Над дорогой мотыльками золотистыми
Кружат листья в бесконечном шабаше…
Осень вкуса полусладкого игристого
С послевкусием печали на душе.
Мы спешим из года в год, из весен в осени.
Скорость времени под знаком суеты.
Однодневки… Волоса украсят проседи.
За спиной, шурша, упрячутся следы…
Но нельзя притормозить и сбросить скорости,
Как клеймо — печать заботы на челе.
И распята наша Осень серой моросью
Золотыми мотыльками на стекле.
Я часто заканчиваю свои слова многоточием, потому что точка ещё не поставлена.
«Я крашу нервы в чёрный цвет,
я иглы жарю над огнём.
На взводе чёрный пистолет
под чёрным бархатным сукном.
Заштопан грубо мой камзол
шпагатом чёрным вдоль спины.
Назрел серьёзный разговор
с костлявым духом сатаны.
Цена вопроса — „жизнь ва-банк“:
я ставлю прошлое ребром.
Кидай мне в сердце бумеранг,
сломай меня перед крестом!
Я ставлю душу на зеро,
я в кровь вливаю антидот.
Я… — Бога правое ребро,
я самый преданный ПОРОК!
Под чёрным бархатом душа:
чернее чёрных саж и смол.
Я крашу нервы не спеша…
и жду, как хищник-богомол…»
/Битиева/
янв. 2011 г.
Изобилие мужчин, переходящее в качество, для женщины именуется «мужем».
Со стрижкой под Котовского*
Хожу по Гиляровского**.
** псх. лечебница им. Гиляровского
Веду я блог*,
И знает Бог, —
На чью беду
Я блог веду.
Сквозь горы, призраки, соборы,
Сквозь павшие давно миры,
Жизнь пропуская через поры,
Вдыхает человек пары
Зла ядовитого амбиций,
Обманчивости не ума,
Преображая тени в лица,
Которые рождает тьма.
Вдыхает аромат надежды,
В момент душевной чистоты,
В себе границу ставя между
Теплом и хладом пустоты.
И греет душу красотою
Виденьем мира своего,
Слезами рос ошибки моя,
В то не пуская никого.
И дальше в суету и хаос,
В лукавство масок и обид,
Сквозь ложь, правдивость и усталость,
Сквозь горы, призраки, соборы
За счастьем человек спешит,
Жизнь пропуская через поры…
Ненормальные люди в обмотках и грубых шинелях
За Советскую власть добровольцами шли на войну,
Чтоб нормальные спали нормально в нормальных постелях,
Видя сладкие сны, на подушки пуская слюну.
Ненормальные люди за славой не лезли на сцену,
Персональную славу не ставя и в ломаный грош.
Но за други своя заплатили великую цену…
Ненормальные люди! Ну, что с ненормальных возьмёшь.
Весна прекрасна… Это, вам, не в феврале,
Но всё же всех красот на свете ближе
Мне неприметный уголок в тиши —
Кафе в предместьях милого Парижа
И столик, под раскидистой айвой,
Меню, в коробке из-под шоколада,
И кофе аромат насыщенно густой
И зной дневной, что сменит вечера, прохлада,
Добавим в кофе каплю коньяка.
Мороженое с клюквенным сиропом,
Ах, здравствуй, милый сердцу, уголок,
Прощай, многострадальная Европа.
Как жаль, теперь не курят в ресторанах,
Попросят сигарету загасить,
Но «дым Отечества так сладок и приятен»
А по другому, как его, вкусить…
Но тихо шаль накунувши на плечи,
И опустивщи на глаза свои вуаль
Я в этот теплый, почти, летний вечер
Понастальгипую, взглянув на календарь,
Промчатся в мыслях прожитые годы,
Места и страны, где бывать пришлось,
Где б ни была, но в это место под Парижем,
Вернуться сердце, бедное, рвалось…
Ах, время, как же ты промчалось резво,
И детство с юностью теперь, так далеко…
Идет хозяин здешний и с поклоном:
«За постоянство, Вам — «Мадам Клико…»
Ах, как приятно, что меня узнали,
Что помнят — я когда-то здесь бывала,
Не скромной милой женщиной в вуали,
Нет, я тогда слыла «царицей бала…»
Но годы, всё ж, они своё берут,
Но неизменным остается лишь уют
Столь милого кафе, где, некогда певала,
Где, денег, как обычно, не возьмут…
Но не бесплатному я благодарна кофе,
А уваженью и любви, от сердца, тут.
Жизнь промелькнула, словно, вспышка с карнавала,
На точке старта завершая свой маршрут.
Мушка в глаз
Как романтично смотряться тела
Он один
И она одна
Слились романтично в поцелуе
Два разных сердца
Он и Она
Разгоняя хулигана!
Грустный пейзаж среднерусского лета:
Лес, запустенье, ручей,
В тихом уюте лесного рассвета
Пусто… Не видно людей,
Ты не услышишь тут, как ни старайся,
Крик озорной детворы,
И в деревеньке собаки не лают,
Все опустели дворы.
Дух разрушенья укрыт под ветвями
Старых деревьев, кустов,
Лишь иногда только скрипнет печально
Мостика древний остов…
Мы полюбуемся грустным пейзажем,
Лесом густым вдалеке,
Песня воды в ручейке пусть расскажет
Нам про ушедших людей…
Старенький мостик! Рассохшихся бревен
Ты никогда не жалел:
Тысячи ног пробегали- кто в поле,
Кто-то в деревню летел,
Сотни копыт твою спину топтали-
Всё ты терпел, не срамясь,
Ливни и снег сотни раз отмывали
Сверху налипшую грязь…
Что ты запомнил? Забылось, смешалось…
Много всего повидал,
Только один давний случай забавный
В память навечно запал.
Жаркий денёк миновал… На закате
Пусто в округе, и вдруг
Тихих шагов, шорох лёгкого платья
Ты услыхал нежный звук.
Юной красавицы шёлковых ножек
Ласку спиной ощутив,
Ты, задрожал от волненья, впервые
Сразу про всё позабыв!
Девушка села, вздохнув, оглянулась,
Летнее платье сняла,
И нагишом в ручеёк окунулась,
Крепко за мостик держась.
Так и резвилась, так и плескалась,
Крепко сжимая твоё
Брёвнышко… после оделась, умчалась,
Как не бывало её!
Старенький мостик никак не забудет
Лёгких касаний, и вот
Спит старичок в тишине, на безлюдье, —
Снится ему сладкий сон…
Когда дойдешь до точки,
то смотри осторожно, —
она и подмигнуть может.
Если утром — один, то к обеду — другой. В чемодане полно разновидностей лиц.
Нужно лишь понимать, что за свора зевак — либо топчешь их сам, либо падаешь ниц.
Например, примеряешь себя, как пиджак, и, раскланявшись всем, ожидаешь похвал.
И, быть может, сегодня в попутных ветрах, наконец-то поймешь, где искать свой причал.
Самый страшный кошмар начинается с «я», если снова ошибочно сядешь на мель.
И ветра, столь попутные в беглом «вчера» замолчат, покидая твой дом и постель.
Растворятся слова, что привыкли звучать, и тогда, захлебнувшись своей тишиной,
Понимаешь, что ты — не набор «сделай сам» для того, кому скучно заняться собой.
Настоящее «я» — не в оправе зеркал, не в листве дневников и не в блеске наград.
Не найдется оно ни в чужих похвалах, ни на фото, что тянут вернуться назад.
Настоящее «я» ты найдешь лишь в конце. Это с самого детства твердит нам букварь,
Когда учим бегущий от нас алфавит —
Мягкий знак,
Э — эмаль,
Ю — юла,
Я — январь.
Самые вкусные суши (по русски) — это фаршированные блинчики и с икрой, и с семгой, и с грибами и ягодами, и с зеленью, с мясом, да хоть с чем.
Монотонно тянется время,
Бьёт в висок захудалая мысль:
Где же денег достать, скинуть бремя,
Чтоб мечтания все сбылись?
Беспощадны унылые мысли,
Душу вытянут вдоль, поперёк,
Не давайте, чтоб вас загрызли,
Не давайте тушить огонёк.
Приучайтесь радовать взгляды,
Даже если последний грош,
Нет богатства какого вам надо?
Ну и что из этого? Ну и что ж?!
Есть другие прекрасные вещи,
Есть любовь, есть сияние звёзд,
Вы тоску зажимайте в клещи,
Не живите вы в мире грёз…
Есть так много чему улыбнуться,
Тот кто ищет, всегда найдёт,
Стоит только вокруг оглянуться,
И к вам счастье само придёт…