* * *
Слушать слово надо уже с первого звука —
тогда ты услышишь и поймешь
весь спрятанный смысл.
* * *
Постоянство надо воспитывать,
как ребенка.
* * *
Года, как вода,
плывут в никуда.
…ПОЧТИ ПО МАРКСУ…
…Бытие «оплодотворяет» сознание…
(ЮрийВУ)
Зверю хорошо в глухой норе!
Спрятаться, глядеть на мир оттуда.
Слушать птиц весёлых на заре
И листвы зелёной пересуды,
Бабочку следить и муравья,
И вдыхать цветов тревожный запах…
И лишь ночью краешком жнивья
Красться на тяжёлых мягких лапах.
Темнота спасёт и сохранит!
Лунной тропкой выйти к водопою,
Чутким ухом слушать, как журчит
Речка под корягою сухою.
А потом, когда забрезжит свет,
В тёмную нору свою вернуться
И в углу калачиком свернуться,
Словно бы тебя на свете нет.
В васильковых полях, в голубиных высоких лесах,
Где небесное облако сходит на тёплую землю,
Где живая душа всякой малости, радуясь, внемлет —
Всё исчислил Господь на своих справедливых весах.
Только нам в том краю, в том раю никогда не бывать:
Слишком вёсен и зим, слишком осеней много случилось.
Мы по-детски смеяться и плакать, и петь разучились.
И на небо глядеть стали часто теперь забывать.
И сдувают ветра, словно пыль, тишину с наших глаз,
Каменеют, как будто земля без дождя, наши лица.
И не Господа тешат весёлые райские птицы —
В том краю Его чистые ангелы плачут о нас.
Жил-был тихий мальчик, студент физфака Боря Гофман, условно-русский из приличной еврейской семьи. Обитал в московской общаге, потому что приехал на учебу откуда-то не то из Черновцов, не то из Винницы. Скромный юноша. По гулянкам не шлялся, в студенческих попойках замечен тоже не был. Учился себе потихоньку.
В это время в университет прибывает группа американских стажеров. Начало девяностых. Перестройка ! Только-только разрешили в вузы пускать иностранцев из не особо дружественных нам западных стран. Вроде как для дальнейшей интеграции и в сугубо мирных целях. Боря к москвичам-то толком присмотреться и привыкнуть не успел, а тут настоящие живые американцы. Любопытство победило природную робость, и впервые за три года обучения он выбирается на какой-то студенческий сходняк, где происходит братание двух держав. Народ пьет, поет, танцует, слегка фарцует, а кто-то уже и целуется. А Боря, не умеющий ни того, ни другого, ни третьего, оказывается оттерт куда-то в район кухни, где ему поручают ответственное дело в виде грязной посуды и сбора мусора. За этой бытовой прозой его случайно замечает американская барышня, и Боря западает ей в душу своей невероятной хозяйственностью и домовитостью. Знакомятся. Начинают общаться. И он нравится ей все больше и больше: не пьет- не курит, под юбку не лезет, яичницу сам готовит, водит в музеи. Пол-года плотного общения, и барышня отбывает в родные американские штаты абсолютно влюбленной и покоренной. Да и Боря охвачен романтичными чувствами и негой. Дальше происходит переписка, обоюдные объяснения на смешанном русско-английском сленге и, как апофеоз — решение пожениться. Поскольку студент для этой цели по-быстрому смотаться в Америку никак не может, барышня, путем сложных шахматных комбинаций, выколачивает русскую визу и едет к своему жениху, чтобы скрепить чувство узами законного брака. Ну, само собой, начинается хождение по инстанциям, пинки, отфуболивание от одного ответственного к другому, в общем, нормальный наш сюр, без которого даже и жить было бы неинтересно. Но эти двое молоды и времени впереди у них навалом. Короче говоря, они все преодолевают, таки сочетаются законным браком, и новоиспеченный муж в обнимку с американской женой отбывает по месту своего нового жительства. На север Аризоны, на территорию резервации индейцев племени Навахо. Потому что любимая оказалась индианкой. И папа ее был индеец. И вся родня тоже. Но Боря такой ерунде значения не придает, подумаешь, удивили, он и сам представитель не менее угнетаемой нации. В общем, живут -поживают. А через какое-то время тесть, который был — ни много-ни мало — вождем племени, помирает. Поскольку наследников мужского пола он не оставил, то, согласно обычаям, титул вождя был передан мужу старшей дочери.
Так простой советский еврей Боря Гофман стал вождем индейского племени. Мало того, благодаря стараниям соплеменников, получил место в палате представителей. И снискал славу пламенного борца за права индейцев, потому что в каждой своей речи с чувством говорил о том, как обижают его народ:
-А ведь именно мы, -всякий раз напоминал он публике, -являемся коренными жителями Соединенных Штатов Америки !
Пройдёт, наверно, много лет…
Я буду вспоминать, жалея,
И этот сумеречный свет,
И сиротливую аллею;
Полёт кленового листа —
Такой тяжёлый, невозвратный;
Изгиб горбатого моста
Над глубиной невероятной,
Где, совершая полукруг,
Остановило отраженье
Воды чуть видное скольженье.
И очарованный испуг
На берегу куста ракиты.
И мхами тронутые плиты
Могил. И колокола звук.
Он слышен был издалека —
Однообразный и тоскливый.
И грузно плыли облака,
Влача всклокоченные гривы.
И стаи птиц летели прочь,
Летели строго, не кричали…
Не заглушить, не превозмочь,
Не одолеть такой печали.
`
Ненадолго замри
На метельном своём перекрёстке.
Помнишь, в дальней дали
Серебрятся причальные доски.
Ни свечи, ни креста.
Дремлет пёс на крылечке казённом.
И вздыхает вода
О несбывшемся и неспасённом.
Сердце гулко стучит,
И стеной надвигается небо…
Но откуда в ночи
Эта школьница в платье нелепом?
И трясёт, и орёт, —
Да оставь уже, дура, в покое! -
И всё тащит вперёд,
Ухватившись горячей рукою.
…Ты очнёшься один
В дребезжащем последнем трамвае.
Где вчера накатил,
Что привиделась глупость такая?
После будешь смотреть
На огонь и мечтать о хорошем,
Пальцы тонкие греть
О заварочный чайник в горошек
Храни тебя Господь
От зависти и лести.
Душа твоя и плоть
Да избежат болезни.
Избави от врагов,
От дальних и от ближних,
От злобных языков
Пусть сохранит Всевышний.
А также от друзей,
Предать тебя готовых,
От мелочных страстей,
От старых и от новых.
Пусть горести твои
Oтводит и обиды,
И только от Любви
Оставит без защиты.
Как пашня без дождя
Не даст зеленых всходов,
Так и душе нельзя
Жить логикой расчета.
Люби, коли судьба
Удачей удостоит,
Не зря ж Господь тебя
Сподобил красотою.
Своди мужчин с ума
Глазами и плечами,
И мучайся сама
Бессонными ночами.
До самой смерти вплоть
Да буден крест твой вечен.
Храни тебя Господь,
Как лучшую из женщин.
Е.ЛАТАЕВ
Птица счастья будет боятся прилетать туда, где её раз уже спугнули.
Иду вперёд своей Дорогой
По Жизни, что Душой люблю,
И не прошу у Бога много,
За всё, что есть, — благодарю:
За свет; за утро; за Надежду;
За каждый пройденный урок;
За мудрость лет и грешность между;
За то, что не настал мой срок;
За то, что волны Вдохновенья
Меня несут к брегам Мечты,
И Веры тёплые теченья
Спасают Сердце от черты.
Порой, так душно в нашем Мире,
Где мало Чувств, что дарят Свет;
Где о Добре совсем забыли;
Где «каждый пятый» — Сердцем слеп.
Душою люди обеднели,
Живут в плену дешёвых грёз.
Слова, поступки, — почернели,
В глазах — то пепел, то мороз.
Забыли Бога, Честь и Совесть,
Идут на всё «по головам».
Повсюду зависть, похоть, подлость,
И оды плотским торжествам.
Так что мешает нам проснуться?!
Очнуться и свернуть на Свет?!
Обнять друг друга, улыбнуться,
Сказав порокам твёрдо: «Нет!».
Никто… ничто нам не мешает:
Мы — Истины Cвоей Творцы!
Увы, не каждый это знает,
Коль «курс нам задают» Глупцы!
Краснеют листья винограда,
В осеннем ветре слышен блюз —
Для струн Души и глаз отрада,
В вечернем сквере «заблужусь»…
…
Коснусь стволов дубов шершавых,
К благой коре щекой прильну,
В бороздках мудрых, величавых,
Покой найду и тишину.
Закрыв глаза, черпая силы,
Присяду наземь у корней,
А вековые сторожилы
Укроют шалью из теней.
Споют старинную балладу,
От чувств нахлынувших дрожа,
Сыграют дивную сонату,
Вальяжно кронами шурша.
Промчится час, а может боле,
И солнце сменят фонари.
В Природы ласковом подоле,
Сидеть бы так аж до зари.
Но тучи в небе тяжелеют,
Пророча дождь и холода,
И древа мощные робеют,
Прижмусь к ним Сердцем (уходя).
И на прощанье, обернувшись,
Скажу: «Спасибо Вам, Друзья!»,
Ладонью трепетно коснувшись,
Ещё мгновенье постоя…
Могли ли многие гении и таланты умерев от неправильной сыворотки?
Которую придумав неправильный
человек укравший… Колбочки …бр
При этом одну
Я выбрала, лично из ассортимента…