Биомасса нужна для политики, гении для контраста.
Миша! Именинник! Михаил!
В теплые края ты укатил.
Крутишься, как белка, в колесе —
радуешь и удивляешь всех!
Выступленья каждый день — норма!
Ты красавчик! Должен быть в форме!
Пусть мечта тебя на крыльях несет!
Сира крутится твое колесо!
Я тебе желаю блистать!
И еще успешнее стать!
Чтоб контракты сыпались валом!
Чтобы жизнь еще счастливее стала!
Чтобы всей семьей, не зная горя,
жили вы у теплого моря!
Будь здоров и счастлив, прошу!
Пусть в ушах всегда моря шум!
Я девчонок доверяю не зря-
ты надежда и опора моя!
Пусть Алания и Турция — впрок!
Поздравляю с днем рожденья, зятек!
Раз выпало нам здесь родиться,
Спешу я жизнью насладиться,
Второго шанса не дано,
Жизнь — не кино.
А дни — не кадры кинопленки,
Их силуэт растает тонкий.
Стекают годы, как вода,
И нет следа.
И ничего не пригодится,
За что так вынуждены биться,
Пока земным горим огнём…
Мы все уйдем
Без кошельков и без регалий,
Всё то, что здесь насобирали
Все расползётся по углам —
Не нужно там…
Ну, разве только на крылечко
Кому-то скатится словечко
Моё… с собой не заберу
Его игру.
Простите грусть мою. Немножко
Иной раз ей даю дорожку,
Иначе разум не поймет,
Зачем живет…
Нет, я не фея, не королева,
То сносит вправо, то тянет влево…
Как удержаться на середине,
Как не увязнуть бы мне в трясине
Унылых будней, обид тягучих,
И не глотать бы слёз снова жгучих?
Кто мне поможет, и кто удержит,
На что, какие иметь надежды?
Одни вопросы… Нет, я не фея,
Не королева… и не умею —
Походкой гордой и спину прямо.
Но… хоть и горбясь, иду упрямо,
Куда мне надо — не вправо-влево…
Ну, прям, как фея, как королева!
Не настаивайте тоску на коньяке.
Рождённый ползать, везде проныра.
Даже закон джунглей предоставляет слабому только одно право — право быть съеденным.
Разольёшься песней по дороге,
Орошая пыльную тревогу,
В даль глядя земному притяженью,
Ты идёшь, подхваченный движеньем.
Ты идёшь, шагами время меря,
Выбирая тех дорог размеры.
Пыль веков ступнями познавая,
Ты идёшь от края и до края.
И бежит куда-то путь-дорога,
Вдалеке соприкасаясь с Богом —
Там снисходят небеса на землю,
Там мечты живые наши дремлют.
Рассказ Чехова называли «пасквилем», а Левитан собирался стреляться на дуэли.
Конец дружбе!
Художник Исаак Левитан и писатель Антон Чехов долгое время были близкими друзьями. Но после публикации рассказа Чехова «Попрыгунья» неожиданно разразился скандал: в героях все без труда узнали художника и его возлюбленную, замужнюю даму Софью Кувшинникову. Вся московская богема обсуждала вынесенный на публику сюжет из реальной жизни.
Несмотря на более чем десятилетнюю разницу в возрасте, у хозяйки салона завязались с ним романтические отношения.
Софья Кувшинникова была замужем за полицейским врачом, который был терпелив и долгое время закрывал глаза на ее роман с Левитаном. Она была художницей-любительницей, и под предлогом уроков живописи часто уезжала со своим учителем на Волгу — на этюды. Герой чеховского рассказа художник Рябовский также давал уроки Ольге Ивановне, жене доктора Осипа Дымова, они также ездили на Волгу на этюды, и между ними был длительный роман. В остальных персонажах узнали себя многие посетители салона Кувшинниковой.
Сходство было не только внешним: почти дословно приводились выдержки из ее писем, чеховская попрыгунья в речи использовала любимые выражения Кувшинниковой, она была так же экстравагантна и оригинальна, хотя и куда более легкомысленна и поверхностна, чем ее прототип. Писатель пытался отшучиваться: «Моя попрыгунья хорошенькая, а ведь Софья Петровна не так уж красива и молода».
Чехов оправдывался, как мог: «Можете себе представить, - одна знакомая моя, 42-летняя дама, узнала себя в двадцатилетней героине моей „Попрыгуньи“, и меня вся Москва обвиняет в пасквиле. Главная улика — внешнее сходство: дама пишет красками, муж у нее доктор и живет она с художником».
Когда японца забрасывают камнями, он устраивает сад. Сад камней.
И живет в нем до 90 лет и больше.
Если в Индию, то уж точно — к стенам Аджанты*,
в желтом сари, с кольцом в носу — как заведено.
Раджеш скажет, куда идти, но не выдаст карты
и, жуя свой гулаб джамун*, брякнет: «Все равно.
Если Шива танцует о смерти и тАндава-нритья*
воскрешает умерших, то мы с ними — заодно.
Рассказать бы тебе, как сын мой Мукул-Адитья *
в бое с Праном погиб. Видишь, солнце уже взошло!» —
и всевидящим оком Сурья* окинет землю.
«Слышишь, гомон кобыл колесницы златой его?
Будь отшельником, я помолился б младому стеблю,
но нам нужно спешить, не гневая божество…»
Раскаленное солнце застынет над белым храмом,
босоногая паства забросит свое ремесло,
и арабская вязь расцветет, украшая мрамор
четырех минаретов, что лотос над будним злом.
Тадж-Махал — это больше сокровищ волшебной Агры
средь индийских слонов и тысяч цветочных гирлянд, —
ни кораллы, ни жемчуг, ни зелень и тень смарагда*
не сравнятся с ценою тайн, что здесь боги хранят.
Смуглолицые вровень со мною читают мантры,
на санскрите любое слово — уже обряд,
дхарма может спасет не меня, но мой росчерк кармы —
я молюсь вместе с ними, браслеты мои звенят
на запястье, и алой розой горит мехенди,
и поющие чаши вторят тарелке ханг.
Возвращаясь в Индию раз на втором столетии,
я надеюсь на душу, восшедшую в новый ранг.
Пусть о чем-то лепечет каби*, пусть между прочим
пряный воздух ласкает всякого наугад,
но ничто не сравнится с песней индийской ночи.
Лепесток жасмина падает в оранжад…
Copyright: Маргарита Мендель, 2018
Свидетельство о публикации 118062503027
Перефразируя классика, счастливые рейтингов не наблюдают.
- иz -
Ты любишь не меня, ты себя любишь во мне.
Существует очень тонкая, но разрушительная грань между шутником и шутом, изюмом и странностью, новостями и сплетней, большой дружбой и маленьким сексом.
Жизнь дает нам смерть,
Смерть рождает жизнь.
Жизнь дает нам смерть,
Смерть рождает жизнь.
Песня плывет, по кругу жизнь идет.
Голодные волки,
Гнали лошадей.
Сияли осколки
Солнца быстрей!
Жертвуй собой ради себя.
Древо знаний ждет,
Достойных в битву шлет.
Спиной к спине!
Рвать судьбу!
Прах реке!
Ворону!
Града шум!
Мерзлота!
Сердца стук!
Поля растут!
Каждый вздох,
Каждый день,
Каждый миг словно птица!
Возвратится!
Возвратится!
Из-под самой земли
Сделав шаг, каждый сам, принесет, обретет, вырастет!
Пробудится!
Пробудится!