Сегодня весенние дни
листочки зелёные множат…
украли покой соловьи,
и ветры березки тревожат.
и с неба как юности зной,
с росой под босой ногою,
шагает девчонкой простой
забытое время со мною.
уносят весны корабли
за кромку цветущего сада,
где розы когда-то цвели
лучами морского заката…
мы пели и жили не в такт,
стихи о любви не читали.
творил в стройотряде физфак.
экзамен на прочность сдавали.
сегодня все чаще молчим,
в нас ветер и море — заложник.
мы с облаком белым летим
туда, где пешком очень сложно.
Странно, но в соцсетях мудрецов значительно больше, чем нормальных людей в реальной жизни…
Сны листвы зелены.
Они знают больше, чем смерть,
Они знают больше, чем жизнь
И не страшно им зеленеть.
И не страшно им умирать
Будто в сон их подсыпан яд.
Быть точнее и тише… молчать.
Вечность снова накроет им стол
Этим воздухом, что вечно свят.
Белый хор белых их матерей,
Где опознан только лишь голос,
Голос матери ставшей твоей.
Я обнимал растерянное время,
Я больше не был неуспевшим,
Я не устал искать таинственного зверя
С печальным обликом ступающей зимы.
Как постарела ложь… как потускнела.
Представь, что Свет покинул тьму,
И ты поймешь, что никогда не верил
В то, что рождало эту Тишину.
Ты, близоруко спящий на ветру
Доверчивых углов, крестивший догмы.
Ты знаешь — при цветении болят
И корни, и листва, и вёсны,
Что зеленеют у ослепших на виду,
Не презирая собственного тела.
Бессмертие потерь тебе к лицу,
И белое, и черное на белом.
Так выбирай оружие и стены
Сутулых спин иль царственных осанн…
Где, чуть заранее, в замерзшей сердцевине,
Ты сны ветвей надеждой целовал.
Смотри, как непричастно небо,
Смотри, как безучастно дно…
И я держу в руках слезу Рахили
(Белей ее, наверное, одно…)
Жизнь падает, ей новый смотрит вслед…
И ты, во всем и всем одновременный,
Разучишься бояться и кричать,
Бояться человеческого тела.
В тепле предвзятых слов и тесноты,
Что Богу твоему темно,
Ты выйдешь из потери глубины
Чтоб осветить мерцающее дно…
Где сны всё падают в забытую родильню
Чисты как холод, пьяны как вино.
Ты помни — человек, рожденный здесь,
Ты начат здесь, и только после ты бессмертен;
Ушедший в длительность тебе читать судьбу
Вслух и побуквенно всем, кто стоит напротив.
И сжатых слов оплакав глубину,
Молчать в глаза для всех, кто что-то спросит.
Вновь подходить к вещам и трогать снег…
Охрипшею водой поить Рахиль,
И без вести тебе врученный слог
В промерзшей сердцевине зеленить.
Тебе отпущено белее, чем любить.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2017
Свидетельство о публикации 117093009718
Оставляю сердце свое
у тебя ночевать.
Неравнозначность строк
Меж холодом и хрупкой кожей слова,
Куда пустили нас, не выяснив родства…
Где ты, бездонный, говорящий словом
Полуродным с символикой креста.
Прижаться хочется и крепче и больней
К каждой строке, которая впервые,
Где хищники едят из твоих рук
И скармливают зимам твое имя.
Снег… высота сердцебиенья шкалит слог,
Но что глаза вновь пересохшей Леты?!
Когда готовит новое родство
Тебе искусство посвященья Светом.
И ты, пытаясь выговорить «снег»,
Вновь пишешь знаками иного совершенства,
Ты пережил рождение блаженства,
Ты перенес зимы сухой озноб.
Ты пережил науку выживанья,
Ты перенес холодность милосердья,
Когда на праздник обрученья с телом
Тебя вместить попробовало сердце.
К слову «Господь» не подобравший рифмы,
Вновь пишешь ты строкой неравных строк:
«Смерть не обнимет никого»…я слышу,
Я слышать научился между Строк.
И, прижимая ветку вечности к груди,
Я говорю с закрытыми глазами…
Дословный, как мои стихи,
Целованный, как лед целует пламя.
Любя строку отсутствующих слов,
Где только звуки зарождающихся смыслов,
Речь тишины, идущая на тризну,
Я под венец ее с рожденья вел.
Я лгал себе что Красота всегда жива,
Такая ноша не по силам смертным!
И почерк мой менялся с моим сердцем,
Даря тебе зеркальный сад цветов.
Цветы молчанья в буквенной оправе,
Они сейчас лежат в твоих руках,
И на губах твоих и лед и пламя…
Они всегда с тобой… тогда, сейчас.
Их нежной участи не подарить забвенья.
Ты их цветенья искренняя дрожь…
Такая мягкая черта приговоренных к тени,
Где невесомость следует с тобой.
И я пишу, пишу стихи цветами,
Чтоб не сойти с ума с первой строки,
И вечность открывается словами
Зеркальными, как и мои стихи.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2017
Свидетельство о публикации 117092910603
На юге под названием душа
Всегда горит свеча во имя имя
Одной единственной, моей, неповторимой
Во имя лишь её горит свеча.
В моей душе и дуновении пути
От разрастанья звука светотени
Произрастают музыкой стихи
И расцветают ночью тени
Цветами от сближения руки
Её с моей, моей с её —
Прикосновеньем.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2017
Свидетельство о публикации 117092408628
…Она питалась «диетой» днём и ночью… впрочем — нет, ночью просто… питалась…
(ЮрийВУ)
Критиканство — это способность судить о том, чего не способен понять.
Не нужное уйдет…
Нужное останется…
Будет лишь с тобой…
То — что так желается…
…НУ, СКОЛЬКО МОЖНО?..
…Мне вас любить нет мОчи боле —
в яслях, в саду, в начальной школе…
Нет, мне любовь пора сменить,
ну сколько можно вас любить!..
(ЮрийВУ)
Зеркальность мира состоит в том, что
Когда ты думаешь: «и что мне дальше делать
С этой жизнью?»,
Она не менее скептически глядя на тебя:
«И что мне дальше делать с ним?»
Все мужики одинаковы… А что лица разные… Так это чтобы жёны различали…
-Сынок всё что берёшь у чужих, сначала спроси, нужен он ему или нет
— Это как?
— если скажет нужен, значит бери, нам тоже пригодится.
-А если нет?
— если ему не нужен, найдём кому отдать
Забери меня, море! Я очень и очень устала. У меня было все — у меня ничего не осталось. Как в далеких горах старики доживают до ста? Видно, в их словарях нет и не было слова «усталость»…
У меня такое ощущение, что я на работу встаю чаще, чем ложусь спать.
По демоническим законам,
по праву быть собой. И снова
мы станем заново знакомы,
я к сумасшествию готова,
Прольется кровь! Сожжет огонь
предплечья, руки, душу, тело,
И сладкой станет твоя боль,
ах, как я этого хотела…
Ольга Тиманова «Седьмое сновидение»