Некоторые из нас всю жизнь упорно идут и идут вперёд, вместо того, чтобы постараться идти в нужном направлении.
Я — женщина. И мой полет всегда
так прост: от дальней ветки до гнезда.
Вдруг задержалась — встретила зарю.
Вдруг показалось — и сама горю!
Вдруг ветер подхватил и покачал.
Вдруг оказалось — за море умчал…
Я — женщина. И мой полет так прост:
от тихого гнезда
до дальних звезд.
Что, потеряла
amulet. в беспечной жизни, ухoдящей.?.
Знай, без потерь не дать обет, ментальный и скорбящий.
Утешься. золотою кLETкой, надень на шейку. k r e s t,
Лицо под вуалеткой. преЛестнее напыщенных неVест.
А боль. оставь в купLeте, и отпусти — с цепи. любовь!
Будь самою везучею — на свете! Свободной! Без оков.
И на ночь ВЫпей «Негрустин», когда тоскою. обуяна.
Ругай и проklinай мужчин! и всПоминай меня.
C м у т ь я н а.
Он себе её придумал, долго думал и передумал.
Утро летнее с росой. Комаров, что мошек. А над ножкою босой платьице в горошек… Глаз лукавых изумруд. Синь в глаза с рассвета. Ну, а губы снова лгут всё про то, да это… Хорошо. Лелеет зной новую причуду. А в тени уже лесной хоть чего, но буду… Отчего бы не успеть не унять всю душу той, какой не расхотеть и нежна к тому же… А грибов за ратью рать на охоте тихой… И клубники не собрать вместе с ползунихой… Не убавить, не отнять и не измениться. Только хочется опять пить и не напиться… Да за вечером во след лишь в глазах счастливых видеть утренний рассвет в росных переливах…
От счастья павшая слеза, да крик разбуженного эха. Моя смешная егоза, неисправимая умеха… Не нужно что-то говорить и что-то лишнего не нужно, спеша безумное творить неумолимо и нескучно… Унять ли, ежели не в мочь, смиряясь с играми в забавах. И лишь безудержная ночь в бредовой радости на травах… Сверчки, устав от суеты, да звёзды, сны свои не чуя. И только ты, и только ты, кого желаю и хочу я… И ветер полночи, кружа, и свет в глазах, и крик, не прячась. И чёрту молится душа, в священной радости дурачась… и то, что нет уж ничего, что может быть, чего не может. И лишь от взгляда одного то бес орёт, то чёрт ворожит…
Строги движенья, чуть играет
Улыбка дрожью тонких губ.
Она прекрасно понимает:
Кто смотрит мимо — просто груб.
В глазах — огонь уставших молний,
А в дерзком голосе — печаль.
Весь облик чист, как воздух горний,
И звонко резок, как хрусталь.
Вокруг реальность, замирая,
Повеет дымкой, как кальян:
Она божественно земная!
А впрочем, я сегодня пьян…
Не сердись, не злись напрасно:
Я тебя люблю!
Вновь молчишь и так несчастна,
На лице твоём ненастно —
Я ж огнём горю.
Мне и стыдно, мне и больно,
Был неправ, и вот
Дров наломано довольно,
Но, поверь, опять невольно!
Каюсь! Идиот!
Как больно, что тратили мы время-на чужих, когда-то близких и казалось таких родных…
Как больно, говорить люблю, делиться сокровенным…
Как больно понимать, что не с теми мы когда-то начинали делить печали и мечтать…
Как больно от того, что душу настежь мы открыли и Вас туда пустили!
Казалось близких и таких родных…
Как больно, что за волками в овечьих шкурах, скрывались Вы! Когда-то близкие нам люди…
Как больно, что ворвавшись в нашу жизнь, все ценное забрали!
Когда-то близкий друг, что слушал печали сердца, делил досуг…
Как больно, что судьба злодейка людей нам подменила, запутала, жестоко пошутила!
Известны были имена, они предначертаны Всевышним были.
Как больно, что Ваши лица перепутали с родными, уже сейчас такими дорогими!
Как больно, что любимые сейчас нам люди, носят те же имена…
Напоминают нам о вас украдкой, когда-то близких и родных, но уже совсем чужих.
Сколько их, бродяг с душою ветра,
Мне несли привет издалека,
В серый плащ поношенного фетра
Пряча от печали облака…
Речь с одним лилась неторопливо,
В такт биенью наших с ним сердец:
«Как ты?» «Как-то так…» Шучу: «Дождливо?..»
«Так, так, так… Прости, устал в конец…»
Лёгкий вздох… и запах влажной пыли:
Снова в путь, стряхнув дорожный прах…
Где-то гром… Ушёл… Слезой застыли
Капли тихой грусти на цветах…
Тот, другой, спешил, эмоций полон,
Разом рухнул, небо разорвал,
Всё твердил, твердил, и ночь, как ворон,
Билась в глубине его начал…
Душу мне излив, уйти старался,
Плакал… Редко, из последних сил…
Сердце — пополам… Опять прощался…
И, забрав цвета с собой, уплыл.
Но любимый — молодой и робкий,
Тёплый, мягкий — с сердцем не играл.
В окнах рисовал смешные нотки,
С птичьей трелью радугою стал.
Он дарил улыбки безмятежно,
Хвастал мне на ушко:" Я грибной!"
Серый плащ в лазурь окрасил нежно,
Был недолго, а… всегда со мной!
А ты помнишь, как не было сна,
Все цвета в тишине растворились,
Мы сидели с тобой у окна,
И в глазах твоих звёзды светились,
И прохладой дышал ветерок,
Приютившись у нас на карнизе,
Истончались луны сахарок
И душа, словно скрипка в капризе…
Мы сидели с тобой у окна,
Ощущая друг друга незримо,
И была тишина не одна,
Обнимая нас неуловимо.
Как тянуло уйти в никуда,
Отдавая себя без остатка,
Но последняя гасла звезда —
Нашей близости странной загадка.
И нетронутый кофе остыл,
И луна в нём уже не дрожала,
Когда я совершенно без сил
Отхлебнул след ночной из бокала.
А потом, став одною из муз,
Мой пушистый и ласковый гений,
Ты тихонько мурлыкала блюз,
Перебравшись ко мне на колени.
Просто идёт снег.
Так и идёт с утра…
Тих и упрям, пег.
Небом и в грязь… Вчера?
Вечер дрожал весь,
бился дождём не в такт,
Будто бы знал: здесь
что-то пошло не так.
К ночи простыл в хрип,
сжался, как пёс, в комок,
Сердцем гася всхлип
в лужах от наших ног.
Замер минут бег,
чая сберечь тепло…
Просто идёт снег…
чтобы не всё прошло…
Грузинское застолье. Встает Тамада:
— Гиви, скажи тост!
Встает Гиви:
— Давайте выпьем!
Выпили, закусили. Снова налили. Встает Тамада:
— Гиви, скажи тост!
Встает Гиви:
— Давайте выпьем!
Выпили, закусили. Снова налили. Снова Тамада:
— Вано, а теперь ты скажи тост!
— Сегодня мы сабралысь здэсь па такому замечательному поводу…
Тамада машет на него рукой:
— Садись… Гиви, скажи тост!
«Мой бенефис»
В отличие от шоу-мэнов и актрис,
Я сам себе устрою личный бенефис.
Приду без приглашений, не купив билет,
Понравится — похлопаю, а нет, — так нет.
-------
«Покуда»
Ты печаль моя, ты моя радость,
Ты приносишь мне горечь и сладость.
…
Покуда в мире этом я живу,
Покуда в моём теле сердце бьётся,
«Любимой» словом лишь тебя я назову,
И сладкой болью твоё имя отзовётся.
-------
«Любовь и вечность»
Пусть на свете всегда будет много прекрасных и юных Джульетт,
Пусть у каждой из них под балконом Ромео встречает рассвет!
------
«Твои поцелуи»
Поцелуи твои «стихами» словно раны горят на теле,
Сладкой болью, нежною самой, будто рядом ты в самом деле…
-----
«Время и жизнь»
Безжалостно ваяет скульптор-время
По плоти и душе бразды морщин …
Все тяжелей воспоминаний бремя,
И связи нет у следствий и причин.
-----
«Урок»
Я искал стихи про подлеца,
А нашёл, не вдруг, стихи о счастье.
И урок, что дан мне был, усвоил я отчасти,
Что конечна подлость, счастью ж нет конца.
Для того чтобы безбедно существовать на этой грешной земле евреи придумали музыку и театр.