы за мною хоть в Рай, хоть Ад.
Я — нет.
Вновь за вашей спиной горят корабли,
А на плечи вам лёг тяжкий груз побед.
Я хожу, не касаясь почти земли…
Вы — нет.
Мы то вместе почти, то почти что врозь.
Смотрит молча судьба в старый свой лорнет.
Да, мечтали, надеялись, чтоб сбылось…
Но… нет.
О собаках так молва гласит:
Понимает, но не говорит.
У людей, я замечал, бывает:
Говорит, а что-не понимает.
Собственными мыслями обзаводятся не все.
Во сне я видел сон…
Во сне я видел сон — в том сне горели свечи,
сплетались кольца губ, рвались сплетенья рук.
В руинах миражей я понял в тот же вечер,
что за апрелем встреч грядёт октябрь разлук.
И вещим был тот сон, и дело было в мае.
С букетом белых роз капризною весной
я ждал ваш самолёт, и не подозревая,
что мой аэродром всего лишь запасной…
Лишь позже я узнал, куда вы улетели,
и глянцевый журнал дрожал в моей руке,
где с фотографии вы на меня глядели
в объятьях атташе на светском пикнике.
Как память коротка у вашего обмана,
когда я волком выл, когда я лез в петлю.
Сейчас вы так добры, что приложи вас к ране,
и рана заживёт… Но я вас не люблю.
Не приведи Господь при углубленном изучении иврита ярым стать антисемитом.
Чувства грустными бурными волнами
Бьются в сердце, как в берег, неистово!
И мечта, как корабль в море тонущий,
Ищет путь к маяку, к тихой пристани.
Этот шторм разыгрался не к времени!
Как корабль, он мечту мою светлую,
Непомерным, немыслимым бременем
Всё влечёт в пропасть мглы беспросветную…
Ты зажги мне маяк в тихой гавани…
Пощади ты скитальца бездомного,
Дай надежду жизнь выстроить заново!..
И построить всё, что было сломано!
Законы, как высокие заборы, в них обязательно калитки должны быть.
Сын и мать гуляют по улице.
Сын: Мам, а почему у той тети на штанах написано XXXL?
Мама: Это означает Хорош Хавать Харя Лопнет.