Считается, что около 70% людей находятся под влиянием мнения большинства, а собственным мнением обладают около 30%.
Ах, как приятно обладать собственным мнением — подумало 99% читателей.
Говорят, что сто рублей не деньги. Но, почему-то никто не против чека на скидку супермаркете!
Дела в державе хороши
И с каждым днём всё лучше
В изготовлении лапши,
Что вешают на уши!
Вот и солнечный луч показался,
Замигал, улыбаясь, в окне!
Отвернусь я, чего привязался,
Он смеётся-мигает не мне…
Вот и тёплый денёк наконец-то!
Как все рады пришедшей весне!
Только я не найду себе места,
Ведь весна-то пришла не ко мне…
Одуванчики запахом мёда
Опьяняют всех даже во сне…
Ароматы весенней природы!
Мне сдаётся, вы тоже не мне…
Острокрылая чайка заснула,
На высокой качаясь волне,
И, взметнувшись крылами, махнула
Угадайте, кому? Да, не мне…
И цветенье сирени душистой,
И черемухи гроздья в окне,
И во мху первоцвет серебристый, —
Для кого они? Только не мне…
Равнодушной природы красоты
В этот год для меня не в цене,
Пусть им рад и любуется кто-то,
Но я знаю, что это- не мне…
Любовь обнажает…
Чудак не чудище: его никто не боится.
При рождении каждый получает примерно одинаково; здоровье, способности, красоту. И примерно к сорока годам становится ясно, как ты распорядился этими дарами: что ты создал, что сделал сам, чего достиг, что останется после тебя.
И если нет ничего, чем бы ты мог гордиться, за что бы тебя уважали и благодарили люди, стоит задуматься.
Ещё есть время… Но уже намного сложнее… Надо успеть.
Это всё неправда, что пресловутый жизненный опыт полезен. Мне кажется, что для нашего сердца он настоящий враг. Он делает его тяжёлым, твёрдым, знающим. Опытным, одним словом. И чем больше этого дурацкого опыта, тем оно тяжелее, тем труднее ему летать. Способность любить и радоваться пропадает. Исчезает детская наивность и острота восприятия мира. Мы становимся разумнее. Сердцем не живём, оно перегружено, истрепано, прибито крепко гвоздями к нашим рёбрам. Мы больше не умеем, не способны быть счастливыми просто так, от того, что светит солнце и так красиво и ароматно цветут деревья. Мы теряем свой май, нежный, наивный, добрый, весёлый. Мы слишком «взрослые», всё знаем, и, как идиоты, гордимся этим. Лишь изредка посмотрим мы на ребёнка, который бежит вприпрыжку по парку, и нам станет грустно, что не можем вот так бежать навстречу солнцу с душой, полной восторга. Вот только не потому, что стали старше и тяжелее. А потому что сердце больше не летает. Так может быть не надо так носиться с этой благодарностью судьбе за шишки и неудачи? Может стоит просто встать с колен и попробовать забыть хотя бы на время, что так много знаем и понимаем о жизни? Ведь, если задуматься, то ни черта мы о ней не знаем.
Начальник глупым не бывает, ведь у него начальник тоже есть…
он в юности любил играть с огнём
и около костровые забавы
манили его, словно водоём,
из сказочной желаемой дубравы.
огонь его встречал, как своего
и гладил беззастенчиво по коже,
в огоне творилось будто, волшебство
и он нырял в астрал неосторожно…
бывало, выгорал внутри, дотла,
чтоб превратиться в жаркую пустыню.
на снег ложились пепел и зола,
… но он, по непонятнешей причине
горел, пылал, не думал ни о чём,
в душе жёг бесконечные пожары,
стремился в свой желанный водоём,
снося судьбы внезапные удары…
с тех пор прошло не мало долгих лет,
промчалось время, как с горы водица.
он научился видеть в мраке свет
и рушить нерушимые границы…
а дОжив до волос своих седых,
смыв прошлые, тернистые дороги,
он научился прикрывать следы,
от неизбежных пламенных ожогов.
Если голова твоя как мусорное ведро, что туда ни положи, — алмазы, жемчуга, — всё одно помойка выйдет. Не только в голову, но и в душу вкладывать надо, и чистить почаще мысли свои…
Человек молчал, прикрывшись большой газетой. Но из этого укрытия шла такая волна, что я волей-неволей повернулась в его сторону. Начала всматриваться. Человек внешне не реагировал, но его энергия нарастала, вовлекая меня в эту неожиданную игру. Я вынуждена была атаковать, а он — сопротивляться. Оборона казалась вечностью, хотя длилась не больше минуты. Наконец он поднял голову и перехватил мой широкий взгляд. Это была капитуляция.
В мире детских грез
Нет кровавых слез.
Мир же детских грез
Взрослым — невсерьез.
Историю пишут,
Других побеждая —
Она потому вся
На крови такая.
Смысл жизни, ускользая,
В поднебесье многих манит.
Забери блаженство Рая —
И его для них не станет.