Святой не может быть война,
Она грешна, из века в век,
Ведь чья б не выйграла страна,
Проигрывает человек.
Когда на сотни тысяч счет,
Погибших на «святой» войне,
Кто пальму первенства возьмет?
К чему она в сырой земле?!
Мы празднуем победный бой
Добра над злом, над тьмой зари?
— Нет, человека над собой!
Когда один убит другим.
Не говори мне о войне,
Как о священной и святой.
Война — святыня не по мне.
Война останется войной.
всю жизнь выпендривался нагло
и провоцировал судьбу
приходит вдруг письмо от бога
а в нём три слова ну и что
Ненавижу себя от макушки до пяток.
Этот стих будет глуп, несуразен и краток.
Про людей некрасивых, неярких, ненужных.
Про людей без которых не грустно, не скучно.
Их не будут любить, разве только по-братски.
Жизнь пройдёт как весна: вся в делах, по-дурацки.
Их не вспомнит никто, ну оно и понятно…
«Да, ходил тут какой-то горбатый, невнятный…»
Посмотри мне в глаза. Ничего? Ну конечно.
Они тёмного цвета с тоскою аптечной…
Посмотри, говорю. Только в комнате пусто.
Я одна. Без меня не тоскливо, не грустно.
В одиночку сунься в драконье логово,
Как запас иссякнет того немногого,
Что давало воздух, приют, желания,
Когда будешь выпит до основания.
Когда каждый дом станет чужд, нерадостен,
Когда сладкий чай не подарит сладости,
Когда глупо звать и молчать бессмысленно,
Когда жизнь до корочки перелистана, —
Закрывай глаза. Пахнет льном и душами.
Расскажи о счастье, а я послушаю.
И пускай мы оба его не видели,
Не герои сказок, а только зрители,
Расскажи. Заполни пустОты фильмами.
Будем лгать себе, претворяться сильными.
И смешно, и глупо хвалиться шрамами
И в своей наивности быть упрямыми.
Тебе тоже тошно? Но это истина.
Пока мы не там — под землёй и листьями,
Разрушая стены мирка убогого,
В одиночку сунься в драконье логово.
Я не хочу тебя. Неистово. До дрожи.
Видеть, слышать, не хочу, поверь мне.
Пора уже сомненья подытожить,
Захлопнуть окна, затворить все двери.
Но только каково внутри стучаться
Птицей в клетке, растрачивая силы?
Самой же хочется взорвать всё и ворваться.
Так что же делать теперь мне с этим, милый?
Я не хочу тебя. Я не люблю. Не плачу.
Усталость крошится песком в моих ладонях.
Но если это всё ничего не значит,
То, что тогда мы назовём любовью?
Когда он её целует, ей хорошо.
Всегда хорошо… Но правда ничуть не более.
Доводит до раздражения сладость шоу,
Где всё про любовь и всё так легко в теории.
Когда он не рядом с ней и она одна,
Она не звонит, не пишет ему, не ждёт его.
Но ей хорошо, её не грызёт вина.
Ведь в том, чтоб не врать себе, ничего нет подлого.
Подруги твердят, мол будто бы так нельзя,
Что нужно любить самой и страстями плавится.
А то, что у всех судьба своя и стезя
Не слышат они. А ей повторять не нравится
Рассказ, как она любила всего сильней,
В ответ получив лишь боль, а ещё предательство.
И крылья свои едва сохранив, огней,
Что ярко горят, она избегать старается.
Когда он её целует, ей хорошо.
И пусть не любовь, но что-то родное, нежное.
Ведь в жизни уже хлебнула такого шоу,
Что помнить нельзя. Но и не забыть, конечно же.
поэт что жжёт сердца глаголом
огнетушитель приобрёл
не то сгорит весь город к чёрту
а он убытки возмещай
родился, пОжил, умер, всё.
вся жизнь — как будто анекдот.
у неба сиську мы сосём,
и ты, и я, и он, и тот…
сердца в коробочках храним.
крошимся, как карандаши.
с родными вскользь мы говорим
не о любви, не о душе…
плывём, куда глаза глядят.
наощупь словно бы плывём,
среди валют, и мёртвых дат…
на жизни общим волдырём.
и всё вокруг сплошной мираж,
на звёздах вдумчивый пиит.
ему и в зубы то не дашь,
он в нас давно уже убит…
никто меня не упрекнёт —
впустую сиську мы сосём.
и жизнь нас вовсе не еб**.
родился — умер… вроде всё.
давным-давно писатель бабель
встречал читателей в кремле
так беня знает за облаву
спросил вышинский у него
У огурчика попка бывает горькой, потому что плодоножка входит в попку
Да что ты знаешь обо мне?
Тебе ль судить меня за святость?
Я исповедуюсь судьбе —
Как я была тобой распята.
Я отдала тебе себя,
Всю до единой горькой капли,
Ты уничтожил не любя,
Укорами, острее сабли.
Да что ты знаешь о любви?
Тебе неведомы те строки,
Что пишут светлые умы,
Тебе бы скрыть свои пороки.
Да что ты знаешь о грехах?
Тебе неведомы скитанья,
Не верь слезам в моих стихах
В них нет любви и нет признанья.
Да что ты знаешь обо мне?
Я для тебя — ларец закрытый,
Пылал любви огонь во мне —
Теперь все чувства пеплом скрыты!
Да ЧТО ты знаешь обо мне?!
Попка у огурчика горькая потому, шо так огурчик как может, так и защищает свою попку!
Жизнь благоволит непритязательным, с придирчивых же спрашивает вдвойне.
Обидно, когда самые близкие люди
/ жена и тёща / не поддерживают твои
научные изыскания…
Мои попытки понять, как действует на
организм человека поочерёдное
употребление двух жидкостей
/ водка и пиво /, вызывают у них
стойкое неприятие. Никакого уважения
к науке…
(А Менделеева весь мир знает).
Средневековье какое то…
19 мая 2018 год.
Чем больше человек непритязательный, тем искренней он радуется жизнью