Бунт — это мое. Пишу слитно не с глаголами, делю на ноль, на концерте Кадышевой вожу хороводы в обратную сторону.
Протру я лысину платочком не спеша
И запоет от вдохновения душа.
Себе я очень даже мудрым покажусь.
Своей я лысиной несказанно горжусь!
В ней отражаются и солнце, и луна.
От ее блеска бабы сходят все с ума.
Они в нее, как в свое зеркало глядят.
От страсти бешеной меня порвать хотят.
А мужики мне все завидуют вокруг.
Подстригся налысо на днях мой лучший друг.
Он очень хочет быть похожим на меня,
Природы чудо — это лысина моя.
В поезде женщина ела
копченых карасей. Они очень вкусно пахли, эти караси горячего копчения. Она сидела у окна и закусывала карасями. Их много было! А усатый мужчина смотрел на карасей и слюнки у него текли. Он немножко на кота походил, на худенького кота. А дама — на упитанную приятную кошечку. И этот мужчина не выдержал и попросил: «можно мне попробовать кусочек рыбки?». Дама оторвалась от очищения карасика, — она их на газетке аккуратно чистила, — и воскликнула: «Конечно! Конечно, берите! Вот этот самый жирненький! Самый вкусный! И простите меня, я не угостила!». Эта женщина была добрая и щедрая. Просто она ехала в тревоге и тоске; она рассталась с одним человеком. И ела, не ощущая вкуса, эту рыбу, которую второпях купила на своей станции. Газету купила и рыбу. Ела без хлеба; есть-то надо. И едва сдерживала слезы. Ничего вокруг не замечала…
И мужчине дали рыбы. А он хлеб достал и пирожки, стал угощать. И они стали чай пить из стаканов с подстаканниками. И заговорили. И стало полегче. Хорошо стало. Хотя можно обвинить женщину: зачем она не догадалась угостить дяденьку? Или дяденьку обвинить: зачем он унизился и попросил? Это неприлично! А это просто жизнь. Просто отношения. Иногда люди просто не видят и не замечают друг друга; у всех полно проблем и переживаний. И можно заговорить. Угостить или попросить кусочек. Или сказать что-то хорошее. Просто сказать — я здесь! Вступить в общение… А женщина-кошечка с усатым мужчиной так и ехали мирно. И негромко беседовали. И все было хорошо, правильно. Как и должно быть между людьми.
Затрепыхалась крыльями,
Цепляясь за «живу»…
Всё думала: «Я сильная!»,
Но оказалась тут,
Где силы тают в прошлое,
Где ноют без конца
О гранях и возможностях
Чужие голоса.
С надеждами-обманами
В обнимку мчалась, динь! —
Звенело сердце, балуясь
И балуя наив
Примчалась. вот я — вызрела.
Желаю. Мне должны
За годы злые зимние,
За слезы, вёсны, сны…
Красивая и гордая
(Сама, не смей, держись…).
Ой! Счастье раньше роздано,
Осталась «просто жизнь»
И крошечное — «верую»,
И нудное — «судьба»…
— Но что не так я делаю? Не знаю…
— Знаешь!
— Да?..
Узнал рецепт счастья. А толку? Нужны такие дорогие ингредиенты, что всё равно таких денег у меня нет.
Если не вдаваться в подробности, то однажды подробности так вдадутся в тебя…
Что за жизнь без лёгкой грусти?
И слезу пустить не вредно.
Вот тогда печаль отпустит.
Можно праздновать победу!
Мы грустим, друзей теряя,
Просто разошлись дороги,
Не услышим — «дорогая»,
В сказках — счастье в эпилоге.
В жизни всё чуть-чуть иначе,
Разорвать нить очень просто.
Не закрыл почтовый ящик —
Обеспечил к нему доступ.
Горло стянуто верёвкой,
Ограничен в кислороде.
Получилось так неловко.
Но жене был верен, вроде.
Виртуальное знакомство
Так обманчиво в реале.
Элемент есть вероломства.
Зла друг другу не желали.
Осёл в Парламент как-то избран был!!!
Но этим никого не удивил.
Напротив! Он, как я и опасался,
Отлично в колектив вписался…
Всё в мире проходит. Всё в мире прошло.
И, как говорится, травой поросло,
Великодержавной травою забвенья, —
Крушенье основ и другие явленья:
Бессмыслица зла и бессилье добра,
Скитанья и жизнь на авось, на ура,
А всё-таки как-то прошло, прожилось —
Порой на ура, а порой на авось.
Пусть зима будет только началом.
Началом пути. Причалом времён.
Мы на лодке, по узким каналам,
До причала. Вдвоём доплывём.
Мужики «убивают» самое нежное и доброе ещё в зародыше — этим своим грёбанным «не верю»…
Одно слово, как ложка дёгтя, портит всё. А ты не станешь развеивать его сомнения, твоё самолюбие уже задето. Более того — сделаешь всё для того, чтобы его недалёкий умишко убедился, что он все-таки был прав. Кто ищет подвох, неискренность, предательство, тот их обязательно найдёт.
А ещё мужик любят такую игру — называется проверка. Включит ледяной душ из колкостей, устроит спектакль «кнут-пряник» — то полный игнор, то снисхождение… Особо изощрённые втянут в это дело друзей — мол давай проверим, устоит ли она перед соблазном. И ты не устоишь — не потому что слаба или хочешь быть нужной кому-то. А потому что всё прекрасное, что могло случится, уже отравили с самого начала эти тупым «не верю»!!
Лежала Ирка на скамейке!
Лежала Ирка на скамейке!
Травы касалась грудь, что справа!
И грудь, что слева, канарейкой,
Соском, в траве, сверчков клевала!
И бедра свесились, как крылья!
И щеки землю доставали! -
Здесь все в селе такими были,
Мужчин в два счета возбуждали!
А если вправду, то на теле,
Могли пол взвода притаиться!
Кузнец Михайло, две недели,
Был скован где-то в ягодицах…
Дивитесь парни! (Что вы ржете?)
Она могла, на вопли мужа,
Одной рукой найти в болоте
И вырвать «Кировец» на сушу!
При всем, при этом в бабе милой,
Все блудни видели Джоконду!
И поле вспашет без кобылы
И выжмет сок, как анаконда!
Спросила Ирка: — «Хочешь страсти,
В безумных позах, раз за разом?»
Но я, на цыпочках, без здрасте,
Бежал от чертовой заразы!
Лежала Ирка, скинув платье!
И грудь и бедра зазывали…
В голодный год за куль картохи,
Разок сходил, доселе хватит!
Джемчужины в масле.
В траве не редкой, а в густейшей
со своею примадонной августейшей
всегда любой готов я выполнить подряд,
причём и с удовольствием, и много дней подряд.
Он её обидел непечатной мыслью.