Когда люблю, мне ничего не нужно… Я всё готов отдать.
Все сказки начинаются из ничего…
Всё относительно, но только вот чего? Хотелось бы узнать…
Пусть говорят мне, что она — не та…
«Ты выдумал её…»,
«Ты — фантазёр…»
А я гляжу в безмолвные глаза…
Мне в каждом взгляде
видится… узор…
И белый луч в записках предо мной
Из слов,
которых мне не растерять…
И от Любви случайной… неземной…
Исходит сизой дымкой
Благодать…
Пусть говорят мне:
«Так любить нельзя…»
«Ты оглянись, других хватает Глаз!»
А я по Этим… взглядами скользя,
С ума схожу…
уже, в который раз…
Пусть говорят мне, что она — не та…
Не заслужила Истиной Любви…
А я-то помню…
дивные года,
Её рукой
украшенные
дни…
Чтобы успокоить участников митинга защитников животных, директор зоопарка пообещал выпустить к ним тигров.
Алый мрак в небесной черни
Начертил пожаром грань.
Я пришел к твоей вечерне,
Полевая глухомань.
Нелегка моя кошница,
Но глаза синее дня.
Знаю, мать-земля черница,
Все мы тесная родня.
Разошлись мы в даль и шири
Под лазоревым крылом.
Но сзовет нас из псалтыри
Заревой заре псалом.
И придем мы по равнинам
К правде сошьего креста
Светом книги голубиной
Напоить свои уста.
Излишки счастья не приносят!
Когда не в настроении бывал, то выковыривал все дырки в бубликах.
Загорелась зорька красная
В небе темно-голубом,
Полоса явилася ясная
В своем блеске золотом.
Лучи солнышка высоко
Отразили в небе свет.
И рассыпались далеко
От них новые в ответ.
Лучи ярко-золотые
Осветили землю вдруг.
Небеса уж голубые
Расстилаются вокруг.
***
Не спорьте с женщиной, проигран будет спор,
Как не старайтесь: так или иначе.
Ведь наши женщины не правы до тех пор,
Пока они вдруг горько не заплачут.
***
Женщины с годами не стареют,
Просто нет для этого причин.
Женщины с годами хорошеют,
Все проблемы в зрении мужчин!
мы всех сограждан обеспечим
комфортным новеньким жильём
кому не хватит тех зароем
живьём
Исчезают старики. Улицы городов больше не место для тех, кто перешагнул солидный возрастной рубеж. Все реже наблюдаю сгорбленные фигурки, теряющиеся в реках машин, текущих даже по тротуарам и дворам. В нашем мире, мире агрессии, всеобщего хамства, мире беспредельных амбиций, старый больной человек воспринимается как обуза, как препятствие на пути, как ненужное напоминание о бренности живого. Мы-то уж точно не будем передвигаться, как тот старик, опираясь на клюку. И если нас и ждет немощь, то будет она исключительно красивой — в окружении любящих отпрысков и дорогих игрушек. Удивительно, сколько в этом игнорировании стариков собственных страхов.
Вы заметили, что из дворов исчезли скамейки? Больному человеку теперь просто невозможно выйти за пределы собственной квартиры. Говорят, что скамейки мешают жильцам, что ночью они притягивают бездомных и агрессивную молодежь. Возможно. Во времена моего детства дворы были местом отдыха, лавочки-столики стояли у каждого подъезда. Куда делись деревья, газоны, спортивные площадки? Удивительно, в те времена не знали слова «бомж», а местные алкоголики, не рассчитав дозу принятия, прятались от людского осуждения. Молодым людям не приходило в голову оглашать окрестности по ночам. Может потому, что наутро юноши и девушки спешили на учебу или работу? Или потому, что тогда в нашем лексиконе так живо было слово «совесть»?
Двор моего детства. Почему же так щемяще-больно от невозможности вдыхать сладкий запах абрикосового варенья, доносящегося из всех квартир разом. «На рынок привезли дешевые абрикосы», — звучала фраза-сигнал на одной из лавочек. А ранним утром дом просыпался от позвякивания бидонов-ведерок, к вечеру запах варенья пропитывал все — и лестничные пролеты, и деревянные двери, глянцево поблескивающие в лучах закатного солнца. Мы хвалились съеденными пенками и оттирали чумазые лица.
Конец декабря с его апельсиново-хвойным ароматом, в который вплетался дух домашней выпечки. Мы шумной стайкой проводили инспекции по квартирам, чтобы выбрать самую красивую елку. Отяжелевшие от угощений, вместе с отцами, которые почему-то в это время «путались под ногами», строили огромную горку и лепили снеговиков. Варежки очень часто закатывались в снежный ком, и приходилось их искать. А еще катать надо было по глубокому снегу, а иначе туловище снежной бабы покрывалось грязным налетом и ворсом из прошлогодних травинок. Снег обязательно должен быть «мокрым», «сухой», промороженный непременно рассыпался серебристым фонтаном, не желая принимать какую-то форму. Вместе с лавочками из наших дворов исчезли и снеговики. Рвем нити.
Наблюдаю за редкими фигурками, стыдливо пробирающимися по тропинкам двора, и понимаю, насколько старики моего детства были счастливее современных. Пусть их рацион состоял из продуктов, которые удавалось «достать», когда в магазинах что-то «выбрасывали», пусть их вечера не скрашивали бесконечные сериалы, а сопровождались детскими криками — «наши-то опять в кино, а мне сиди с этими сорванцами», но их лица были озарены собственной значимостью. Не было в них этого выражения виноватости за то, что дожил до преклонных лет, не было такого щемящего одиночества… Мне даже кажется, что в былые времена по-настоящему одиноких стариков и не было вовсе. Как можно ощущать себя одиноким, если живешь в большой семье — семье своего двора. «Марь Иванна, в угловом выбросили кур. Правда, куры очень смахивают на тощих цыплят. Но я взяла вам парочку». «Марь Иванна, вы вечерком с нашими оболтусами не посидите? В кинотеатре новый фильм. Муж достал билеты». «Марь Иванна, я — на рынок. Не надо ли чего?».
Но самое страшное, что ушло из лиц современных стариков — достоинство, гордость за честно и не зря прожитую жизнь. Марь Иванна из прошлой нашей жизни, горделиво раскладывала перед соседскими ребятишками пожелтевшие фотографии. Она рассказывала о заводе, который строила во времена своей юности, о войне, в которую погиб ее муж, а она сама, совсем еще молодая женщина, работала в две смены, чтобы у наших солдат были снаряды бить фашистскую нечисть. И в светлых ее глазах было столько надежды, что эти-то вот «сорванцы» обязательно будут жить в справедливом сытом мирном обществе. А мы, те самые «оболтусы» дня сегодняшнего? Как легко мы переписываем историю, смакуем их ошибки, с высоты мирного сытого времени судим и судим… Всмотритесь в глаза современных стариков. Все, что они созидали, все, во что верили, так легко низводится нами, так легко, что становится страшно. А что о нас будут говорить наши потомки?
бывает, что выборы хуже войны… там убивают справедливость и веру народа… деньгами уничтожают то, во что верят люди… в будущее своих детей и Родины…
На то поэт, всегда поэт,
Писать о том, чего с ним нет,
А тело только оболочка,
Какой здесь кроется секрет?
Витая в грезах-облаках,
Живу и думаю в стихах,
Но о себе пишу не часто,
Такой вот честный альманах.
Задел сюжет, явилась Муза?
Стряхну с души ярмо обузы
Возьму потрепанный блокнот
И повесть в рифме оживет.
При чем здесь плоть, мирское тело?
Его червяк в земле сожрет!
Загадку века «кто есть кто?»
Здесь можно встретить между строк!
И кто видавший битвы воин
И лавров публики достоин.
Все сми и тв сейчас пытаются нам внушить, что мы жили плохо… что СССР это плохо… Все фильмы нам показывают подобное чуждое мнение… А сейчас разве хорошо? Мы не знали в СССР, что такое насилие и криминал, не знали, кто такие воры в законе, не слышали о наркотиках… Мы не знали, как можно по всем программам тв показывать продажность ментов и вооруженные разборки между людьми, пастельные сцены и интрижки, дележка денег… Мы росли счастливыми людьми, способными учиться и жить в родной стране… А сейчас нас пытаются убедить, что мы жили плохо… Кто так решил? На каком основании нам внушают ложь, что СССР это было плохо…