А доверять сейчас вреднее, чем курить…
Выслушать чужое мнение — не значит изменить своё.
В хрустальный шар заключены мы были,
и мимо звёзд летели мы с тобой,
стремительно, безмолвно мы скользили
из блеска в блеск блаженно-голубой.
И не было ни прошлого, ни цели;
нас вечности восторг соединил;
по небесам, обнявшись, мы летели,
ослеплены улыбками светил.
Но чей-то вздох разбил наш шар хрустальный,
остановил наш огненный порыв,
и поцелуй прервал наш безначальный,
и в пленный мир нас бросил, разлучив.
И на земле мы многое забыли:
лишь изредка воспомнится во сне
и трепет наш, и трепет звёздной пыли,
и чудный гул, дрожавший в вышине.
Хоть мы грустим и радуемся розно,
твоё лицо, средь всех прекрасных лиц,
могу узнать по этой пыли звёздной,
оставшейся на кончиках ресниц…
Я мал. Я беззащитен перед твоим миром.
Полжизни пригибаясь, маюсь по иным законам.
Ах если б выше быть, ах если б втрое шире.
Боюсь не уместится мне тогда в твоих ладонях
.
Количество выводов должно соответствовать количеству вводов
Вот так всегда, — скучаю и смотрю
На золотую, бледную зарю.
Мне утешений нет. И я не болен, —
Я вижу облако и ветер в поле.
Но облако, что парус, уплывёт
И ветер, улетая, позовёт:
«Вон там Китай, пустыни и бананы,
Высоким солнцем выжженные страны».
И это жизнь! И эти кружева
Мне заменяют бледные слова,
Что слушал я когда-то, вечерами,
Там, над закатами, над облаками!
Но не могу я вспомнить тишины,
Той боли, и полёта, и весны.
Жизнь из бега и погони,
Полусвет и полумрак.
Окружён, закрыт в загоне
И не выбраться никак.
Утаится как от злобы?
Нету добрых, милых лиц.
Стал народ иной уж пробы,
Доброта в сердца вернись!!!
Удивительно мил, —
Жил да был крокодил,
Так аршина в четыре, не боле.
И жила да была,
Тоже очень мила,
Негритянка по имени Молли.
И вот, эта Молли-девица
Решила слегка освежиться
И, выбрав часок между дел,
На речку купаться отправилась.
Крокодил на неё посмотрел,
Она ему очень понравилась,
— И он её съел!
А съевши, промолвил: «Эх-ма!
Как милая Молли прекрасна!»
Любовь крокодилов весьма
Своеобразна!
Длинна, как мост, черна, как вакса,
Идёт, покачиваясь, такса.
За ней шагает, хмур и строг,
Законный муж её, бульдог.
Но вот, пронзённый в грудь с налёта
Стрелой собачьего Эрота,
Вдруг загорелся, словно кокс,
От страсти к таксе встречный фокс.
И был скандал! Ах, знать должны вы —
Бульдоги дьявольски ревнивы!
И молвил некий пудель: «Так-с,
Не соблазняй семейных такс!»
И, получив на сердце кляксу,
Фокс так запомнил эту таксу,
Что даже на таксомотор
Смотреть не мог он с этих пор.
Спасибо, вашими молитвами жива;
Вы их, как нож, метаете мне в спину.
И пусть пока летят одни слова,
Но метите не в «молоко», а только в сердцевину.
Спасибо, вашими молитвами жива;
Вы их творите, если улыбаюсь.
Плетете сплетни, словно кружева,
Но что с того-я как паук по ним передвигаюсь.
Спасибо, что не забываете меня;
Что много лет ни днем, ни ночью нет покоя.
Когда нет сплетен-значит, нет тебя!
А если есть-ты существуешь и чего-то стоишь.
Сохраняйте душевный свет. Вопреки всему,
несмотря ни на что. Это свет, по которому
вас найдут такие же светлые души.
Вы помните былые дни,
Когда вся жизнь была иною?!
Как были праздничны они
Над петербургскою Невою!
Вы помните, как ночью вдруг
Взметнулись красные зарницы
И утром вдел Санкт-Петербург
Гвоздику юности в петлицу?
Ах, кто мог знать, глядя в тот раз
На двухсотлетнего гиганта,
Что бьёт его последний час
На Петропавловских курантах!
И вот иные дни пришли!
И для изгнанников дни эти
Идут вдали от их земли
Тяжёлой поступью столетий.
Вы помните иглистый шпиц,
Что Пушкин пел так небывало?
И пышность бронзовых страниц
На вековечных пьедесталах?
И ту гранитную скалу,
Где всадник взвился у обрыва;
И вдаль летящую стрелу
Звенящей Невской перспективы;
И вздох любви нежданных встреч
На площадях, в садах и скверах,
И блеск открытых женских плеч
На вернисажах и премьерах;
И чьи-то нежные уста,
И поцелуи в чьём-то взоре
У разведённого моста
На ожидающем моторе?..
Вы помните про те года
Угасшей жизни петербургской?
Вы помните, никто тогда
Вас не корил тем, что вы русский?
И белым облаком скользя,
Встаёт всё то в душе тревожной,
Чего вернуть, увы, нельзя
И позабыть что невозможно!..
Великий, но не мой…
Знаю, где-то любовь есть взаимная,
Но меня обделила судьба.
Та любовь неземная, красивая
Далеко стороной обошла.
Звал принцессой недолгие месяцы,
Королевой не стала совсем.
Обещал горы счастья возвысятся,
И в пути избежим мы проблем…
Обещанья его только в памяти,
Счастья вместе узнать не пришлось…
Жизнь проходит… жаль только времени …
Быть счастливой не довелось.
Я думал, что сердце из камня,
Что пусто оно и мертво:
Пусть в сердце огонь языками
Походит — ему ничего.
И точно: мне было не больно,
А больно, так разве чуть-чуть.
И всё-таки лучше довольно,
Задуй, пока можно задуть…
На сердце темно, как в могиле,
Я знал, что пожар я уйму…
Ну вот… и огонь потушили,
А я умираю в дыму.