Пешки в дамки не проходят.
Так вышло, что у меня много друзей и знакомых среди ровесников. Мы как раз в том возрасте, когда большая часть наших детей покидает родительский дом. И меня безумно бесят вариации одной и той же фразы: «Тебе повезло, тебя твои хоть навещают!»
Н. сетует на то, что не видела свою дочь ровно с того дня, как той исполнилось 18.
А чего ты ожидала? Ты от неё и не скрывала, что это был подлый залёт с целью женитьбы на её папаше. План не сработал, поэтому ты при малейшей провинности орала на дочь, что надо было сделать аборт или, в крайнем случае, сдать её в детдом. Впрочем, это случалось всего раз в пару недель, ведь всё остальное время ты занималась не воспитанием ребёнка, а поиском хахаля.
П. жалуется, что в глаза не видел внуков, потому что и сын, и дочь не пускают его в дом.
Только вот при этом он скромно умалчивает, что беспробудно пил, пока здоровье позволяло. И постоянно лупил детей и жену. Как только его жена смогла уйти вместе с детьми — она ушла. Алименты он не платил принципиально. И на детей П. было плевать ровно до тех пор, пока он чуть не умер от палёной водки. А тут он вдруг бросил пить и готов стать отцом года, правда, в этом возрасте уже дети должны помогать родителям, стало быть, пусть и его отпрыски о нём позаботятся.
К. и Н. печально вздыхают, что их сын звонит раз в полгода, деньгами особо не помогает, и они не знают даже на какой специальности он учится.
Зато когда он был ребёнком, родители знали о нём буквально всё. Дома царил тотальный контроль. Задержался на пять минут по пути из школы — истерика. Пошёл гулять в хорошую погоду — матерные вопли. Посмотрел мультик, который не был одобрен родителями (а забракован он мог быть по любым надуманным причинам, вплоть до «тут главный герой лягушка, а они мерзкие, мы запрещаем»), — папа уже снимает ремень.
И., ты всю жизнь лицемерила по отношению к своей дочке.
Мама жарит рыбу, хоть дочери плохо от запаха, но дочери нельзя духи, ведь мама не любит клубничный аромат. Маме можно отбирать у дочки всё, что ей дарят, дочке нельзя даже посмотреть на коробку конфет, которую мама купила себе. Маме можно лупить ребёнка за то, что она поздоровалась не тем тоном, ребёнку нельзя даже вежливо попросить не отвлекать её от уроков.
Так получилось, что круг общения у меня широкий. И я часто слышу жалобы на то, что «эгоисты» бросают родителей, не помогают им. Все вздыхают, когда узнают, что моя дочь звонит мне почти каждый день и помогает по хозяйству. А потом рассказывают о том, как раз за разом вытравливали у своих детей любовь и уважение к себе.
Дорогие, вы все в самом деле думаете, что вам просто не повезло, и у вас неблагодарные дети?
У меня два вопроса к Путину.
1. Зачем он удлинил президентский срок до 6 лет?
2. На кой черт нужны эти дорогостоящие выборы, если результат предопределен?
«Она его бесконечно боялась и любила, ненавидела и боготворила! Он замахивался на нее своею огромной рукою, но никогда не бил. Удар приходился на воздух, который в сию же секунду становился горячее извергающейся лавы. Он падал на колени-большой, татуированный, сильный и молил о прощении. Он извинялся за все: за опоздание, крепкий кофе, дождливое лето, ревность, от которой у нее болело все внутри.
-Ты кому это улыбнулась, а? — и он снова замахивался на нее, разрезая кулачищем воздух, потом впивался сухим ртом в ее пухлый рот и почти умирал рядом.
Она боялась его вспышек страсти, огненного взгляда. Но только ОН заставлял ее жить так, как она хотела: бегая по горячим углям свободы и греха одновременно. Как же она его хотела! Как же она его любила! Целовать при всех так, что слюни проползающих завистливых змей брызгали невольно им в ноги. Как же ей было наплевать на то, что его пальцы зарывались в ее каштановые локоны и больно тянули назад. А в это время люди… А люди-это карты. Проигрышные, проигравшие.
Он стоял перед нею на коленях, а она плакала от счастья, ведь рядом был тот, кого она до сих пор не знала и с радостью, трепетом, постоянными занозами в сердце узнавала ближе и ближе…»
Ольга Тиманова «Игры подсознания»
Помножь на ноль тех, кто ставит на тебе крест.
Когда заслуги не покрывают потребности, жизнь становится непотребством.
Что может быть печальнее для дамы, когда у нее туфельки 41 размера?
Мужские ботинки рядом размера 39,5…)
Спроси себя.
Когда ты смотришь в зеркало,
когда рядом никого нет,
скажи — кто ты?
Ах, Господи, избавь меня, прошу,
От дураков, что вечные докуки.
От маразматиков … Э … нет, не то пишу …
Скорей от склочников, что гадят всем от скуки !
Избавь от наглости, что травит всех и все.
От алчности. И зависти мне в спину.
От языков, что перемелят все мое,
Чем дорожу. И только вера никогда пусть не покинет.
Да, бывает попадаешь в сказку, но в чужую…
Прикосновенья важны…
Из недолюбленных, недоласканных детей вырастают злые, агрессивные взрослые. Люди умирают от тактильного голода. Волком смотрят друг на друга, скалятся от отчаяния и невозможности прикоснуться, тянутся и отталкиваются, потому что кто-то где-то сказал: нужно соблюдать приличия, повесил ярлыки.
Нельзя целовать нелюбимых, нельзя обнимать едва знакомых, нельзя желать не своих…
Каждый из нас в минуту отчаяния ищет объятий, каждый ищет поддержки в руках другого, защиты за спиной близких. Это не слабость, как склонны видеть многие, это… Да, пожалуй это — жизнь.
Простое стремление кожей чувствовать жизнь. Чувствовать дыхание на шее, ощущать удары сердца под ладонью, трепетать от тепла. Нехватка всего этого, тоска от отсутствия физического контакта запирает одних людей в грубости и цинизме, других — в иллюзии надуманного. И те и другие верят в свою самодостаточность, но ищут спасения в музыке, литературе, кино и картинах, первые — что бы еще раз убедиться в смехотворности влечения, вторые — что бы найти подтверждение существованию влечения.
Люди постепенно умирают, не выпуская из рук книг, не отводя глаз от экрана монитора и не вытаскивая наушников, рядом с теми, кто мог даровать спасение… Прикасайтесь друг другу…
Идут дома по кругу,
стынет чай,
и вертится любовь меж пальцев тонких,
а ты меня, пожалуйста, прощай,
между пощечин грубых, резких, звонких —
такую, как написано в томах
про ревность и грехи, про искушенья,
и нету окон в тех больших домах,
они как-будто мира завершенье,
но мы откроем свой — фривольный мир
со странностями слога, с синим небом,
ты моей жизнь Бог и ювелир,
в бесчувствии негаданно-свирепом,
нам можно все: от тайн и до лукавств,
мы можем повернуть вселенной мысли,
я знаю, кто за жизнь мою отдаст
две четверти своей счастливой жизни.
Ольга Тиманова «За НеПротив»
В лес ходят не за испугом…
Есть масса вещей, которые ты сейчас делаешь, и которые казались бы тебе безумными десять лет назад. Эти вещи сами по себе не изменились. Изменилась твоя идея относительно самого себя. То, что было совершенно невозможным тогда, возможно сейчас.
Слабеем мы от разочарований…