Пока вы спорите о том,
Над чем вовек не властны,
Уходит время, ноя: — Оммм!
За ним, тревожно-красным
Окрасив небо, в темень-даль
Уносится и счастье,
И ни «прощай» и ни следа…
И сны пустые дальше.
Пока вы плачете: — Беда!
Чего-то вечно мало,
Уходит время навсегда,
Смотря вперед упрямо.
Над ним на пышных облаках
Надежды, свесив ножки,
Плывут — вздыхают: — Как же так?
Не пригодились, вот же!
Пока гремите там и здесь,
Мол, время — дрянь — пустое,
Оно уходит в земли, где,
Его полюбят вскоре,
Надев поющие шелка
И ситцы без печалей.
Налив вина в простой бокал,
А, может, в чашку чаю.
Зачем вы грезите чужой,
Пускай прекрасной сказкой?
Лелея горечь за душой,
Бросая сердце в дрязги, —
Теряя что-то, что ценней,
Верней, всего бесценней.
Что крепче всех земных цепей,
Но время, жаль, сильнее…
до поздней ночи мы с тобой проговорили…
соскучились. с любимыми бывает
и берегли обычные слова.
а вдруг, в последний раз… кто знает.
внимательно и с интересом слушали
ты — мой. я — твой. наш диалог в сети.
ты говорил о чувствах. одиночестве.
и я о чувствах. тех, что жмут в груди.
до поздней ночи… огонёк в сети.
по разным сторонам экрана.
мы говорили молча о любви.
лишь поцелуи с нежностью…
глазами.
Обниму тебя нежно, поцелую тихонько,
Запах сладкий вдохну, поглажу легонько.
Улетят, растворятся все печали, ненастья.
Если рядом сопит твоё вечное счастье.
Можно влюбиться в слова, а вот человека не принять…
Можно влюбиться в человека, так и не услышать нужных слов…
Можно полюбить ухаживание и никогда их не заметить в браке.
Можно стерпеть повадки и не испытать любовь…
Как много — почему и как много- зачем…
Если ты не выбираешь человека, то ты с ним не идешь, а если сделала выбор, то не критикуешь, а спасаешь…
Если сугубо судить, то каждого зрелого самца можно признать бабником…
Неужели желание других женщин тебя остановит?
А может в нем есть то, что нравится многим?
Подумай об этом…
Не доводите женщину до безразличия. Она оттуда уже не вернется.
А скорее почему ты выбрала меня…
Ты можешь искать суть, момент причастия, но никогда не приблизиться ко мне…
По одной причине, ты слишком заносчива и живешь в мире русалок…
Та, которая верит в любовь одну и навсегда…
А как понять эту любовь, пока ее не испытаешь? Как понять вкус ее губ? Тонкостей ее прикосновений?
Твое созидание, как мимолетность созерцания. Сегодня ты благочестива, а завтра тебе все-равно…
Ты не стабильна в себе и стабильности ждешь от другого.
Задумайся, почему ты одна? И ты поймешь одну простую истину…
Одна, потому что ты привыкла к одиночеству и к той закономерности, что видишь в мужчинах…
Не Одна, потому что боишься менять свою жизнь и увидеть себя сильнее…
Слабость и страх, трусость и порок…
Любое самобичевание или война, как сопротивление неизбежности…
Тело стареет, душа никогда. И что на Одре своей жизни ты скажешь?
Что жила и ожидала любви и во всех видела одно?
Жалкое оправдание. Тебе не кажется???
Вы редко пишете,
Едва-ли, боль моя,
Доступна Вам уже…
Не.
И мне?
У тебя есть улица — Тополиновая.
Быть может.
Не добраться с такой бедой, в географии,
К этой коже.
Иссякает время, прошлое безлико,
Знобко ходит по земле февраль.
На странице «пять» зависла книга,
Прошлое безлико, но его не жаль.
Мне не жаль, что перекатиполем
Мчится по земле моя душа.
Потому что ей вольнее воля,
Потому что доля хороша.
Открещусь наотмашь от простого
Счастья бабьего и снова в путь.
Со страницы пятой на шестую
Не хочу листок перевернуть.
Строить счастье на чужой беде,
Слабости чужой или проблеме —
Всё равно, что самому себе
Сорное на поле сеять семя.
И бесчестно также извлекать
Выгоду свою из душ открытых —
Это всё равно, что разломать
Собственную хрупкую защиту.
Потому что в мире лишь одна
Меж добром и злом лежит граница,
Брешь пробьёшь — не выдержит она,
Тут же зло по каплям просочится.
Мимолетность выгоды уйдет,
И платить возмездие заставит.
А добро, ослабнув, не спасёт,
Раз его в округе меньше станет.
Если злых навертим всюду дыр,
То сквозь них к нам проберётся «худо» —
Если радость добавляем в мир,
То она и встретится повсюду.
Все далекое недосягаемо,
Как в лазурном небе журавль.
По нему тоскливо вздыхаем,
Но синицу выпустить жаль.
Все далекое одинокое,
А синице тесно в руке.
Отпустить бы в небо высокое,
Так журавль уже вдалеке.
Хоть ладони синицею заняты,
Но хотим мы всех удивить:
Небывалые сдать экзамены—
Журавля за крыло ухватить…
27 июня 2008 год.
Никто нипочём не узнает, о чём
молчит этот дом на границе селенья.
В нём печи топили,
солили соленья,
варили варенье,
рождались и жили
и плакали в нём —
никто нипочём не узнает, о чём…
Тропинка петляет вдоль старой межи.
Мой путь мимо старого дома лежит.
Когда б Иван-чай… но забил борщевик
к забытому старому дому подходы.
И нет у меня ни коня, ни подводы —
я сам себе в пешем пути проводник.
Всё ближе… И вот уже чёрный конёк
обугленный только и виден над крышей.
А дом за стеной ядовитой не слышен,
над мёртвой трубой не струится дымок.
Который по счёту тропу здесь торю…
Развалины скроются легким пригорком.
Курить захотелось и лучше б махорки.
Но только беда — я с тех пор не курю…
Мама строго смотрит на четырёхлетнего сына. Мальчик:
— Мама, ну что ты на меня глазками ругаешься!
Странное ощущение, очень странное,
Между пропастью зависнуть,
Где ж ты счастье моё долгожданное,
Приходи, не давай прокиснуть.
Заждалась, неужели посмертно
Вся любовь в изголовье вольётся?
Все движения стали инертны,
Тихо грусти мелодия льётся…
Какая бурная фантазия может развиться у человека, когда тебя спрашивают, кто ты по профессии, где живёшь, что любишь кушать, замужем или нет… вопросов так много, а вариантов ответа ещё больше. Так что держитесь, фантазёры, куда вам до меня. Такого наотвечаю, что самой понравлюсь. А вдруг потом и решусь что-то поменять действительно.