В синем яблоке табака,
что клубком покидает горло,
молоком разлилась река,
даже солнца не видно в окна,
В терпком пламени сигарет,
огоньком в яме рта горящим,
и вулканом грядущих бед,
извергая обломки кашля,
От усталости взгляд потух,
крестовиной сложились руки,
в желтых ногтях от сигарет
кожа ссохлась как пятки-суки.
Тараканы ищут еду, шаря,
в комнате и в буфете.
Опрокинут стакан на полу,
День вчерашний, как в фиолете.
А годков-то тебе всего-то,
сорока ещё не бывало !?
Прожил жизнь ты свою — как олух.
Сам ты выбрал дорогу обмана.
Больше всех ты себя любил,
Сторонился добрых советов,
Жизнь никчемную ты прожил,
На могиле взойдут пустоцветы.
Когда-то на окраине Афин, близ храма Аполлона Ликейского, существовала школа, основанная великим философом прошлого Аристотелем. Она называлась Ликеем или Лицеем. 19 октября 1811 года учебное заведение под этим же названием открылось в Царском Селе, близ Петербурга. И, наверное, его создатели надеялись, что Царскосельский лицей в чем-то станет преемником знаменитой школы древности. Учебное заведение, созданное в начале XIX века, стало «альма матер» для многих талантливых людей…
«Учреждение лицея имеет целью образование юношества, особенно предназначенного к важным частям службы государственной», — гласил первый пункт лицейского устава. Автор проекта создания лицея М. М. Сперанский видел в новом учебном заведении не только школу для подготовки образованных чиновников. Он хотел, чтобы лицей воспитал людей, способных претворить в жизнь намеченные планы преобразования Российского государства.
Широчайшие знания, умение мыслить и стремление трудиться для блага России — вот качества, которыми должны были отличаться выпускники нового учебного заведения.
Не случайно в новой программной речи, обращенной к воспитанникам в день торжественного открытия, адъюнкт-профессор нравственных и политических наук Александр Петрович Куницын говорил об обязанностях гражданина, о любви к Отечеству и долге перед ним. На всю жизнь запомнились мальчикам слова: «Любовь к славе и Отечеству должны быть вашими руководителями».
По уставу в лицей принимались дети дворян в возрасте 10−12 лет. Одновременно в учебном заведении могли воспитываться не более 50 человек. На первый, пушкинский курс, было принято 30 учеников. Обучение длилось шесть лет и приравнивалось к университетскому.
Первые три года — так называемый начальный курс — изучались предметы старших классов гимназии. Три последующие года — окончательный курс — содержал основные предметы трех факультетов университета: словесного, нравственно-политического и физико-математического. Обширная программа гармонично соединяла гуманитарные и точные науки, давала энциклопедические знания.
Большое место отводилось наукам «нравственным», под которыми, как гласил лицейский устав, «…разумеются все те познания, которые относятся к нравственному положению человека в обществе, и, следовательно, понятия об устройстве гражданских обществ, и о правах и обязанностях, отсюда возникающих».
Александр Пушкин (1799 — 1837)
Разумеется, самым известным и почитаемым выпускником Лицея можно назвать Александра Сергеевича Пушкина, которого уже при жизни негласно короновали, назвав гением и «солнцем русской поэзии».
Нужно сказать, что не прояви отец Пушкина родительской сознательности, учился бы будущий великий поэт в Иезуитском коллегиуме в Петербурге. Однако, узнав о том, что Александр I вознамерился открыть в Царском селе учебное заведение, отец незамедлительно решил, что сын должен поступить именно туда и никуда кроме.
По сути, в Лицее должны были бесплатно жить и учиться дети родовитых дворян, которым предстояло в будущем занимать важные государственные должности по дипломатической и военной части. Невзирая на то, что подающих надежды отпрысков было много, Лицей готов был принять под свою сень всего только тридцать воспитанников.
Стоит отметить, что Пушкин не был столь высокого происхождения, чтобы обучаться вместе с великими князьями. Отец его стал хлопотать, искать протекцию и поддержку влиятельных людей и, наконец, добился своего: сыну разрешили держать экзамен.
Летом юный Пушкин выехал вместе с дядюшкой Василием Львовичем из Москвы в Петербург и, выдержав экзамен, был принят. По приезду в Лицей поэт стал жить в одной комнате с Иваном Пущиным — будущим декабристом.
Как вспоминали близкие друзья и преподаватели, Пушкин часто бывал рассеян, переменчив, неусидчив и не проявлял никаких способностей к математике — поговаривали, что поэт даже плакал на задней парте, смотря на доску, где преподаватель писал цифры да примеры.
Между тем, он отлично упражнялся в языках, с увлечением изучал историю и, самое главное, именно в Лицее открыл в себе талант к поэзии, который неустанно оберегал поэт Василий Жуковский, а позже — Гавриил Державин.
Александр Горчаков (1798 — 1883)
Последнего канцлера Российской империи, Александра Михайловича Горчакова, с юношеских лет отличали таланты, необходимые блестящему дипломату. Его кумиром был граф Иоанн Каподистрия, «управляющий азиатскими делами» МИДа в 1815—1822 годах.
«Желал бы я служить под его начальством», — говорил Горчаков.
В Лицее он постигал не только гуманитарные, но также точные и естественные науки. «Тебе рукой Фортуны своенравной указан путь и счастливый и славный», — писал своему другу Александру его теска, Александр Пушкин.
Предсказание поэта сбылось — Горчаков стал главой русского внешнеполитического ведомства при Александре II.
Как писал в одной из своих работ доктор исторических наук, профессор Вячеслав Михайлов, «суть „горчаковской“ дипломатии состояла в том, что, играя не столько на противоречиях, а главным образом на нюансах европейской дипломатии, без единого выстрела, без какого-либо жесткого прессинга, в течение нескольких лет Россия оказалась свободна от всех унизительных договоров и вновь вошла в ряд ведущих Европейских держав».
Иван Пущин (1798−1859)
Иван Пущин был одним из первых близких друзей Пушкина, с которым он делил комнату в Лицее. В будущем Иван Иванович стал декабристом и рассказывал своему товарищу о тайных обществах и вышедшей в свет книге «Горе от ума», которая тогда всколыхнула читающую Россию.
Однако в четырнадцать лет это был обычный юноша «с весьма хорошими дарованиями, всегда прилежный и ведущий себя благоразумно, который проявляет благородство, воспитанность, добродушие, скромность и чувствительность.
Став взрослее, Пущин примкнул к «Священной артели», стал членом «Союза спасения», «Союза благоденствия», «Северного общества» и принадлежал к наиболее революционному крылу декабристов. Позже он был приговорен к смертной казни, замененной двадцатилетней сибирской каторгой.
В 1856 году, в возрасте 58 лет, он был возвращен из ссылки. Через год он женился на вдове декабриста Михаила Фонвизина — Наталье Апухтиной. Но брак продлился недолго: 3 апреля 1859 года Иван Пущин скончался в имении Марьино.
Модест Корф (1800 —1876)
«Дьячок Мордан» — так прозвали в Лицее сына барона Корфа. Директор Императорского Царскосельского Лицея Василий Малиновский отзывался о 12-летнем воспитаннике в самых лестных выражениях, отмечая прилежность и опрятность юноши.
Лишь среди качеств, которые могли мешать юному Корфу, он указывал «осторожность и боязливость, препятствующие ему быть совершенно открытым и свободным».
Однако эти качества не помешали Модесту Андреевичу сделать блестящую карьеру. Он управлял делами комитета министров, являлся руководителем негласного комитета для надзора за книгопечатанием, был директором Санкт-Петербургской публичной библиотеки.
К его заслугам можно причислить то, что он основал в библиотеке особый отдел иностранных книг о России, продвинул составление каталогов, а также смог привлечь частные пожертвования к финансированию учреждения.
Михаил Салтыков-Щедрин (1826 — 1889)
Когда будущий писатель обучался в Лицее, он был примечателен, прежде всего, своим мрачным видом.
Мемуаристка и жена Некрасова Авдотья Панаева вспоминала: «Я видела его еще в мундире лицеиста в начале сороковых годов. Он приходил к нему по утрам по праздникам. Юный Салтыков и тогда не отличался веселым выражением лица. Его большие серые глаза сурово смотрели на всех, и он всегда молчал. Помню только раз на лице молчаливого и сумрачного лицеиста.
Если Пушкин вспоминал лицей с теплотой, то Салтыков-Щедрин сохранил в воспоминаниях образ казённого учебного заведения, в котором он не нашел ни одного близкого друга и где «педагогика была во всех смыслах мрачная: и в смысле физическом, и в смысле умственном». Впрочем, писатель был прав в своём недовольстве: система обучения в Лицее изменилась с пушкинских времён.
«Своеобразное аристократическое приволье и комфорт сменились серым, нивелированным и достаточно суровым режимом полувоенного интерната». В Лицее той поры систематически наказывали воспитанников: заставляли стоять в углу и заключали в карцер.
По воспоминаниям писателя, он не был прилежным учеником, но хорошо знал языки, имел глубокие познания в политической экономии, русской истории и юридических науках.
Лев Мей (1822 — 1862)
За прилежание и успехи будущего русского поэта перевели из Московского дворянского института в Царскосельский лицей, несмотря на то, что он был недворянского происхождения и семья жила в большой нужде.
Моментом взлёта его творческой карьеры стоит считать день и час, когда он близко сошёлся с издателем учёно-литературного журнала «Москвитянин» Погодиным, а позже и с самим драматургом Островским.
Произведения Мэя, которые сначала не принимались обществом и клеймились как несовременные и камерные, впоследствии стали широко известны, а сюжеты драм в стихах «Царская невеста», «Псковитянка» и «Сервилия» легли в основу оперы композитора Римского-Корсакова.
Мей перевел «Слова о полку Игореве» с древнерусского языка на литературный язык XIX века.
Фёдор Матюшкин (1799 — 1872)
Будущий полярный исследователь и адмирал Фёдор Матюшкин закончил Лицей в один год с Александром Пушкиным. Добродушного мальчика, обладающего мягким характером, но твёрдой волей, сразу же полюбили как сокурсники, так и преподаватели.
Буквально в первые месяцы обучения он проявил недюжинные способности к географии и истории. Невзирая на то, что он обладал живым характером, всегда оставался скромным, в табеле, в котором писали характеристики по каждому из выпускников, было указано: «Весьма благонравен, при всей пылкости вежлив, искренен, добродушен, чувствителен; иногда гневен, но без грубости».
Сразу же после окончания курса отправился в кругосветное плавание, а ещё позже участвовал в экспедиции Врангеля. Эти путешествия стали грёзами наяву, которые преследовали его во время учёбы в лицее и которые «подпитывал» Пушкин, рисуя перед воображением Фёдора с помощью своей живой речи и поэзии невиданные и чарующие дальние страны.
Любопытно, но своей семьи Матюшкин не имел и, встав на последний якорь в Петербурге, он поселился у лицейского товарища Яковлева. Позже он переехал в гостиницу, где прожил больше 15 лет. Только в последние годы жизни он построил дачу неподалёку от Бологого. Пережил Матюшкин почти всех своих однокурсников.
Михаил Петрашевский (1821 — 1866)
Царскосельский университет закончил и русский революционер Михаил Петрашевский — организатор собраний «петрашевцев», которых в 1849 году осудили за эти самые сборища, невзирая на то, что хоть и были все члены его в каком-то роде «вольнодумцами», но были неоднородны по своим взглядам и лишь единицы имели замысли революционного характера.
В свои молодые годы на собрания также приходил Фёдор Достоевский. Именно тогда произошёл скандальный случай, получивший название «инсценировка казни», когда на осуждённых оказали психологическое давление, привезя их на эшафот, и держали до последней минуты, ожидали, что кто-то из них выболтает нужные сведения. На тот момент «осуждённые» уже были помилованы. Это была милая «шутка» от Александра II.
Сам же Петрашевский, который держал дома литературу по истории революционных движений, утопическому социализму, материалистической философии, а также выступал за демократизацию политического строя России и освобождение крестьян с землёй, был сослан на вечное поселение в Сибирь.
Владимир Вольховский (1798 — 1841)
Будущий генерал-майор Вольховский был лицеистом первого выпуска. Как это часто бывало, за заметные успехи в учёбе, был переведён из Московского университетского пансиона в Царскосельский Лицей, где получил прозвища «Sapientia» (мудрость) за то, что умел оказать влияние даже на самых упёртых и нерадивых однокашников, и «Суворочка» — уменьшительно-ласкательное от фамилии «Суворов».
По окончании Лицея был замечен в организации «Священная артель» — ставшей предтечей сборища декабристов, а также участвовал в совещаниях у Ивана Пущина и других членов тайного общества. Позже был отмечен в сражениях русско-турецкой войны и даже был консулом в Египте.
Николай Данилевский (1822 — 1885)
Русский социолог, культуролог и основатель цивилизованного подхода к истории, закончил Царскосельский Лицей в 1843 году, выдержал магистерский экзамен, а уже в 1849 был арестован по делу всё того же Петрашевского. Оправдательная записка спасла его от суда, но не от ссылки. Данилевский был определен в канцелярию вологодского, а затем — самарского губернатора.
Нужно сказать, что основания для подозрений в политической неблагонадёжности у власти были: Данилевский увлекался, как и все «петрашевцы», утопической социалистической системой Фурье. Однако судьба сложилась иначе: Данилевский не сложил голову на плахе, а отправился исследовать рыболовство по Волге и Каспийскому морю, а после прославился, написав историко-философский труд «Россия и Европа».
Данилевский одним из первых уделил внимание признакам упадка и прогресса цивилизации, и собрав обширный фактологический материал, доказал неминуемую повторяемость социальных порядков. Эдакая идея вечного возвращения по Ницше, но в зачаточном состоянии. Наряду со Шпенглером, Данилевский считается основателем цивилизационного подхода к истории.
«Большинство людей во многом наивны»
из книги (учебника) «Слагаемые успеха»
«Многие проявляют наивность, считая других наивными»
на слагаемые-успеха.рф
ЧЕЛЯДЬ
Уж этот мир не переделать:
Им управляет круглый год
Довольная собою челядь
Лишённых совести господ.
ЧАС БЕДЫ
В час страшных бед, когда душа в золе,
И слышен лишь вой ветра над могилами,
Так хочется, чтоб жили на Земле
Одни лишь злоефобы с доброфилами.
…Мне все говорят, что мой IQ очень высокий — если бы ещё знать, что это такое?..
(ЮрийВУ)
ТЩЕСЛАВИЕ
Тщеславие — великая беда —
В нём нет, присущих творчеству, сомнений:
Лик автора — не титулов чреда,
А уровень его произведений.
Любовь — ловец любовных чувств
Полиция — чувств агрессивных
Торговец ловит на желаньи обновлений
Писака — желаньи узнавать
Вокруг одни ловцы
Дневник жизни.
Однажды в молодости я с друзьями криминалистами справляла весь день и всю ночь день рождения, юбилейную дату друга патологоанатома.
Проснувшись, я спросила у своих друзей: — Где я?
В ответ услышала: — В морге!
Самое интересное, что я проснулась одна, в кабинете для отдыха врача. Где всё было
стерильно, как и везде, но тусклый свет, светло серо-синие стены навевали какое-то чувство, что находишься в другом измерении. Проснувшись, я вышла из кабинета и пошла искать людей, шла по длинному коридору и толкала все двери подряд. Обрадовалась, когда нашла своих друзей спящими вповалку на столах, кушетках, и самое смешное — всех в белых халатах. Наш друг-врач, а он был глав. врачом криминального морга, увёз нас ночью к себе на работу, так как не хотел с нами расставаться, и всех уложил спать, выдав халаты, одеял там не было…
Незабываемое впечатление. Но ни один покойник нас не побеспокоил…
Новая русская рулетка — доживи до пенсии.
Сочинитель песен цикад уже неизвестен…
Но, как прежде, вступает в права полнолунье и ночь…
Вновь бессмертие слов осыпает звездами небо…
Осень пишет на пепле бренность красивых строф.
Что ты можешь о ней рассказать, не коснувшись умерших?
Что ты можешь о ней написать, не коснувшись живых?
Нечем жить без дыхания… нечем молиться бренным,
Если в кровь не попала эта верхняя нота — Любить.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2017
Свидетельство о публикации 117082406820
Гостеприимная петля — люблю!
Усмешка дьявола ты или же дар Бога?
Риторикой по нежной капле слова
Cкользит мое влюбленное перо.
Ты — по живому — то ли морфий, то ль морфей,
Еще играющий в мгновении предсердья…
Ты — роза, выросшая с каплею росы,
Почти слеза, почти — что облик смерти.
Скользишь по горлу, чувствуя сближенье —
Слова, движенья, руки, теснота,
Жизнь поднебесных, ритма воскрешенье —
Любви гостеприимная петля.
Две ало-пепельных, живых строки
Мне до утра найти еще осталось…
Жизнь жить во мне еще не перестала…
Край света мой иль буквенное жало —
Ты дикий мотылек моей души!
И слов раздетых утоляя жажду,
Возможно, ты и есть тот сладкий яд,
Какого — то особенного свойства,
Какого — то безудержного — «да!»
Возьми от лампы диких мотыльков!
Я тот, кто призван, я и тот, кто зван.
В жарком сплетении я выберу любовь,
Шелк черной розы, ночь твоего огня.
Иди ко мне, мой цензор жарких тел,
И тень мою сквозную дегустируй…
По коже белых букв разлей елей…
Гостеприимная петля… нет, не помилуй!
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2017
Свидетельство о публикации 117082306565
Детям демократических 90-х не очень повезло, что именно на их время произошел бум роста интернета и им пришлось окунуться в маразм детей советских, очень быстро, к сожалению, научившихся им пользоваться.
В бедности вы еще сохраняете свое благородство врожденных чувств, в нищете же никогда и никто. За нищету даже и не палкой выгоняют, а метлой выметают из компании человеческой, чтобы тем оскорбительнее было; и справедливо, ибо в нищете я первый сам готов оскорблять себя.