Растворяюсь в чувствах не замечая ничего вокруг…
Лишь глаза в глаза и тело обжигает при каждом прикосновении рук…
«Вы действительно хотите удалить переписку с этим человеком?
-Да.»
Любовь искали и не находили… Любовь теряли и не берегли…"Любовь не существует" люди говорили, а сами умирали от любви. Всё кончено. И не вернутся вновь те встречи, что ждала и избегала, те мысли и та близость, что пугала, и сладкие надежды на любовь. Как часто мы имеем не ценя и ценим только то, что не имеем. Завидуем другим, себя жалеем в своих проблемах ближнего виня. Не думая, как просто потерять всё то, что нам подарено судьбою. Мы рушим счастье собственной судьбою и пробуем осколки подобрать. Мы действуем смелее и глупее. Разлука не доставит удовольствия. Не чувства мы теряем, а спокойствие. Себе при этом делая больнее. Легко советовать другим, легко судить… Чужая жизнь проходит стороной, своя - туман, где холодно одной. Но несмотря на это, нужно жить… Хочу, чтоб ты меня забыл. Молюсь об этом, как о чуде… Тогда мне не хватило сил сказать тебе, что «нас» не будет. Ты знаешь- больно уходить, когда ещё чуть-чуть, но любишь… Безумно хочется забыть, но …
ведь я боюсь твоей потери больше всего на свете.
У каждой из нас есть тот самый, после которого и началась тяга к этим ванильным соплям.
Ты тот, который в небе тучи разогнал…
И посадил в душе прекрасные цветы…
Ты тот, который мои звёзды зажигал…
И сразу подарил волшебные мечты…
Ты тот, кто согревал, когда я замерзала…
И знойным днём меня ты нежно освежал…
Ты тот, о ком всегда так долго я мечтала…
И с неба солнце, зажигая, мне достал…
Ты тот, которого так долго я всегда искала…
И так обрадовалась я, когда тебя нашла…
Ты тот, которому я о любви всё рассказала…
Ты тот, которого я искренне любить могла…
Ты тот, кто разбудил меня от сна случайно…
И я от счастья, словно бабочка порхала…
Ты тот, который говорил всегда необычайно…
И неземной любовью сразу вся я расцвела…
Ты тот, которого послала мне моя судьба…
Не зря так долго я тебя всегда искала…
Ты тот, которого теперь я не забуду никогда…
Ты тот, о ком лишь постоянно я мечтала…
Ты тот, кто к сожалению моим не будет…
Ты тот, которого всю жизнь свою искала…
Ты тот, который очень быстро всё забудет…
Ты тот, но только жаль, что жизнь пропала…
Как же всё-таки странно бывает на свете,
Мы не знали, что мы будем вместе.
Мы искали друг друга на этой планете,
И всё же нашли!
Сначала мы не верили, Потом уже задумались,
А в друг мы потеряем. то что мы всю жизнь искали.
Тебе понравилась улыбка, а мне твои глаза,
И начанались встречи и каждый день звонки.
Тебе хотелось нежности, а мне любви твоей,
И много раз мы виделись, были вместе мы всегда.
И полюбили друг друга, Ты за улыбку, я за красивые глаза!!!
Сначала были трудности, но не отступили мы назад,
Потому что верили друг другу, в искрение слова.
Слов много было сказанно, Они сиграли свою роль…
Раскрыли душу полностью, не врали ни когда,
Отдавались чувствам полностью, ласкали нежно!
Ждали встречи скорей…
Если честно. я без тебя не смогу прожить, Не любя тебя!!!
Мне нужен только ты и глаза твои!
Я с тобой как за каменной стеной, защитник мой!
Люби меня. прошу тебя. Люби так нежно, как не любил ты ни когда!!!
Я обещаю честно, что люблю тебя сильней, никогда не забуду нежность твою!
Яне покину ни когда твои безумные глаза,
Прошу лишь об одном не разбивай мне сердце. Я не вынесу этого!
Стобой готова я на всё, Куда угодно я пойду за тобой.
Пойдут не подумаю, Куда же я иду???
Иду к тебе лишь одному, к тебе любимому,
К тому любимому который мне так дорог,
Что жизнь свою отдам, чтоб быть с тобою вместе.
Хоть здесь, хоть там мне всё равно.
Знаешь-это сумашествие, когда тебя со мною нет.
Когда ты где-то далеко, когда считаешь дни до встречи,
Когда-когда увижу я опять? Твои красивые глаза.
И вот ты здесь, сейчас со мною рядом!
И я не знаю. как тебе сказать! Что я ждала тебя,
Что просто на просто люблю тебя!
Как передать тебе все те чувства, которые в душе моей!!!
Те чувства сильные. Глаза мои в тебя влюблёные,
А сердце просто рвёт на части. от счастья что ты рядом.
Я чувствую твоё дыхание, и сердца стук…
Что ты так счастлив, что я рядом…
Что ни куда я не уйду!!!
И вот садится солнце и наступает ночь…
И этой ночью лунной мы зазжём любви ОГОНЬ…
Тела коснуться друг об друга, в поцелуях мы летим.
И те прикосновения нежные мы будем помнить, как сейчас.
Твои движения плавные, касаются груди.
Я вся горю от страсти, нашей любви.
Сегодня ночью нам не куда спешить…
ХОЧУ Я НАСЛАДИТЬСЯ ПРИСУТСТВИЕМ ТВОИМ!!!
Люди не показывают чувств.
То, что с болью справиться не могут.
То, что так накатывает грусть.
И опять комок подходит к горлу.
Люди часто держат все в себе.
Держат все обиды и волнения.
Держат свое горе о судьбе.
Держат даже все свои сомненья.
Люди так боятся быть одни.
Никого не видеть никогда.
Одному все ночи, даже дни.
Одному влюбляться в поезда.
Люди ненавидят умолять.
Но у Бога помощи попросят.
Люди не научатся прощать.
За грехи прощения уносят.
Люди знают «больно» наизусть.
Они знают полностью тревогу.
Люди не показывают чувств.
То, что с болью справиться не могут
-Марковин! - выкрикнул громко сержант, устало стоя на плацу в тридцатиградусную жару. Кепка была сдвинута набок, а на лице проступили капельки совсем прозрачного пота.
-Я! - раздалось где-то в строю.
-Выйти из строя!
-Есть! - снова донеслось из ровных колон солдат.
Совсем не соблюдая строевой устав, солдат, расталкивая остальных, вышел вперед и встал между сержантом и строем.
- Рядово… - хотел было доложить боец.
-По приказу командира полка, сегодня убываешь в пожарную часть дивизии в казарму номер семнадцать. Бегом собрать вещи и к старшине в каптерку.
-Разрешите выполнять?
-Свободен. - совсем нехотя, выдавил из себя сержант.
Солдат вяло пошел в сторону казармы, шаркая подошвами по горячему асфальту.
- Я сказал бегооом! - заорал сержант на весь плац.
- Есть. - еле-еле ответил солдат и совсем не прибавил ходу.
- Ну, Морква, совсем обнаглел. - почти шепотом сказал сержант.
- Равняйсь! Смирно! - громко раздавалось над плацем.
Солдат шустро поднялся шестью пролетами ступенек и оказался на четвертом этаже казармы. Входя в расположение роты, он демонстративно, перед дневальным, снял кепку и выполнил какой-то реверанс, отводя руку с кепкой в сторону, а левую ногу, завел за правую.
- Пока, амиго!
- Костян, ты чего? - в недоумении ответил дневальный.
- Не поминайте лихом. Кошка бросила котят, пусть…
- Марковин! Ко мне! - прервал беседу сиплый, командирский голос.
- Есть товарищ прапорщик! - он подбежал к прапорщику и ухмыляясь начал:
- Товарищ прапорщик, рядовой Марковин по вашему приказу…
- Тьфу! Давай быстро постельное сюда, собери мыльно-рыльное и дуй в семнадцатую, там тебя уже ждут.
- Сер, есть, сер! - выпалил рядовой, и резко развернулся на сто восемьдесят градусов.
Он пошел вдоль широкого центрального прохода казармы, засунув левую руку в карман, а правой, подкидывал флягу, которая висела на ремне, напевая какую-то мелодию. Содрав с кровати постельное белье, он уложил его в наволочку. Затем достал из-под кровати, черные как уголь армейские тапки, расстегнул ремень и нацепил их на него. В левую руку он взял застиранную до дыр наволочку, а в правую, зубную пасту, щетку, крем для и после бритья, а также перекинул через плечо два серых-серых от старости «вафельных» полотенца. Сдав белье и полотенца прапорщику, он получил взамен совсем новенькие вещмешок, мочалку и брусок банного мыла, с символическим названием «Дельфин».
Он стоял перед дверью, которая раз двести была перекрашена, и казалось, что она не деревянная, а целиком вылита из краски. На двери красовалась табличка, где было написано: «Начальник пожарной службы гарнизона - подполковник Трубарь В.П.». Он неуверенно постучал, и приоткрыв дверь, всунув туда как страус голову, спросил:
- Разрешите?
- Входи. Кто такой?
- Рядовой Морква, ой, это, Марковин! - путаясь, сказал он.
- Так б***ь, Морква или Марковин? - нахмурившись, и всем своим видом, как бы угрожая, спросил подполковник.
- Марковин, товарищ подполковник! - резко и звонко, как удар хлеста, отщелкнул солдат.
- А, ясно. Хорошо, распоряжение сюда давай. - как бы противясь, сказал старший по званию. Солдат протянул ему бумажку, распечатанную на почти туалетной бумаге, с огромной подписью и блеклой печатью.
- Свободен.
- Разрешите идти? - вытянувшись по стойке «смирно», проговорил солдат.
- Иди, и не просто иди, а иди на х**! - пялясь в бумажку, скомандовал подполковник.
Вот она, новая жизнь, на новом месте, хотя какое же оно новое, дивизия все та же, только командование да казарма другие. Как листья с деревьев, опадали листки календаря. Наступила зима, и все покрылось белым, совсем пушистым снегом. Только черные, прямые линии дорог и дорожек нарушали эту белизну. Даже голые деревья, как бы укутавшись, стояли облепленные снегом.
Он вальяжно сидел в курилке, задрав ноги на лавочку. Шапка болталась на самом краю макушки, а ремень и вовсе лежал рядом. Медленно затягиваясь и выдыхая густой-густой не то пар, не то дым, он всматривался в свои ботинки, как бы пытаясь рассмотреть в их блеске, свое отражение. Докурив, он заложил сигарету между средним и большим пальцем и с силой швырнул ее за пределы курилки. Мороз жег щеки, которые стали совсем розовыми. Вскочив, он потопывая, пошел к казарме, на ходу застегивая ремень. Он зашел в казарму, где было светло и тихо. Снял шапку и несколько раз высоко ее подбросил, игриво подхватывая на ходу. Подойдя к каптерке, он прислушался, а потом резко дернул за ручку двери и на все горло завопил:
- Оба-на, военные! Че за дела, отцы?
- Да все нормально, товарищ солдат! - почти одновременно вскочив от испуга, сказали два солдата.
- Кому звоним? Кого хотим? - ехидно спросил солдатик, сгорбившись и подвигая указательным пальцем шапку на самую макушку, пытаясь голосом и интонацией скопировать закоренелого зека.
- Ну, это, племяннице. - неуверенно сказал один.
- Етить-колотить! - не успокаивался вошедший, приставив руки в боки.
- Сколько лет?
- Восемнадцать. - совсем замявшись отвечал солдат, виновато опустив глаза в пол.
- Боец, трубочку берем, дяде дедушке даем! - с загоревшимися глазами, сказал нарушитель покоя.
Солдат медленно протянул руку с мобильным телефоном, который раза в два был больше самой руки, а антенна, торчала как гвоздь, вбитый в доску.
- Олё! - делая ударение на первую букву «о», игриво проговорил солдат.
- Рядовой Морква на проводе, с кем имею честь говорить? - поинтересовался боец.
-Вот оно как, ну здравствуй, Юленька, коль не шутишь…
За спиной говорят, будто я себя попусту трачу,
Существую во вред для других и, конечно, себя.
Только мне наплевать, я уже кое-что в жизни значу.
Я уже научилась сжигать все мосты уходя.
Я прошла сто дорог, на сто первой меня не поймали,
Не прижали к себе и не крикнули как я нужна.
Всех, кто был так любим, без кого не могла… отобрали.
И теперь для меня никакая беда не страшна.
Я плыла за буйки, выходила за рамки, игралась.
Рисковала во всём, чем угодно могла пренебречь.
Потому что однажды совсем одинокой осталась,
Потому что уже мои игры не стоили свеч.
Чтобы что-то найти, нужно просто привыкнуть к потере.
Чтоб счастливою стать нужно привкус беды ощутить.
Семь кругов обойти на одной еле дышащей вере,
Я потом с болью в сердце суметь это все отпустить
Больно - это не страшно!!! Страшно, это когда совсем не больно!!!
Быть может, я однажды полюблю.
Нет, не тебя. Не лучше. Но - другую…
А ты подумаешь, что я ее целую
И те же фразы тихо говорю…
Быть может, я однажды полюблю.
Но, даже дикой страстью ослепленный
Я вижу мир, с тобою разделенный
И в небо цвета глаз твоих смотрю…
Быть может, я когда-то полюблю:
Искать твою улыбку - в незнакомых,
При встрече утопать в глазах бездонных,
Но вспоминать - стеснительность твою…
Но вспоминать запутанные речи,
Открытые таланты и миры -
Твои бесценные, бессмертные дары! -
Безумные и радостные встречи…
Быть может, я однажды полюблю,
Да так, как не любил иную…
Но даже если встречу я другую,
Тебя в любой черте я узнаю.
Войду в твою полночь кристаллами звёзд, кромкой инея,
Пусть завьюжит зима… пусть мороз беспощаден и груб…
Но мой поцелуй - заклинание страсти… алхимия…
Касание душ… да пожар пламенеющих губ…
Ведь выше небес, глубже моря любви ощущения…
И сменит экватор полярного круга черту…
Свершим танец рук, языков, даже сердцебиения,
Подарим друг другу весь мир, пол-вселенной, мечту…
Порханием бабочки пылкие чувствуй лобзания…
Интимные ласки… вкус кожи… цвет тела - холста…
На клеточном уровне каждый глоток осязания…
Я выжгу дыханьем ладони холодного льда…
Войду в твою полночь сквозь сон и лучи полнолуния…
Пускай всюду снег и пусть ветра рыдает свирель…
В святилище чувств мы забудем про благоразумие…
Прими мою нежность… нагую… как кофе в постель…
Здесь НИК царит, здесь нет имен и отчеств,
Здесь нежность строк, обиды и «прости»,
И суммы неизменных одиночеств,
Слагаются в приветливой сети…
Бежим от суеты обыкновений
Изломанной строкой который раз,
Чтоб ощутить палитру настроений
И утонуть в глазах, не видя глаз…
Довериться, болтать о сокровенном,
Не соглашаться, комплиментов ждать.
И строками разносятся по венам
Слова любви, как самый сладкий яд.
И запах от придуманной сирени
Заполнит сердце, где давно - зима,
Пять лепестков весенних вдохновений,
Сквозь монитор ворвутся к к нам в дома…
И клавиши стучат в сердечном танце,
И так неистово мерцает монитор
«Иду на Вы «- мне б губ твоих касаться
Сквозь расстоянья… Остальное - вздор!
Ты когда-нибудь слышал повисшее эхо желания?
Что в ушах застывает набатным трезвоном?
Разрывая на клочья контроль над сознанием
Сумасшедствием громких стонов?
Ты когда-нибудь чувствовал смерть в сплетеньи?
От того, что уже нету сил, но готов еще?
Когда нету дурацких табу и сомнений,
Когда в море эмоций идешь на дно?
Ты когда-нибудь слышал, как сердце сбилось?
Не ритмичным ударом: тах-та-та-тах.
Когда тело с душой воедино слилось?
Вот, что значит в любви.
Остальное-трах.