В человеке естественны только инстинкты.
Остальное — искусство
Навеяло рассказами про Одессу.
Кафе у пляжа Ланжерон, многодцать лет назад, мы с другом заказываем себе на завтрак блинчики и кофе.
На вопрос:
— Скажите пожалуйста, а как быстро это всё можно сделать, — получаем ответ:
— Мальчики, у нас очень хорошая еда. Поэтому мы всё делаем… очень медленно.
И причем, не обманули!
Идеальная жена — «смесь» нежной панны и боевой подруги.
В зависимости от обстоятельств…
Признание в любви — за гранью безрассудства.
Красивые слова, мелодия души.
Признание в любви — великое искусство
Звучанья двух сердец, готовых согрешить.
Признание в письме, ночная серенада,
Воздушный поцелуй, отправленный в ответ.
Кто любит — от любви не требует награды.
Услышишь слово «да», или услышишь «нет».
Признание в любви — тревога ожиданья
Божественных минут сплетенья робких рук.
Признание в любви: и первое свиданье,
И страстные слова, и поцелуя звук.
А каждый стих любви — конечно совершенство.
Написан он душой, пытающейся петь.
Боритесь за любовь. Какое же блаженство,
Зажечь костер любви и на костре сгореть!
Я отпущу тебя от себя, но не отпущу тебя из сердца.
Если у взрослого человека в одном месте шило, то это уже навсегда.
Черчилля звали Уинстоном, но он был Мальрборо.
Приятель у меня профи по всякой там ботанике. Середина лета, идем мы с ним по рынку, кругом куча торговцев, все пытаются что-то продать. И одна бабка заманивает нас:
— Берите мою картошечку, на своем участке выращивала, своими руками, с любовью, для себя ведь.
Приятель, оглядев клубни, говорит:
— Надо брать. Так мы хоть немного поможем этой бабуле. У нее участок очень далеко.
Интересуюсь:
— Ты знаешь эту бабку?
Отвечает:
— Нет. Я знаю этот картофель, он из Египта.
Победа не всегда за тем, кто прав.
Российские либералы — генетические нечистоты.
Ты устала, моя дорогая.
Вон и день за окошком утих, —
Незаметно туманом растаял
На пушистых ресницах твоих.
Я укрою тебя одеялом
Из моих самых лучших стихов,
Чтоб теплее под ним тебе стало,
В них добавлю я ласковых слов.
Буду ночью сидеть у кровати,
Любоваться твоей красотой.
Нежно пальцы твои целовать я,
Чтоб никто не нарушил покой.
Занавешу я шторой окошко,
Чтоб луна не могла помешать.
Буду гладить родные ладошки,
Нежно губы твои целовать.
Я души в тебе, милой, не чаю,
И на сердце от чувства горит.
Пусть тебя эти чувства качают
В колыбели до ранней зари.
Ты устала, моя дорогая?
Эта ночь лишь для нас для двоих…
Вот и вечер туманом растаял
На тревожных ресницах твоих.
«На что похожи облака?»
Спросил меня мой сын слепой.
Я б объяснил тебе, но как?
Ведь ты не видишь, мой родной.
«Ну, объясни хоть как-нибудь,
Я, как и все, хочу всё знать.
А, правда, что они плывут,
И могут быстро исчезать?»
Да, это правда, облака
Бывают разные, сынок:
Вот это — будто бы река,
А это — сена пышный стог.
Вот, это — сети рыбака,
А это — словно серый волк.
«Ну, папа, что же ты умолк,
И у тебя дрожит рука?»
Тогда я сыну не сказал,
Что туча чёрная одна
Похожа на его глаза,
С очками, как ночная мгла.
«На что похожи все цвета?»
Спросил меня мой сын слепой.
Я б объяснил тебе, но как?
Ведь ты не видишь, мой родной.
«Ну, объясни хоть как-нибудь.
Я, как и все хочу всё знать,
А, правда, что они цветут,
И не могу я их понять?»
Вот — это красный цвет, сынок,
Он так горяч, как кипяток.
А это — белый цвет, он так красив,
Он, словно бы, холодный лёд.
А осень золотом полна,
Она, как мать твоя, добра.
Трава зелёная сама,
Напоминает мне тебя.
Тогда я сыну не сказал,
Что чёрный цвет ему знаком.
Ведь он не видит ничего,
И для него черно кругом.
И чего здесь такого —
поучиться у молодого.
Ценность не в том, что сед,
а может ли уберечь от бед.
Клетка за клеткой,
Буква за буквой.
Кинешь монетку,
Завертится кругом.
И загадай ты
Орел, либо решка,
И, если орел —
Твоя белая пешка.
Земля идет кругом,
И к солнцу орешка,
А ночью орлом
Черная пешка.
Так, что же за ферзь,
Все кругом тут крутит?!
Меняет на черную мерзь,
Ладьи съедает, кони мутит.
Война за войной…
Так черное с белым.
И мир весь больной,
Покрыт дымом серым.
Пешие, конные,
Слоны и туры…
К шахматам склонные
Тиранной поры.
Пешки свои же
Идут в лагеря…
Царей, королей же
В рокировке хранят.
Древние шахи
Игру привезли.
Сегодня же взмахом
Курки навели.
И бьют, и сжигают
Своих и чужих.
Цари же пытают…
Терпи, не тужи.
И нынешний мир
На шахматы склонен.
Ферзь строит тот пир,
А царь за колонной,
Колонной цементной,
А царь — он же кукла,
Хотя неприметной…
Уж власть вся протухла.
Тысячи лет, что вели тем путем,
Цари за ферзями стояли.
Не вечна игра, и в короб сберем
Пешки, туры, слоны с королями.
21 мая 2013 года.
Разбитая натура
Валяеться гнилой банан
Его мухи досаждают
Прогнившие кокосы
От малярии не удрать
Дикий звук
Прелести натуры
Бой носорогов
Облитый ананас
Вот это жара
Африканка
Ты едешь укутанный
В пустынную охоту
За дикостью натуры
По ходу пьесы
Гимн охоты сочиняешь
Готовишься стрелять
Но вот, Омах !
Забыть потроны
Вот это
Ведь жара
Душит цельсий
Покорность фаренгейта
Не рай, утех
А насажденье
Спасает Фито — Терпкость
Ройбоша с жэньшэйнем !!!
Удивленный … наслажденьем …