У нас сейчас с донорством — полный зарезус.
— Так, сначала к косметологу, я тебя уже записала. Потом идем покупать абонемент в спортзал. Что у тебя с фигурой? Что с ногами? Это ужас. Да у тебя целлюлит в 20 лет! Завтра идешь со мной на пробежку!
— Мама, я не хочу!
Нет, это не фрагмент из комедийного сериала. Это жизнь. Сам слышал такие диалоги. Сплошь и рядом я вижу крепконогих ухоженных мамаш, женщин 40−50, которые будоражат своих ленивых дочерей. Это совершенно новое веяние, оно меня удивляет и радует.
Раньше-то, во времена моей юности, было как? Мамаши-клуши приходили с работы, падали на диван, смотрели телек, по выходным пекли пирожки. Тут же их съедали. И опять на диван. Пробежка? Фитнес? Не смешите мои адидасы! Таких слов никто не знал. Самым мощным фитнесом была прогулка с собакой. Помните Алентову в «Москве» и «слезах»? Баталов-Гоша еле вытащил тетеху на пикник, в ближайший парк. Там она упала в шезлонг — и дрыхнуть.
Дочери смотрели на толстеющих мам, незлобиво поругивали их, и в глубине души — где-то совсем глубоко — догадывались: лет через пятнадцать сами станут такими же. И становились. Толстели, мрачнели, страдали от давления и артрита.
Но бодрый 21-й век вывел на арену совершенно свежий тип мамаши. Эта дама себя держит в тонусе, она тупеть и толстеть не намерена. Утром перед работой она бегает в парке или рассекает кролем в бассейне. После работы у нее спа, фитнес, йога, массаж, черт знает что еще. Она не сидит на месте, она подвижна и сексуальна, она дико жадна до жизни. Мужики глядят с восхищением.
Мама моей второй жены и по совместительству моя ровесница — дама ого-го! Стройная, спортивная, подвижная. Волейбол, пробежки, лыжи. Иной раз смотрю на нее и ее взрослую дочь, думаю: какой-то сбой в хронологии, они должны поменяться местами! Шучу, шучу. Каждый на своем месте. Просто мамы стали моложе. Ментально моложе. То есть головой, мозгами. У них действительно в сорок лет начинается жизнь. Дети выросли, надо полноценно заниматься собой.
Огорчают молодых мам только их дочки-тетехи. Эти как раз страшно ленивы и вялы. У них сериалы и социальные сети — весь их спорт. Они все время что-то жуют, а от слова «бассейн» они морщатся, будто им в толстый бургер положили какашку. Иногда в интернете они находят модную диету, держат ее дня три, гордятся собой, потом забывают. Лениво.
Но матери их теребят. Матери недовольны. Во-первых, подтянутой женщине хочется, чтобы и домашние были без дряблости и целлюлита. Во-вторых, они же мамы, им важно, чтобы дочь была счастлива. А кто возьмет замуж ленивую, со складками на боках? А даже если возьмет — самой-то не противно с боками в 25 лет? И тут начинаются драмы и конфликты. Матери гонят дочерей в спортзал и бассейн, те упрямятся: они уже выросли, хватит ими понукать! Доходит до ссор и скандалов. И это, конечно, смешно. Мамы как дочки, а дочки как мамы. У мамы — ухажеры, кроссы, веселая жизнь, а хмурая дочка тупит дома перед монитором с чипсами. И еще жалуется на давление, на погоду, на свою затяжную депрессию.
Как-то я видел такую сцену в парке. Идет девушка с коляской, ей немного за двадцать, но она уже пухлая и щекастая. Идет понуро, смотрит в свой телефон, что-то жует. Тут подбегает раскрасневшаяся спортсменка, в модных кроссовках и облегающих штанишках, с крепкой задницей. Она явно пробежала километров пять. Загляденье, а не спортсменка. Она склоняется к коляске: «Как там внученька?»
«Господи! — думаю я — Это же бабушка! Ни фига себе бабушка».
А бабушка катит дальше коляску и говорит дочери: «Ну и ты бы побегала!» Дочь хмуро отмахивается.
Одна надежда: внучку такая лихая бабушка воспитает как надо. Вырастит спортивную девчонку себе на радость. Будет с кем на пенсии бегать кроссы и играть в волейбол.
Иногда с какого-то хренового конца и начинается лучшее в жизни НАЧАЛО.
О природных ресурсах
Они воротилы столицы,
Подонки кремлевской семьи!
От девственной плевы земли
Получат оргазм единицы!
Никто из обычных людей
Не сможет противиться плену,
Крестьяне насытятся хреном,
А яства — они для «царей!»
Женщины стараются выйти из сложившейся драматической ситуации всегда такими красивыми, в белом, в шлейфе легенды о собственной необыкновенности. Ну и с заламыванием рук, конечно же, куда без этого. Мол, я — святая, он — козёл!
У мужчин всё проще:
— «Задолбала».
Занавес.
Все те же ночи ноября
Для нас простужено звучали.
Подъезд и дождь, где ты и я,
Картину счастья дополняли.
Горел задумчиво фонарь…
Упали из альбома ноты.
Ронял страницы календарь
Слезу, роняя позолоты.
Мы растворились в тишине.
Молчанье губы пеленало.
Свиданья ночь жила в весне.
Как мне тебя недоставало…
Судьбой отведенная роль,
Романс сердец играла скрипка.
Дворец, покинувший король,
И позабытая улыбка…
Любви разведенный очаг.
Позёмка призывала верить.
Последний оставался шаг.
Признанье открывало двери…
Copyright: Борис Воловик, 2018
Свидетельство о публикации 118052400786
У женщин есть на yдивление бесполезное желание спасать мужчин… От тяжелой жизни. блядства… aлкоголя… Мы, дуры, думаем, что наша забота и любовь сделают их лyчше… Но эти свoлочи только наглеют.
Нашим чувствам уже не продлиться.
Сколько можно — по самому краю?..
Пролистали мы наши страницы.
Эпилог. От тебя отвыкаю.
Всё. Захлопнута разом обложка.
Отроманились, страсти итожа.
А любовь?!! испарится… по крошке —
Как кусочек шагреневой кожи…
Сквозняками нахлынувшей стыни
Постепенно остудятся строки…
Сколько можно — по углям босыми?
Истекли сумасшествия сроки.
Сослагательность — странная штука,
Всё условно, сродни небылицам.
Эпилог. Заключенье. Разлука.
Значит, надо простить. И проститься.
Чтоб отвыкнуть сердцам от созвучий
Заблуждений, желаний, аллюзий…
И забыть, что была самой лучшей
Из твоих пережитых иллюзий.
Copyright: Ариша Сергеева, 2016
Свидетельство о публикации 116022112066
Жизнь луч и только смерть делает её отрезком.
Поверить в ложь стало гораздо легче, чем принять правду.
Не высечь искру из сердца,
Не погасить зажжённую…
И с ним ничего не поделать,
Веками непокорённое
Себе остаётся верным.
— Дети, наши Партия и Правительство приготовили вам замечательный сюрприз. Теперь ваше детство будет длиться дольше. Для мальчиков на пять лет. Для девочек на восемь. Это все вместе называется пенсионная реформа.
— Опять, Марья Ивановна, этим девчонкам повезло!
— Девочкам надо уступать, Вовочка. Все про это знают кроме тебя.
— Марья Ивановна, а что такое пенсия?
— Это, Вовочка, когда мы все работаем. а наши старики отдыхают.
— Опять этим старикам повезло!
— И вам тоже. Теперь вы не пойдете в следующем году в первый класс.
— Ура! А когда мы в него пойдем тогда?
— Мальчики в двенадцать лет. Девочки в пятнадцать. Тем самым наши Партия и Правительство решают проблему молодежной безработицы.
— А кто же тогда будет работать, Марья Ивановна?
— Наши старички. Им тоже продляют молодость. Дедушкам на пять лет, бабушкам на восемь.
— Здорово! Теперь что же получается, Марья Ивановна, я смогу жениться уже в шестом классе на Светке, которая будет учиться в третьем?
— Хм. Об этом, наверное, пока не подумали. Уход в декрет в четвертом классе будет смотреться как-то странно. Впрочем, президент пока ничего не подписал и, говорят, что он вообще не в курсе этой реформы.
— А вы же, Марья Ивановна раньше говорили. что он знает все, даже то, что я писал в чужой горшок.
— Это не твоего ума, Вовочка. Когда надо — президент знает. Когда не надо — президент не знает. У него работа такая.
— Марья Ивановна, а получается что и вам продляют молодость на восемь лет. Мы тут все так за вас рады!
— Вовочка, замолчи. И без твоих подколов у меня давление поднялось. И что только там на самом верху курят?
— Я знаю, Марья Ивановна, я знаю!
— Вовочка. молчать!!!
Был один красивый мужчина.
Доктор. Отлично зарабатывал: машина, квартира — все отличное. И сам высокий, спортивный, умный. И у него было много девушек, тоже очень красивых и спортивных. И образованных. Но он быстро разочаровывался; и одну девушку сменяла другая. И снова короткое увлечение заканчивалось. И девушки между собой некоторые общались; круг общения один был, в целом. И восхищались мужчиной как мужчиной. И как доктором. Он ведь еще и лечил, и советы давал, и устраивал к своим знакомым в клинику. Но все девушки пришли к выводу, что этот мужчина — нарцисс. Любит только себя, а на настоящую любовь не способен. И с ним приятно только повстречаться, лечь в постель или съездить куда-нибудь к морю; жениться никак он не хочет. Нарцисс. И вот этот нарцисс женился на толстенькой девушке с веснушками. Некрасивой. Да еще, к сожалению, с диабетом. И все изумились и смеялись, и снова приписывали эту женитьбу нарциссизму — дескать, за счет некрасивой полной девушки он свои комплексы удовлетворяет! Завел себе домашнее животное! А мне этот доктор рассказал, что эта Лизонька — она единственная интересовалась, как доктор себя чувствует. Не устал ли. Что на работе было. Как он к маме в деревню съездил и как мамино здоровье — у мамы тоже диабет. Что ему снилось. Что он хотел бы на ужин съесть; и вообще — что он любит из еды? Он, видите ли, был этой Лизоньке интересен. Она с ним про него разговаривала. И звонила просто так, узнать, как дела? Не с целью встретиться, хотя встретиться — это очень хорошо и радостно. И всегда говорила: я тебя люблю, мой хороший! Просто так. Вот и он полюбил и женился. И меня это ни капли не удивило, ведь я дружила с этим доктором много-много лет. И он был отличным другом всегда. Кто способен на дружбу — тот способен на любовь. Это закон. Только нарциссом был вовсе не он, разумеется. А эти красивые девушки, которые говорили только о себе. И ни разу — ни разу! — ни одна не спросила, что он любит. Где его мама. Где папа. Что ему снилось. И не устал ли он на работе? Вот и вся простая история. Дружат и живут с теми, кто интересуется нами. А от нарциссов, действительно, отходят подальше. Ни одна из этих девушек, кстати, так и не вышла замуж, по крайней мере, те, кого я знаю. Хотя они все еще красивые. Седину ведь можно закрасить, а морщины — разгладить. И продолжать говорить только о себе…
Унылый дождик льёт с утра,
От окон не сойдёт Наташа.
Поэт в селе не опускал пера,
Его стихов не сыщешь краше.
Его идей высок полёт,
Всех строк его очарованье.
Творения уйдут в народ,
Таланта истинно признанье.
Лучше страдать самому, чем видеть боль мамы.