Всё давно стало вторично…
и вдруг, неужели он врал…
так цинично…
эмоции словно шквал…
ей сказали, что он женат…
она давно его отпустила…
только сердце вдруг разделилось как гранат…
она думала, что забыла…
что простила…
он был ей так рад…
как и тогда поклонница их разделила…
давят люди чувства как виноград…
оказалась " женою " сестра…
но, на душе сыпет град…
ты прости её за всё, что было…
она не вернётся назад…
время всё смыло…
звонок в то, что ушло…
всё подтвердило…
они -это оно… прошлое…
вместе им быть не дано.
Я просыпаюсь с похмелья в унылой квартире,
В зеркале, кто-то небритый мне делает рожки
И пустота — измерением три на четыре…
Но на стекольной пыли, след от женской ладошки.
Ранней зорькой, на рассвете
Выйду солнышко встречать.
Город спит. Лишь лёгкий ветер
Гладит выпавшую прядь.
Дрожь по коже, звёзды тают
В народившемся огне.
Постою у ночи края
В молчаливой тишине.
Тьма ночная за спиною,
Впереди полоска дня…
Очень скоро свет накроет
Голосами птиц меня.
Миг восторга и смиренья,
Философский жизни миг,
Свежесть мыслей, обновленье,
Вот и первый чаек крик…
Свежесть… Росы… И уютно…
Я озябну и вернусь.
С добрым утром, моё утро.
До свиданья, моя грусть.
Ночь прошла
Ночь прошла, зола как соль,
Все кибитки собраны!
Встрепенулся белый конь
И пропал вдали…
На груди гитары боль,
Нервы-струны порваны!
Был костер, пылал огонь
Истинной любви!
Девиз коррумпированной власти — воровать у народа и инвестировать в свой бизнес.
В молодости сексом занимаются телами, в старости — глазами.
Не тратьте время на людей,
Чьи мысли с Вашими не схожи.
В делах уверен дуралей,
Кто поумнее-осторожен!
Пусть недосказанностью фраз,
Лишь уловивший, Вас запомнит,
Чем глупая отара глаз,
Похвалит вежливые спорни.
Мне безумно тебя не хватает,
Как сорвавшихся листьев деревьям.
И со временем боль нарастает,
Вместо солнца, я кутаюсь тенью.
Нету мест для меня во вселенной,
Где возможно укрыть свое сердце,
А душа стала холоду пленна-
Одиночеством сложно согреться.
И теперь для меня стало явью,
Погибает в отчаяньи лебедь.
Без единственной, жизнь как проклятье,
Безответно любить не умеет.
Пусть в чужой ты стране обитаешь,
И в озерах бездонных томишься.
Я уверен, по мне ты скучаешь,
Но оков моих крепких боишься.
Я выхожу из дома.
Так, утюг выключила? Кошке еду положила? Ключи, деньги, телефон не забыла?
Это мой личный внутренний контролер включился.
Он похож на домовенка Кузю, чумазого такого, до мытья и преображения, но говорит он почему-то голосом моей бабушки.
Мой Кузя страшный зануда, но без него я была бы совершенно безответственной и нехозяйственной девицей: через день спалила бы квартиру невыключенным утюгом и замучила бы кошку разгрузочными днями.
У любого человека внутри есть свои контролеры. Их еще в детстве подселяют нам в подсознание родители.
Мой муж не исключение. В конкурсе любителей контроля он однозначно сидит в жюри.
У него очень злые контролеры. Они идеально выдрессированы и продуманно расселены по разделам в экселевской табличке: «работа», «домашние дела», «ремонт», «дача», «рыбалка»… В каждом разделе — перечень дел, которые надо сделать. Желательно срочно.
Но, помимо страсти к контролю, мой муж — перфекционист и прокрастинатор. Это значит, что он все обязательно сделает… идеально, но не сегодня.
Например, если бы он один был ответственен за уборку, мы бы месяцами жили в хаосе и грязи, плесени и паутине, зато сразу после его уборки в квартире легко можно было бы снимать медицинский сериал со сценами из кристально чистой операционной.
В списке мужа в перечне домашних дел на букву П: «поменять зимнюю резину» и «посмотреть новую ветеринарку кошке» — подраздела «полить цветы» не было
Подразделы таблички — это контролеры мужа, а сама табличка — это контролер контролеров. Запомнить все пункты совершенно нереально, потому что каждый день добавляются новые и новые. Вычеркивать удается крайне редко.
Некоторые пункты убывают, как аудитория «Одноклассников», естественным путем: например, пункт «пересадить цветы» был торжественно вычеркнут, когда завял последний кактус, за полив которого, как оказалось, ответственна была я, ибо в списке мужа в перечне домашних дел на букву П: «поменять зимнюю резину» и «посмотреть новую ветеринарку кошке» — подраздела «полить цветы» не было.
Но при этом все у него по полочкам, все запротоколировано в памяти.
Я обожаю в лицах рассказывать историю про мое первое знакомство с контролерами мужа.
Однажды, когда мы только начали встречаться, я решила осюрпризить своего тогда еще молодого человека и убраться у него в квартире. Мы еще не жили вместе, но все к этому шло.
Как любая холостяцкая хатка, нора будущего мужа истерически нуждалась в женской ласке: все конфорки на плите заставлены кастрюльками с пельменным бульоном, в ванной неделю назад было замочено постельное белье, из украшений, призванных создать уют, — постер с голой бабой, которому позавидовал бы любой коллекционер-дальнобойщик.
Отпросившись с работы и вооружившись арсеналом моющих средств, я торжественно заявилась к нему домой в отсутствие хозяина (ключи у меня уже были) в образе миссис Пропер и весело принялась за уборку.
Хаос — это его личная, индивидуальная структурированная система, которая только непосвященному кажется горой неприбранных вещей, а хозяин ориентируется в этих завалах вполне виртуозно
Я так увлеклась, забыв про время, что очнулась, лишь услышав полный ужаса голос будущего мужа:
— Господи, что ты тут делаешь???
От неожиданности я плюхнулась на пятую точку и, вытерев капли пота на лбу тыльной стороной руки, не успев толком расстроиться из-за провалившегося сюрприза, вздохнула:
— Убираюсь.
— Ты зачем… зачем все тут переставила? — вместо «спасибо» спросил муж, разглядывая сияющую чистотой кухню.
— Ну, мне хочется уюта…
— А мне хочется брать вещи там, где я их оставил. Куда ты все распихала?
— Это что-то вроде «спасибо», да? — оскорбилась я.
— Спасибо говорят, когда получают что-то нужное. А не когда приходят в свой перевернутый с ног на голову дом…
Я тогда была совсем молода и понятия не имела, что энергия беспорядка вполне может быть вдохновляющей движущей силой для мужчины, что хаос — это его личная, индивидуальная структурированная система, которая только непосвященному кажется горой неприбранных вещей, а хозяин ориентируется в этих завалах вполне виртуозно и не испытывает дефицита эстетического наслаждения.
А муж тем временем продолжал метаться по преобразившейся кухне как раненый койот (понятия не имею, как выглядит здоровый койот, не то что раненый, но образ хорош), подвывая от ужаса: где, где, где все?
— Не переживай, я ничего не выбрасывала, — примирительно сказала я, пытаясь погасить его пылающий факел возмущения. — Просто переставила логично.
— О, боги! — он чуть не плакал. — Женщина переставила мои вещи «ло-гич-но»!!! О чем ты, Оля? Ты и логика — это слова-антонимы! Где теперь дуршлаг? Где тостер? Где логика…
Он открывал шкафы, заглядывал в них и, обнаружив образцовый, с моей точки зрения, порядок, начинал орать и стонать, как сварщик, у которого прямо во время процесса работы сняли защитную маску с глаз.
— А-А-А-А-А-А, — визжал муж. — А-А-А-А-А-А!
И вдруг… затих… Насторожился. Как гончая, почуявшая запах добычи. Я тоже замерла от ужаса. И тут… Разряд…
— ГДЕ ВИЛКА?
— Какая вилка? — я с перепугу присела на батарею.
— ЗДЕСЬ ЛЕЖАЛА АЛЮМИНИЕВАЯ ГНУТАЯ ВИЛКА!!! — голосом конферансье торжественно произнес он.
— А, да, — суетливо согласилась я. — Лежала. Алюминиевая. Гнутая. Я ее…
— ЧТО???
— …выкинула… Она просто алюминиевая… И гнутая… вилка… Зачем она?
Гром! Молния! Светопреставление! Если бы взглядом можно было испепелить, я была бы горкой пепла.
— Ничего не выбрасывала, говоришь???
— Но это же просто старая вилка…
— ЭТО НЕ ПРОСТО ВИЛКА, ЭТО ГРАБЕЛЬКИ ДЛЯ ЦВЕТОВ!
— А-А-А-А-А-А-А!!!
Я поняла, что в целях избегания стресса мне при сборах на дачу лучше не присутствовать, поэтому я быстро собрала детей и поволокла их гулять
Как пишут в книгах: «Прошло пятнадцать лет». Мы прожили их вполне себе весело, чудом друг друга не убили и даже нарожали румяных детей.
На днях муж собрался открыть дачный сезон. Стал собирать в коробки всякую всячину для трансфера на дачу.
Немедленно захламил прихожую и кухню. Я шла по коридору и случайно, не заметив, пнула ногой объемную сумку. Она податливо упала, и из нее высыпались… консервные банки. Пустые. Но чистые.
— Что это? — не поняла я. — Мусор?
— Это мишени для стрельбы.
— Для какой стрельбы? Ты в последний раз когда стрелял?
— Давно, ну и что, вот выберу время, и поедем с пацанами… нам в прошлый раз мишеней не хватило…
«О, хспди!» — я закатила глаза.
И поняла, что в целях избегания стресса мне при сборах на дачу лучше не присутствовать, поэтому я быстро собрала детей и поволокла их гулять.
Сын взял скейт и, выходя из дома, уточнил:
— Пап, а ты не идешь?
Мой Кузя с детства говорил мне строгим голосом бабушки: пока уроки не сделаешь, гулять не пойдешь. И вот мне уже сорок лет скоро, а я все, образно говоря, делаю уроки
Вчера они с сыном осваивали новый вейкборд, доску с какими-то странными колесами, и нахохотались до икоты, пытаясь удержать равновесие.
Муж замер, прислушиваясь к себе. Чего он больше хочет: собираться на дачу или гулять с сыном? Его внутренние контролеры из раздела «Дача» дружно загалдели.
Через пять минут муж и сын с улюлюканьем бегали по ровному дворовому асфальту, пытаясь удержаться на вейкборде, смеялись и подкалывали друг друга.
Я, нахмуренная, сидела у песочницы, в которую нырнула дочка, и думала о том, что мой суперплан — увести детей, чтоб муж спокойно собрал свои коробки, — провалился.
Внутри в этот момент зрел важный инсайт…
Я вдруг осознала, что одна из главных черт, за которые я люблю своего мужа и которой категорически нет во мне, — это способность в любой момент послать на фиг всех контролеров, развеять иллюзию контроля и беззаботно хохотать, как мальчишка, катаясь на скейте в сорок лет.
Я так не могу. Не умею расслабляться в частоколе обязательств.
Мой Кузя с детства говорил мне строгим голосом бабушки: пока уроки не сделаешь, гулять не пойдешь. И вот мне уже сорок лет скоро, а я все, образно говоря, делаю уроки.
Делаю и делаю, а жизнь их все задает и задает. Вот я бы в жизни не ушла от недоупакованных коробок…
А муж легко идет гулять с несделанными уроками и честно наслаждается жизнью под галдеж недовольных внутренних контролеров, который успешно перекрывает звучный хохот сына…
Потому что он всегда умел замечать в жизни важное и интуитивно делал выбор в пользу свободы. А мне оставалось лишь довериться и идти за ним.
Наверное, именно поэтому я с ним и не развелась за все пятнадцать лет, несмотря на его сложный характер.
Ну, или потому, что понимаю, глядя на внушительную коллекцию консервных банок, что мой муж, вероятно, очень меткий стрелок…
Не ври себе. Достаточно того, что врут тебе другие.
Утихни. Тихо-тихо дальше пройди по пыльному газону,
зайди к Марине или Маше, вцелуйся в локти возбужденно,
а после выключи светильник и ляг сырьем субботы на пол,
разглядывая инфантильно в самом себе угрюмый запад.
Напейся — в праздник или просто,
забудься — так намного проще,
чем вышибать бензин для роста: и мысли, и любовь — на ощупь.
И чтобы много живописней смотреться в повседневной фальши —
двумя облизанными стисни фитиль зрачков едва горящий.
Во тьме все кажется округлей,
во тьме ты кажешься чуть выше,
во тьме искусанные губы так просто можно недослышать.
Во тьме, во тьме — не обернуться назад к дрожащим просьбам лампы,
во тьме безумцы и бездумцы,
во тьме ты как бы самый-самый.
Но будет день — натянет шею веревкой бытности и быта,
назад потянет по траншеям,
назад, назад — к себе прожитому.
Ты обернешься — ты не тот.
Ты обернешься — ты не с теми.
Так ты увидишь за спиной бездарно просранное время.
Только любовь!
Стряхнув с себя обузу дней,
Решил припомнить те мгновенья,
Где исключив закон сомнений,
Я верен был любви своей!
Ключ вставил в память, чуть дыша,
С трудом открыл душевный сгусток,
А там любовь… и всё… и пусто!
Все остальное съела ржа.
больно это не тогда когда тебя бросают
а наступаешь на трансформер своего племяхи
Я пришла в гости к подруге Тане и обомлела.
Все так идеально и так красиво, что хочется спросить, где купить билет в этот музей. Все так чисто, что хочется достать скальпель и немедленно начать оперировать. Не квартира, а рай перфекциониста.
Книги стоят в порядке убывания размера. Разноцветные свечки на полочках сочетаются с рисунком на шторах. Конфеты в вазочке под цвет обоев. Шарманнн.
— Извини, я не успела прибраться, — сказала подруга и поправила несимметрично лежавшую декоративную подушку на модном диване.
«Издевается, что ли? — подумала я. — Кокетничает?»
— Ничего, как-нибудь выдержу, — подыграла я.
Я сама ни дня не жила в таком порядке и, видимо, не буду. Мой дом — это обитель хаоса: все куда-то бегут, что-то роняют, забывают чашки с недопитым чаем, две кучки носков пугливо выглядывают из-под кровати, по полу в красивом беспорядке раскиданы куклы — Катя, убери!!! — и учебники сына — ты уроки сделал? — и кто-нибудь, снимите уже белье с сушилки, вы же видите, мне некогда, я убираю за кошкой, которую стошнило шерстью на диван.
Уходя в гости, я уронила вешалку для верхней одежды, на которую навешана целая гора одежды, причем не обязательно верхней.
«Со мной что-то не так, — думала я, наслаждаясь чужим уютом. — Наверное, только сверхлюди живут вот так, как на открытке…»
Я никогда так не смогу.
На следующий день утром я поругалась с дочерью. Ей два года, а это возраст протеста.
В саду планировалось торжественное фотографирование, требовалось нарядно одеться. Моя нехочуха отвергала одно платье за другим, требовала любимую «юбчку», которую я вчера бросила в стирку, когда дочь заляпала ее супом.
Я объясняла, умоляла, убеждала. В итоге психанула, достала из стирки юбочку, на которой суп подсох и стал незаметен, чем немедленно осчастливила дочь. Та весело и покорно оделась и, счастливая, отправилась в сад.
Красивое платье я взяла с собой в пакете, на случай, если передумает.
В саду в районе шкафчиков клубились родители и дети. Девочки-принцессы, с бантами и заколками, в шикарных бальных платьях хныкали оттого, что «мама взяла не те туфельки» или «мне жарко».
Моя гоняла в суповой юбке и хохотала над игрушечным ежом.
Мамы обсуждали, стоит ли гладить трусики и маечки. Большинство склонялись, что стоит, потому что «ткань после глажки становится мягче», и вообще «я каждый день глажу».
Я тихо сползала от стыда под скамейку. Я никогда в жизни не погладила ни единых трусов, ни своих, ни чужих, а главный критерий при выборе одежды — удобно и не мнется.
Одна мама прямо в раздевалке отпаривала дочке… бант.
«Со мной что-то не так, — думала я, глядя на идеальные платьица девочек. — Наверное, только сверхлюди живут вот так, гладят каждый день…»
Я никогда так не смогу.
Я поцеловала дочку в макушку. Она пахла копченостями. Суп был гороховый.
— Кать, давай платье наденем? Красивое! А?
— Неть, не хочу! — заупрямилась моя принцесса.
Я не стала настаивать. Я хочу, чтобы на фотографии она была в отличном настроении, как сейчас. А не красивая, но заплаканная. Через много лет я буду смотреть на эту фотографию и радоваться ее сладкой кокетливой улыбке и блестящим глазкам, а юбочку даже не замечу и про суп забуду.
По пути на работу я заехала сделать мейк к Юляше. Юляше, на минуточку, под пятьдесят, но выглядит она на 25. Поэтому Юляша, а не Юлия Михална.
Когда я ее вижу, я спрашиваю:
— Ты в холодильнике спишь, Юляш? Или молодильные яблоки жрешь? Или у тебя есть портрет Дориана Грея, который за тебя стареет?
Потому что это невозможно — так выглядеть в полтос.
— Это ботокс, детка. Гимнастика для лица. Косметология. Тебе, кстати, тоже пора. Вон мимические уже распоясались, — говорит Юляша и склоняется ко мне близко-близко, наносит тоналку на мои прыщики.
«Со мной что-то не так, — думаю я, глядя на ее идеальную кожу. — Наверное, только сверхлюди живут вот так, всегда молодые и свежие…»
Я никогда так не смогу.
Потом, уже напомаженная, я побежала на работу. Точнее, на встречу с читателями.
Недавно вышла моя вторая книга, и теперь я провожу встречи с теми, кто меня читает, балагурю со сцены и всегда с недоверчивым восторгом раздаю автографы: «Вам правда понравилось?»
Я делаю то, что мне нравится, а меня за это еще и благодарят, ну счастье же!
После мероприятия я пришла в гардероб и присела за стойку, переобуваясь из туфель в сапоги. Получилось, будто я спряталась.
К стойке подошли две барышни. Они вдохновенно болтали, и я не сразу поняла, что речь обо мне.
— Я когда на таких людей смотрю, мне кажется, что со мной что-то не так, — сказала одна.
— Ага, и я, — поддерживает другая. — Я бы вышла и умерла там, на этой сцене. А она шутит, хохочет, будто не перед залом, а дома. Смотрю на нее и думаю: «Это какие-то суперлюди. Я никогда так не смогу!»
Я вынырнула из-за стойки с криком «Сможете!», ударилась коленкой и напугала девчат. Чудом не сломала стойку.
— Сможете! Сможете! Сможете!!! — заорала я, потирая ушибленную коленку. — Но есть одно «если».
— Какое? — улыбнулись девочки.
— Если захотите!!!
Моя подруга Таня — дизайнер, и ее дом — это ее визитка. Создание этой визитки отнимает все ее время, силы и талант, потому что ее работа — это ее призвание.
Остается только на фитнес, потому что такому дому надо соответствовать. На другое не остается, но Таня рада, что каждый день может полностью посвящать любимой работе, что ее ценят клиенты, что у нее много проектов.
Это ее выбор, и он делает ее счастливой.
А у тех мам из раздевалки призвание — быть мамами. Жить интересами и потребностями своих детей.
Они так быстро растут, эти дети, и скоро совсем взрослые дочери и сыновья уйдут на свидания, поэтому эти мамы ловят момент и кайфуют от возможности гладить платьишки и трусики своим детям, которые, конечно, этого не запомнят.
Зато мамы запомнят. Запомнят этот сладкий период как самый трогательный, когда у них было так много возможностей быть рядом с детьми, чувствовать себя мамами, нужными, хорошими, идеальными. Самыми лучшими.
Это их выбор, и он делает их счастливыми.
Я пишу тексты. И это мое призвание. Я выбираю именно эту деятельность, потому что я эгоистка и хочу быть счастливой.
Потому что в этот момент я не просто счастлива, я учу этому навыку своих детей. Передаю им эти флюиды — внутреннего ликования. Хоть и делаю это в домашнем беспорядке, в халате и с морщинками, рассыпанными по лицу.
Мы все эгоисты. Мы делаем то, что делает нас счастливыми, интуитивно выбирая это из миллиона других дел. И это прекрасно.
Это означает, что со всеми все так!
Со всеми все нормально!
Просто кто-то сегодня в неглаженых трусах.
включил горячую водичку
из крана вылезла рука
обратно вентиль завернула
и погрозила кулаком