Если долго смотреть на голую бабу, то можно обнаружить золотое сечение — разумеется, надо смотреть на стройную молодую голую бабу.
Иссушающий,
это так жалко,
что не достойно жалости
даже еврейского Яхве.
Господь ли наказывает,
за величайшую…
за нехватку бесстрашия.
Как же мне протянуть-то,
упавшей,
без снисходящего
твоего
Бессердечия?
Когда сердца нет
и не было вовсе —
проглочено и рассосано
не то господом,
не то морем,
а, может,
низведено до органа,
что и рад отдаваться,
но только чтобы до боли
полно —
полнее и некуда.
Воистину, желая погибели, лишает бог смелости.
Слова «Для Вас, любимой» — словно флейты звуки!..
Они как оживляющий бальзам!..
Но молча я до боли стискиваю руки…
Вам сердце отдала!.. И жизнь отдам!
Вот чудеса! С тех пор как я знакома с Вами
Закрытым сердце для других держу…
Полно поклонников. Окружена друзьями.
Но только Вам: «Я Вас люблю!» скажу.
Круг Вас прелестниц юных множество… О, Боже!..
Готовых Вас любить, боготворить…
Они красивей и, конечно же, моложе
Со мною невозможно и сравнить…
Умом я это, без сомненья, понимаю…
А сердцем не могу… я Вас люблю!..
На что надеюсь? О, мой Бог, сама не знаю…
И верность, Вам храня себя гублю…
За потерю щита в Спарте лишали гражданских прав. Шлем там, меч, копье бросил — наказывали, конечно, но менее строго. А вот щит бросил — все, больше не спартиат. Почему?
А потому, что шлем, это свое. Меч, панцирь — тоже свое. А щит в боевом строю еще и соседа прикрывал. Так что, если свою голову не бережешь, свое оружие потерял — это еще можно вытерпеть. А вот соседа под удар подставлять — звиняй, тут святое. Таких не потерпим.
В ГИБДД подготовили план реализации стратегии по безопасности движение, одна из главных мер:
Обязать на заднее стекло наклейки:
«Ж» — жилет со светоотражателями;
«О» — огнетушитель;
«П» — пакет (на «молнии») для трупа;
«А» — аптечка.
Или прям сразу одну большую — «Ж О П А»
Ева,
таким хрупкошеим
и тонкокостным,
таким
пуховолосым
девочкам
со сливочной
гладкостью
плеч
и лодыжек
никем и нигде
не разрешалось
плакать
от страха.
Ева,
мне надо
хотя бы кого-то
любить.
И это будете вы.
Два уголька в кустах блестели,
Поджат от дрожи тощий хвост,
Хозяин умер (две недели),
Оставив псу немой вопрос.
Как жить теперь на белом свете,
Ведь он не нужен никому,
Ласкали разве только дети,
Но их ругали «Никчему»
Вокруг его не замечали,
У всех заботы и дела,
А раньше радостно встречали,
Но это было всё вчера.
Глаза слезились от разлуки,
Вдвоём с хозяином он жил,
Теперь остались только муки,
Да двор, которым дорожил.
Поджав свой хвост, он без надежды
Заснул глубоким, вечным сном,
Там будет всё, как было прежде,
Хозяин, ласка, тёплый дом.
Вдруг из лондонской из спальни
Кривоногий и хромой
Выбегает Березовский
И кричит — и я живой!
Потрёпанный от холода старик
На переходе медленно упал.
Раздался чей-то дикий крик:
«Ребята, я его узнал!»
Узнал — он раньше песни пел,
Прошёл войну от «А» до «Я»…
Смотрите, как он посинел,
А раньше — мичман с корабля.
Его все знали в Текстилях:
Добрейший, искренний старик.
Жена была вся в соболях,
Она ушла — и он поник…
Детей вот только не нажил —
Не получилось, вот беда.
Но во дворе детей любил,
Играл и строил города.
Однажды лист он подписал,
Не разобравшись, что к чему.
Квартиру, в общем, потерял,
И сгинул, кажется, в тюрьму…
Теперь вот здесь один лежит
Среди блуждающих авто.
И время вспять не побежит,
Ведь в этом мире он — никто.
Потрёпанный от холода старик
На переходе медленно упал,
А рядом двор почти затих,
Ведь он его когда-то знал…
***
Он
Встал я рано над горой,
Чтоб расцвет увидеть твой,
И гляжу с мольбой всю ночь.
Ты молчишь, не гонишь прочь,
Но навстречу мне твой куст
Не вскрывает алых уст.
Она
Не сравнится вздох ничей
С чистотой твоих лучей!
Но не им будить меня:
Жду — лобзаний жарких дня,
Жду — венчанного царя;
Для него таит заря
Благовонные красы
Под алмазами росы.
***
Месяц рогом облако бодает,
В голубой купается пыли.
В эту ночь никто не отгадает,
Отчего кричали журавли.
В эту ночь к зеленому затону
Прибегла она из тростника.
Золотые космы по хитону
Разметала белая рука.
Прибегла, в ручей взглянула прыткий,
Опустилась с болью на пенек.
И в глазах завяли маргаритки,
Как болотный гаснет огонек.
На рассвете с вьющимся туманом
Уплыла и скрылася вдали…
И кивал ей месяц за курганом,
В голубой купаяся пыли.
Пусть поможет нам Бог
без войны и утрат
видеть мир тишины
и улыбки солдат.
нам так хочется жить,
песни вольные спеть.
с нашим небом дружить
и в огне не сгореть…
Нашему народу столько всего наобещано, а ему все мало!
Я пишу и это верный признак что жива.
Я пишу и здорово что есть о чём,
А казалось бы, что все истрачены слова,
Что уже не будет чувств и строк,
Прежде времени итоги подводила зря.
***
На небесах печальная луна
Встречается с веселою зарею,
Одна горит, другая холодна.
Заря блестит невестой молодою,
Луна пред ней, как мертвая, бледна.
Так встретился, Эльвина, я с тобою.