Египетскому футболисту, забившему автогол, дали российское гражданство, квартиру в Крыму и Вику Лопырёву.
Я не умела — но пыталась,
Роняли — снова поднималась,
Рвалась на чуть мерцавший свет
Без устали… Дороже нет
Давнишних мне судьбы уроков.
Обидно, кажется, жестоко,
Несправедливо, может быть,
Когда жизнь вынуждает плыть,
А лодки нет, и нет уменья,
И попадаешь под теченье,
Которое тебя несет,
Корёжит и о камни бьет,
И нет уже ни сил, ни воли,
Но… вспоминаешь речку, поле,
Свой дом и маму у крыльца,
И руки сильные отца.
И дух, опёршись на виденья
Из самых радостных мгновений,
Воспрянет вдруг, отваги даст,
Ты выплывешь… За разом раз
Себе всё прибавляя силы,
Окрепнешь… Скажешь: «Научила,
Спасибо, жизнь, за твой урок…»
Мне, слава Богу, был он впрок…
Игра слогами
Сорос — дерьмо жалящих стебельчатобрюхих.
* Для невнимательных: сор ос.
За спиною, в прошлом… далеко
Детства золотистые страницы…
Как же там летали высоко
И как звонко распевали птицы.
Было всё понятным и простым,
Легким и воздушным, и крылатым.
Очага родного сладкий дым
Грудью всей вдыхали там когда-то.
Молодые мамины глаза,
Сильные отцовские ладони,
И, казалось, ни одна гроза
С ними никогда нас не затронет.
А спешили, как спешили жить!
Вырасти, стать взрослыми… Смешные…
Как бы это время возвратить,
И вернуться бы в места родные,
Где и птицы звонче, и луга
Самые бескрайние на свете.
Как мила и как мне дорога
Та страна, где все ещё мы — дети!
Хотите оставить о себе память?
Не наследите!
Жить с болезнью не страшно, страшно болезнью жить.
Если вглядишься в звезду, ужас войдёт в душу, можно зарыдать от безнадежности и невыразимой муки — так далека, далека эта звезда. Можно думать о бесконечности — это легко, а тут я вижу, я достаю ее и слышу её молчание, мне кажется, что я лечу, и только светится недостижимое дно колодца и стены пропасти не движутся от полёта. От вздоха в таком просторе разрывается сердце, от взгляда в провал между звезд становишься бессмертным.
Я хочу посмотреть, как ты танцуешь,
как смеёшься дико и смотришь в небо,
как молчишь. волнуешься. и ревнуешь.
как бросаешь птицам кусочки хлеба.
как лицо от солнца в горах сгорает,
как читаешь книги и бьешь посуду,
как спешишь в июнь с наступлением мая,
как спугнуть боишься словами чудо.
как морские волны ласкают ноги,
как рука твоя замедляет время
на моих часах. я хочу чтоб токи,
что пускаешь ты разбивали темя.
я хочу бежать за тобой вдогонку-
только понарошку: ты будешь в платье.
_
я хочу наблюдать, как ты ждёшь ребёнка,
и встречаешь старость в моих объятиях.
Предпоследний этаж
раньше чувствует тьму,
чем окрестный пейзаж;
я тебя обниму
и закутаю в плащ,
потому что в окне
дождь — заведомый плач
по тебе и по мне.
Нам пора уходить.
Рассекает стекло
серебристая нить.
Навсегда истекло
наше время давно.
Переменим режим.
Дальше жить суждено
по брегетам чужим.
Человек без души и сердца — насекомое.
Этот автомобиль катается по городу с «высунутыми ногами» для привлечения внимания клиентов.
Так долго готовился начать новую жизнь,
Что времени на неё совсем не осталось)
Мы с тобою странные люди:
Без ума друг от друга давно.
Только чувства под масками студим,
Забывая о том, что дано
Нам до смерти любить, изнывая
От любви, от тоски, от тепла,
Замирая, тревожась, страдая
И сгорая порою дотла.
Отчего, обрекаясь на муки,
Так стремимся расстаться быстрей?
Может быть, оттого, что в разлуке
Мы страдаем и любим сильней?..
Hic et nunc
…
Тут, и только тут видны имена и буквы…
Тут ты можешь, глядя в глаза свету, молчать…
Обожженный снаружи, весь в царапинах изнутри…
Как непривычен голос без слов…
В бесполезности всего что сказано
Всё удивительное одинаково.
Начертание листа и все его смерти,
Где книга читает книгу, где написан свет или сумрак…
Сейчас бывает всегда и только сейчас.
Времена ясности, где в тишине никогда не звучат ответы, их дают молча.
Потемневшее время присвоено ночью,
Написание ладони горячо скользит по холодному стеклу…
Превосходящая себя в легкости длительность возвращается.
Видеть, писать — изнанка.
Вращение в точке сходства… Как на холстах да Винчи,
Где ничто не отражается в слове «Слово»…
Ветвятся боги…
Всё, что остается — ждать… Всё, что остается ждать, всегда с изъяном.
Фарфор жизни состоит из страха расплавленной материи,
линий на ладони, клавиш свинца…
Порезом неслышным касается трава ветра,
И игла сводит расстояния,
Подпуская ночное небо к корням вплотную… вслепую.
Дыхание, лезвие, полынья под ногами…
В совпадении ветвей и листьев
Детской сепии золото трепещет на лезвии…
Нас всех здесь осенило…
Коснись и услышь.
Терпение терпкого выдано в путь.
До путешествия к ране осталось понять ее смысл.
Тень большего дерева, за ней ребенок —
Из раздела повторений, из графы право выбора…
Недатированное терпение даровано многословием пепла.
Бессмертие в прорезях света заглядывает в кровь
Шум прохладен…
Об эту пору разобьется дрожь,
Отрекаясь от плодов и рождая теплые строки сердца…
Сорванный голос будет молиться на ветру…
Он не забыл для чего приходят вниз,
Но снова и снова им избранно это.
Оттиск перстня Бога… Времена ясности — узор на ладони.
Что двигает строки?
Что двигает ветер?
Кто мог достичь кроме Него?
Помнит ли Он для чего?
Кто ты в Одежде и без нее?
Кто ты пред тем, как заснуть и проснуться?
Тут каждый был дольше своего имени…
Перешивающий имена из лоскутов,
Тут нет ни места, ни смерти…
Считай богов дорогами под ногами небес…
Считай что взамен, а что даром,
Перебирай четки.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118012008839
Gratiam ago
…
И те же руки поднимут перо и слово…
И те же руки изящным вензелем или кляксой…
И те же руки сберегут и отдадут огню строки…
Гори мол, сам поймешь однажды, что те же руки заберут.
И те же руки нежностью к упавшему листу потянутся…
Так просятся слова к звуку,
(словно не можем забыть кого-то или что-то)
Просятся, чтоб ниточки на ладонях сплетать и расплетать…
Разрывается сердце — ибо — не вместить.
Хозяева теней и переводчики сумеречных лиц,
Кроткое тело летящих последних листьев…
Вспомни перед сном все слова осенних ночей…
Благодарение тени и свету…
Она жила еще до меня
Моя Любовь…
Поэзия целует её следы…
Распускаются от касаний цветения слов
Ни с чем не рифмуясь…
Будь блаженна эта чаша
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118012006508