Жизнь бессмысленна
Ебемся, троллим, бухаем, ловим хайпа
Итак с года в год понимаем
Что жизнь проебали.
15 февраля в России вспоминают памятный день: ровно 26 лет назад, 15 февраля 1989 года, последние советские солдаты покинули Афганистан. Почти в самом конце конфликта произошел один из самых кровопролитных боев — сражение за высоту 3234, о чем режиссер Федор Бондарчук снял художественный фильм.
Хронология событий
Война завершалась. К 1988 году в Афганистане не насчитывалось ни одной провинции, которая была бы под стопроцентным контролем душманов. Советская армия была повсюду. Но самой спорной точкой стал пограничный город Хост, в котором тогдашние афганские оппозиционеры решили создать другое, неподконтрольное Советскому Союзу правительство и снова начать дестабилизацию страны. Справедливости ради стоит отметить, что афганская оппозиция называлась афганской лишь номинально — и хотя состояла она в большинстве своем из афганцев, основной контроль за планированием «деятельности» так называемой оппозиции осуществляли пакистанские советники, и безусловно и стоящие за ними американские советники и сотрудники ЦРУ. Ценность населенного пункта Хост обуславливалась тем, что через него на территорию Афганистана можно было проникнуть, фактически без всяких усилий, и для пакистанских и американских советников взятие этого населенного пункта стало бы своеобразной вендеттой руководству Советского Союза, которому они так и не смогли устроить «Советский Вьетнам».
Стратегическая точка
В результате тщательно спланированной операции душманам под чутким руководством американских советников удалось блокировать наземные подходы к Хосту, однако, воздушное снабжение пограничной территории нарушить так и не удалось, так что успеха операции достичь сходу не удалось. После существенного перерыва в 1987 году командованием 40-й армии Вооруженных Сил Советского Союза была разработана операция по разблокированию и зачистке населенного пункта Хост с целью взятия стратегической точки под абсолютный контроль. Операцию «Магистраль» силами Советской армии осуществили довольно быстро: группировки душманов были отброшены за Джадранский хребет и трасса, служившая пограничникам «дорогой жизни», была освобождена. Расположившийся на господствующей высоте 3234 взвод старшего лейтенанта Гагарина окопался и занял позицию, взяв под контроль значительный участок стратегически важной территории.
«Черные аисты»
В 15 часов по местному времени афганские и пакистанские силы начали массированный обстрел высоты 3234, на которой 39 десантников Советской Армии держали позиции. Военный историк, бывший преподаватель РВВДКУ имени Маргелова и ветеран войны в Афганистане Виктор Добросельский в интервью «Звезде» рассказал об этом бое:
«Вообще, обстреливали не только высоту 3234. Обстреливали все вокруг нее. Просто получилось, что именно массированный огонь противник сосредоточил по этой высоте. В ходе обстрела десантники как раз и понесли первые потери — был убит радист по фамилии Федотов и вместе с его гибелью взвод потерял и рацию, за которую Федотов отвечал. Обстрел начали где-то в три часа по местному времени, а в половине четвертого уже началась первая атака. Насколько мне известно, разношерстный был народ там. Помимо моджахедов, там были и пакистанцы, причем как идейные воины, так и целая куча наемников, у которых был „шкурный интерес“, ну, а заправляли этим оркестром, естественно издалека как американцы, так и пакистанские „спецы“. Особенным в этой атаке был тот факт, что в штурме принимал участие спецназ, одетый в черную форму. „Черные аисты“ их называли. У них в составе были настоящие головорезы — в основном, конечно, пакистанцы, потому что „духи“ такими навыками ведения боя не обладали. Совершенно точно сейчас известно, что „черных аистов“ готовили не только пакистанцы, но и американцы».
Подвиг старлея Гагарина
Виктор Гагарин, непосредственный командир третьего взвода 9-й роты, организовал оборону господствующей высоты таким образом, что в первую же свою атаку противник потерял до 40 человек убитыми, в то время как у обороняющихся был только один раненый — младший сержант Борисова. Наступившее после первой атаки затишье, казалось, длилось считанные минуты. Десантники получили небольшую передышку вплоть до 17 часов 35 минут по местному времени: именно тогда и началась вторая атака высоты, которую противники проводил уже с другого направления. Однако, хитрый расчет противника не удался и на этот раз — с другой стороны атаку отбивал взвод старшего лейтенанта Рожкова. Спустя без малого час ожесточенного боя душманы отступили.
Свинцовый дождь в 7 вечера
Военный историк, ветеран войны в Афганистане и преподаватель Института стран Азии и Африки МГУ Виктор Воронцов в интервью «Звезде» рассказал один любопытный факт:
«Все атаки душманов, особенно та, что состоялась в 7 часов вечера, отличались какой-то животной, дикой жестокостью. Если первые две атаки сначала готовили — обстрел проводили, то третью совместили, что называется, одновременно обстреливали почти со всех сторон. Град был целый, а не дождь из пуль. В третью атаку как раз погибли пулеметчики на позиции „Утёса“ (12,7 мм пулемета) старшие сержанты Борисов и Кузнецов. Второй пулемет, который в этот момент очередями косил наступавших, духи из РПГ подавили. Командир расчета, Вячеслав Александров, за две-три минуты до того, как его накрыли из РПГ, дал команду отходить своим из расчета, а сам стрелял до последнего, пока его не достали».
Девятая рота
День уже заканчивался и к третьему взводу пришло первое подкрепление: та самая девятая рота, о которой так много говорят. Командовал ей старлей Сергей Рожков. А ночью на позиции подошли и разведчики под командованием старшего лейтенанта Смирнова. Сразу после подхода подкрепления, примерно в час ночи по местному времени, началась самая жестокая и массовая атака противника: боестолкновение было такой силы, что моджахедам удалось подойти на расстояние 30−40 метров. Столь короткая дистанция оказалось критической для позиции десанта и разведчиков — бойцов Советской армии начали попросту забрасывать гранатами. Однако, несмотря на казалось бы стопроцентное поражение, десантникам и разведчикам удалось и в этот раз отбросить врага от позиций. Говорит Виктор Воронцов, военный историк, ветеран войны в Афганистане и преподаватель Института стран Азии и Африки МГУ:
«В конце концов моджахеды поняли, где находятся позиции и дозорных, и пулеметов, и вообще практически всех солдат, и начали лупить из гранатометов так, что земля содрогалась. Обстреливать начали уже из безоткатных орудий, а после снова начали пытаться взять, как говорится, голыми руками. В общем, ночь была не то что яростная — чудовищная. В сухом остатке было следующее: начали бой примерно в 16.30, а закончили в 4 утра уже следующего дня. Тяжелый бой был. Яростный. Долбили по позициям так, как не долбили, наверное, немцы при штурме Сталинграда».
Несмотря на десятикратное превосходство в численности, фактор внезапности, и 12 яростных атак с самых разных направлений, душманам так и не удалось взять высоту. В отдельных участках атака моджахедам удалось подобраться к позициям десантников на расстояние броска гранаты, но даже эти яростные рывки не принесли желанного результата. Бой, не утихавший до четырех часов утра, сопровождался таким количество выпущенных моджахедами мин и выстрелов из РПГ, что казалось, разгром десантников неминуем. Однако, подошедший на подмогу разведывательный взвод практически сходу вступил в бой и окончательно разрушил все шансы моджахедов на захват стратегической высоты. На момент подхода сил поддержки в строю девятой роты осталось 5 человек. Потеряв 6 человек убитыми и еще около 30 ранеными, рота советского десанта все равно не сдала своих позиций. Избитые, раненые, едва живые и поседевшие за время боя бойцы выполнили свою задачу — высота близ населенного пункта Хост была удержана.
Пожалуй, ничто так не не вдохновляет мужчину в женщине, как её тонкий ум, обёрнутый в личное обаяние и красоту души.
Гомер (др.-греч., VIII век до н. э.) — легендарный древнегреческий поэт-сказитель, создатель эпических поэм «Илиады» (древнейшего памятника европейской литературы) и «Одиссеи».
Примерно половина найденных древнегреческих литературных папирусов — отрывки из Гомера.
О жизни и личности Гомера достоверно ничего не известно.
Гомер
Ясно, однако, что «Илиада» и «Одиссея» были созданы значительно позже описываемых в них событий, но раньше VI века до н. э., когда достоверно зафиксировано их существование. Хронологический период, в котором локализует жизнь Гомера современная наука, — приблизительно VIII век до н. э. По словам Геродота, Гомер жил за 400 лет до него, другие древние источники говорят, что он жил во времена Троянской войны.
Место рождения Гомера неизвестно. За право называться его родиной в античной традиции спорили семь городов: Смирна, Хиос, Колофон, Саламин, Родос, Аргос, Афины. Как сообщают Геродот и Павсаний, умер Гомер на острове Иос архипелага Киклады. Вероятно, «Илиада» и «Одиссея» были сложены на малоазийском побережье Греции, заселенном ионийскими племенами, или на одном из прилегающих островов. Впрочем, гомеровский диалект не дает точных сведений о племенной принадлежности Гомера, так как представляет собой сочетание ионийского и эолийского диалектов древнегреческого языка. Существует предположение, что его диалект представляет собой одну из форм поэтического койнэ, сформировавшегося задолго до предполагаемого времени жизни Гомера.
Традиционно Гомер изображается слепцом. Наиболее вероятно, что это представление исходит не из реальных фактов его жизни, а представляет собой реконструкцию, характерную для жанра античной биографии. Поскольку многие выдающиеся легендарные прорицатели и певцы были слепыми (например, Тиресий), по античной логике, связывавшей пророческий и поэтический дар, предположение о слепоте Гомера выглядело весьма правдоподобным. Кроме того, певец Демодок в «Одиссее» слепой от рождения, что также могло восприниматься автобиографично.
Существует предание о поэтическом поединке Гомера с Гесиодом, описанное в сочинении «Состязание Гомера и Гесиода», созданном не позднее III в. до н. э., а по мнению многих исследователей, и значительно раньше. Поэты якобы встретились на острове Эвбее на играх в честь погибшего Амфидема и читали каждый свои лучшие стихи. Царь Панед, выступивший судьей на состязании, присудил победу Гесиоду, так как тот призывает к земледелию и миру, а не к войне и побоищам. При этом симпатии аудитории были на стороне Гомера.
Кроме «Илиады» и «Одиссеи» Гомеру приписывается ряд произведений, несомненно созданных позднее: «гомеровы гимны» (VII—V вв. до н. э., считаются наряду с Гомером древнейшими образцами греческой поэзии), комическая поэма «Маргит» и др.
Значение имени «Гомер» (оно впервые встречается в VII веке до н. э., когда Каллин Эфесский назвал его автором «Фиваиды») пытались объяснить ещё в античности, предлагались варианты «заложник» (Гесихий), «следующий за» (Аристотель) или «слепец» (Эфор Кимский), «но все эти варианты так же неубедительны, как и современные предложения приписать ему значение „слагатель“ или „аккомпаниатор“. … Данное слово в своей ионийской форме — практически наверняка реальное личное имя» (Боура С.М. Героическая поэзия.)
А.Ф. Лосев: Традиционный образ Гомера у греков. Этот традиционный образ Гомера, существующий уже около 3000 лет, если отбросить всякие псевдоученые вымыслы позднейших греков, сводится к образу слепого и мудрого (а, по Овидию, еще и бедного), обязательно старого певца, создающего замечательные сказания под неизменным руководством вдохновляющей его музы и ведущего жизнь какого-то странствующего рапсода. Подобные черты народных певцов мы встречаем и у многих других народов, и потому в них нет ничего специфического и оригинального. Это самый общий и самый распространенный тип народного певца, наиболее любимый и наиболее популярный у разных народов.
Как полагают большинство исследователей, гомеровские поэмы были созданы в Малой Азии, в Ионии в 8 в. до н. э. на основании мифологических сказаний о Троянской войне. Существуют поздние античные свидетельства об окончательной редакции их текстов при афинском тиране Писистрате в середине 6 в. до н. э., когда их исполнение было включено в празднества Великих Панафиней.
В древности Гомеру приписывали комические поэмы «Маргит» и «Война мышей и лягушек», цикл произведений о Троянской войне и возвращении героев в Грецию: «Киприи», «Эфиопида», «Малая Илиада», «Взятие Илиона», «Возвращения» (т. н. «киклические поэмы», сохранились лишь небольшие фрагменты). Под названием «Гомеровские гимны» существовало собрание из 33 гимнов богам. Огромную работу по собиранию и уточнению рукописей поэм Гомера проделали в эпоху эллинизма филологи Александрийской библиотеки Аристарх Самофракийский, Зенодот из Эфеса, Аристофан из Византия (они же разделили каждую поэму на 24 песни по числу букв греческого алфавита). Стало нарицательным имя софиста Зоила (4 в. до н. э.), прозванного за критические высказывания «бичом Гомера». Ксенон и Гелланик, т. н. «разделяющие», высказали мысль о возможной принадлежности Гомеру только одной «Илиады»
В 19 веке «Илиада» и «Одиссея» сравнивались с былинами славян, скальдической поэзией, финским и германским эпосом. В 1930-х гг. американский филолог-классик Мильман Пэрри, сопоставляя поэмы Гомера с живой эпической традицией, еще существовавшей в то время у народов Югославии, обнаружил в гомеровских поэмах отражение поэтической техники народных певцов-аэдов. Созданные ими поэтические формулы из устойчивых сочетаний и эпитетов («быстроногий» Ахиллес, «пастырь народов» Агамемнон, «многоумный» Одиссей, «сладкоречивый» Нестор) давали возможность сказителю «импровизируя» исполнять эпические песни, состоявшие из многих тысяч стихов.
«Илиада» и «Одиссея» всецело принадлежат многовековой эпической традиции, но из этого не следует, что устное творчество анонимно. «До Гомера мы не можем назвать ничьей поэмы подобного рода, хотя, конечно, поэтов было много» (Аристотель). Главное отличие «Илиады» и «Одиссеи» от всех остальных эпических произведений Аристотель усматривал в том, что Гомер не развертывает свое повествование постепенно, а строит его вокруг одного события, — в основе поэм лежит драматическое единство действия. Другая особенность, на которую также обратил внимание Аристотель: характер героя раскрывают не описания автора, а речи, произносимые самим героем.
Язык гомеровских поэм — исключительно поэтический, «наддиалектный» — никогда не был тождествен живой разговорной речи. Он складывался из соединения эолийских (Беотия, Фессалия, остров Лесбос) и ионийских (Аттика, островная Греция, побережье Малой Азии) диалектных черт с сохранением архаического строя более ранних эпох. Метрически оформлял песни «Илиады» и «Одиссеи» уходящий корнями в индоевропейское эпическое творчество гекзаметр — стихотворный размер, в котором каждый стих состоит из шести стоп с правильным чередованием долгих и кратких слогов. Необычность поэтического языка эпоса подчеркивали вневременной характер событий и величие образов героического прошлого.
Сенсационные открытия Г. Шлимана в 1870—80-х гг. доказали, что Троя, Микены и ахейские цитадели не миф, а реальность. Современников Шлимана поразили буквальные соответствия ряда его находок в четвертой шахтовой гробнице в Микенах с описаниями Гомера. Впечатление было столь сильным, что эпоха Гомера надолго стала ассоциироваться с периодом расцвета Ахейской Греции в 14—13 вв. до н. э. В поэмах, однако, прослеживаются также многочисленные археологически засвидетельствованные черты культуры «героического века», как например, упоминание о железных орудиях и оружии или обычай кремации умерших. В плане содержания эпосы Гомера заключают в себе множество мотивов, сюжетных линий, мифов, почерпнутых в ранней поэзии. У Гомера можно услышать отголоски минойской культуры, и даже проследить связь с хеттской мифологией. Однако основным источником эпического материала стал для него микенский период. Именно в эту эпоху происходит действие его эпопеи. Живший в четвертом столетии после окончания этого периода, который он сильно идеализирует, Гомер не может быть источником исторических сведений о политической, общественной жизни, материальной культуре или религии микенского мира. Но в политическом центре этого общества Микенах найдены, однако, предметы, идентичные описанным в эпосе (в основном оружие и инструменты), на некоторых же микенских памятниках представлены образы, вещи и даже сцены, типичные для поэтической действительности эпопеи. К микенской эпохе были отнесены события троянской войны, вокруг которой Гомер развернул действия обеих поэм. Эту войну он показал как вооруженный поход греков (названных ахейцами, данайцами, аргивянами) под предводительством микенского царя Агамемнона против Трои и ее союзников. Для греков троянская война была историческим фактом, датируемым
Сопоставление свидетельств гомеровского эпоса с данными археологии подтверждают выводы многих исследователей о том, что в своей окончательной редакции он сложился в 8 в. до н. э., причем древнейшей частью эпоса многие исследователи считают «Каталог кораблей» («Илиада», 2-я песнь). Очевидно, поэмы созданы не одновременно: «Илиада» отражает представления о человеке «героического периода», «Одиссея» стоит как бы на рубеже иной эпохи — времени Великой греческой колонизации, когда расширялись границы освоенного греческой культурой мира.
Для человека эпохи античности поэмы Гомера были символом эллинского единства и героизма, источником мудрости и познания всех сторон жизни — от военного искусства до практической морали. Гомера наравне с Гесиодом считали создателем всеобъемлющей и упорядоченной мифологической картины мироздания: поэты «составили для эллинов родословные богов, снабдили имена богов эпитетами, поделили между ними достоинства и занятия, начертали их образы» (Геродот). По мнению Страбона, Гомер был единственным из поэтов древности, кто знал почти все об ойкумене, о народах, ее населяющих, их происхождении, образе жизни и культуре. Данными Гомера как подлинными и заслуживающими доверия пользовались Фукидид, Павсаний (писатель), Плутарх. Отец трагедии Эсхил называл свои драмы «крохами от великих пиров Гомера».
Греческие дети учились читать по «Илиаде» и «Одиссее». Гомера цитировали, комментировали, объясняли иносказательно. Чтением избранных мест из поэм Гомера призывали исправлять души философы-пифагорейцы. Плутарх сообщает, что Александр Македонский всегда имел при себе список «Илиады», который хранил под подушкой вместе с кинжалом.
Китайцы ценили слабость не меньше силы
Находя в ней ценность, сила вызывает восхищение, а слабость вызывает любовь
Что ценнее не известно, кому что нравится
По этому люди всегда будут разделены, по своим
Предпочтениям
У меня есть крылья. Только они сломались. Они есть, просто не работают. Что-то в них хрустнуло. Деталь какая-то. Надо её заменить. Тогда они починятся и я полечу.
Любовь — это не война. А если война — то при чем тут любовь?
Страница одна тысяча девятьсот восьмая:
ты.
Где-то Ад слегка отступил от Рая,
от темноты,
лезвие отскочило и
просит руки твоей,
тьфу-ты, ведь я любила,
решись-убей,
рок расщепляет душу, но не меня,
если закон нарушу-добавь огня,
искры вонзятся в скулы,
мы будем жить!
через клеймо простуды
любовь вершить…
Страница одна тысяча девятьсот девятая:
Ты!
Ольга Тиманова «Шелест слогов»
Небо упруго мое изнутри
Силой болящего сердца.
Может заплакать, огонь усмирив,
Или в слезах рассмеяться.
Если смотреть, как плывут облака,
Слушать, как шепчутся ветры,
Небо тоскует — не сильно — слегка,
Для остальных незаметно.
Небо похоже моё на других, —
Как-то сказали — Не спорить…
Спорю: — Чудесное что-то в груди.
Что-то совсем не простое…
В чём-то похоже, а в чём-то и нет,
Чувствую, что вы, ей-богу!
Не убедите меня, это бред,
С этим — конец диалогу!
Больно.
Но всё же…
Зачем-то живу.
Громко, наивно, надрывно…
Небо любовью вчера назову,
Верой сегодня и тылом.
Небо бездонно моё и всегда
Столько в нем нежности —
Трачу —
Всё прибывает, вовек не раздать.
Но не могло быть иначе…
Странно.
Живу.
Всё живу и живу,
Долго.
Но кажется — мало.
Сколько удержит меня на плаву
Небо?
Не знаю.
И ладно.
Хочешь? Тебе я его подарю.
Росчерк оставлю на память.
Молча на небо твоё посмотрю.
С Богом! Вздохну и растаю.
— А что такое рай?
— Это такое место, где мы ещё не родились.
Снова выплыли годы из мрака
И шумят, как ромашковый луг.
Мне припомнилась нынче собака,
Что была моей юности друг.
Нынче юность моя отшумела,
Как подгнивший под окнами клен,
Но припомнил я девушку в белом,
Для которой был пес почтальон.
Не у всякого есть свой близкий,
Но она мне как песня была,
Потому что мои записки
Из ошейника пса не брала.
Никогда она их не читала,
И мой почерк ей был не знаком,
Но о чем-то подолгу мечтала
У калины за желтым прудом.
Я страдал… Я хотел ответа…
Не дождался… уехал… И вот
Через годы… известным поэтом
Снова здесь, у родимых ворот.
Та собака давно околела,
Но в ту ж масть, что с отливом в синь,
С лаем ливисто ошалелым
Меня встрел молодой ее сын.
Мать честная! И как же схожи!
Снова выплыла боль души.
С этой болью я будто моложе,
И хоть снова записки пиши.
Рад послушать я песню былую,
Но не лай ты! Не лай! Не лай!
Хочешь, пес, я тебя поцелую
За пробуженный в сердце май?
Поцелую, прижмусь к тебе телом
И, как друга, введу тебя в дом…
Да, мне нравилась девушка в белом,
Но теперь я люблю в голубом.
Наверное тебе доподлинно никогда не будет известно, счастлив ли ты в полной мере.
О чём в стихах поют поэты?
О том, о чём молчат уста.
Здесь сокровенные секреты
В строках раздеты до конца.
Здесь томных дум души обитель,
Безумных мыслей цитадель.
И каждый сам здесь воплотитель
Своих причудливых идей.
Здесь, обнажив свои секреты
Под властью чистого листа,
Поют влюбленные поэты
Про сердцу близкие места.
Поют они о наболевшем,
О чувствах, что волнуют кровь.
Поют о мире нашем грешном
И проповедуют любовь.
Поют в стихах о том поэты,
О чём не скажут их уста.
В строках до ниточки раздеты
Под властью белого холста.
Раннее утро. Балкон. Свежесть.
Из прошлого: под балконом юный кавалер «высвистывает» меня на улицу.
Сегодня: над балконом, в кроне дерева, присутствие молчаливого Бога…
В смерти есть смысл. В жизни — нет.