Друг мой, здоровы и нормальны только заурядные, стадные люди. Соображения насчет нервного века, переутомления, вырождения
— Римляне говорили: mens sana in corpore sano (здоровый дух в здоровом теле (лат.)).
— Не все то правда, что говорили римляне или греки. Повышенное настроение, возбуждение, экстаз — все то, что отличает пророков, поэтов, мучеников за идею от обыкновенных людей, противно животной стороне человека, то есть его физическому здоровью.
Повторяю: если хочешь быть здоров и нормален, иди в стадо.
Прекрасное прекрасней во сто крат,
Увенчанное правдой драгоценной.
Мы в нежных розах ценим аромат,
В их пурпуре живущий сокровенно.
Пусть у цветов, где свил гнездо порок,
И стебель, и шипы, и листья те же,
И так же пурпур лепестков глубок,
И тот же венчик, что у розы свежей, —
Они цветут, не радуя сердец,
И вянут, отравляя нам дыханье.
А у душистых роз иной конец:
Их душу перельют в благоуханье.
Когда погаснет блеск очей твоих,
Вся прелесть правды перельется в стих.
Светлое будущее — это зеркало заднего вида.
Уличное нищенство — это только маленькая частность большого общего. Нужно бороться не с ним, а с производящею причиною. Когда общество во всех своих слоях, сверху донизу, научится уважать чужой труд и чужую копейку, нищенство уличное, домашнее и всякое другое исчезнет само собою.
Красть безнравственно, но брать можно. Адвокат берет за свое участие в бракоразводном процессе minimum четыре тысячи не потому, что это должно, а потому что можно. Художник за свою картину, написанную в пять дней, просит десять тысяч, артист просит за сезон двадцать две тысячи, и никто за это не называет их дурными людьми. Можно брать — и они в глазах общества правы.
Гостя встречает площадь вокзальная
Мусором, грязью, разбитым асфальтом.
С матом призывным табор таксистов
Кличет приезжих, продрогнув от ветра.
(Отбросив впечатленье встречи,
Мы разберём подробно, цепко
Чем город жив — в том цель поездки).
Градоначальник, в строгом смысле,
Усерден, хлопотлив посильно,
Учуяв новый капитал,
Взалкал, как пёс — куснул — украл.
На окрик наплевав столичный,
Пропахнув взятками насквозь,
Он в руки не берёт наличных —
Берут жена, свояк и тесть.
Воспламенясь модерна ветром,
И достодолжно моде
Тот городничий энергично
Прошёлся Тохтамышем,
Круша, ровняя зданий ряд,
С восторгом ржа как мерин.
Взамен увидел древний град
Венец мечты «лорд-мэра»:
Шашлычная в стене Кремля
Пристройкою-уродцем,
Там супермаркет, здесь бутик —
Гробы, стеклокоробки.
Я всё-то слышу вопль и стон,
Как нож он сердце режет.
Рыдает под ярмом Н.Н.
И молит о спасенье.
Трезвонят, рядят, рой обид
Трусливо разбирая,
Как стадо, чавкая и жря
Олений мёрзлый ягель.
Ответьте мне, прошу, друзья,
Где гражданин-герой,
Способный мыслью, силой слов
От сна встряхнуть народ?
Молва стогласая несёт
Река бурлит
Река ревёт:
«Вышестоящий — плут и вор
На нём парча, венец златой,
Но позолоченный порок
Не скрыть от честных глаз вовек!
Вот на мольбу твою, поэт, единственный ответ».
Вновь провожает площадь вокзальная
Мусором, грязью, разбитым асфальтом.
Матом призывным пугая проезжих,
Кличут и клянчат о найме таксисты.
Правительство РФ пообещало простым людям дорогу на кладбища существенно укоротить и ускорить … к пасхе.
Работаю в магазине одежды. Заходит мальчик с мамой и говорит: «Дайте этой красавице самое лучшее платье, у неё сегодня День Рождения, я плачу!». Положил 120 рублей на кассу и с важным видом стоял ждал, пока мама что-то выбирает. А около входа красовался отец. Он показывал жестами, чтобы мы продали платье за те 120 рублей, а он потом подойдет и рассчитается.
Безумная война, гражданская война…
В ней жизни грош цена и смерти ровно грош.
Отмерил ей сполна трагедий Сатана,
В воители ее, призвав вождизма ложь.
Готовы все адепты добро и зло делить.
Здесь каждый примеряет защитника доспехи.
Да только никогда вину не искупить:
Кто власти возжелал — получит на орехи.
Как страшно знать тому, кто сдвинул силы ада,
Что от его решений скончался человек.
Что навсегда ему воздвигнута преграда,
Ее преодолеть, не в силах имярек.
Вожди, царьки земные, правители, набобы!
Вам упиваться славой не вечно суждено
В наследство по себе, с пронзительной стыдобой,
Оставите в кустах унылое говно.
По вольным улицам брожу,
У вольной лондонской реки,
На всех я лицах нахожу
Печать бессилья и тоски.
Мне слышатся со всех сторон
Стенанья взрослых и детей,
Мне чудится тяжелый звон
Законом созданных цепей…
В этом году мы рискуем узнать как это —
«в юном месяце апреле в старом парке тает снег.»
Ежели ты не видишь, шо делается вокруг тебя, то это совсем не значит, шо те, кто вокруг тебя не видят, шо делаешь ты.
быть просто самим собой — непросто
Учительница с укором смотрела на повзрослевших Вову и Диму… но так и не смогла им объяснить, почему нужно повысить зарплату преподавателям
Открою двери настежь,
Входите, человеки,
Укройтесь от ненастья
Бездомные калеки.
Поставлю борщ и водку,
Не мучая словами,
И тоже выпью сотку
С завшивленными вами.
Не сладко вам живется,
Я это знаю точно.
Земля в оргазме бьется
И корчится порочно.
Она закрыла веки
От всех картин исподних
И плачут человеки
В холодных подворотнях.
Коль люди виноваты
Во всех грехах планеты,
То знаете, ребята,
Наверно Бога нету.
И в подворотнях темных,
Где в полдень меркнут краски,
В желаньях неуемных
Нет совести и ласки.
Там по своим законам
В заразном грязном блуде
Живут нам незнакомо
Испорченные люди.
А мы проходим мимо
И морщимся брезгливо —
Такая пантомима
Вселенского розлива.
Открою двери настежь,
Входите, человеки,
А что такое счастье?
Ответьте мне, калеки.
Натырить много денег…
Иметь красивых телок…
Но человек не Феникс
И век его недолог.
Никто не знает точно
Как эту жизнь прожить,
Позвольте вам рубаху
И денег одолжить.