у моей Наташки такие ляшки,
у моей Наташки тиски ВО,
у моей Наташки не то, что у Клашки,
засасывает, нет спасу от нее.
Я хочу к тебе прижаться…
Тут интимом и не пахнет.
Это чувство, если в кратце,
Когда можно наслаждаться
Тем, что ты так нежно близок,
И запомнить дивный запах
Твоей кожи и парфюма.
Я живу в тех редких датах,
Когда мы на встречах сжатых
Упиваемся друг другом.
Мы - иллюзия, мы - тайна.
Всё что с нами - под запретом.
Я борюсь с собой отчаянно -
Не влюбиться бы нечаянно
Без взаимного ответа.
Держи меня! Держи, не отпускай!
Луна скользит, как яблоко на блюдце.
Я так хочу тебе вновь улыбнутся,
чтоб ты сказал: «Родная, не скучай!»
Держи меня! В потоке скоростей
твой дальний свет манит за перекрестки.
Ты - самый долгожданный теплый остров,
где прячусь я от мира и людей.
Держи меня минуты и года,
сердца опять срываются в объятья
и ночь с плеча сползает, словно платье.
- Ты будешь рядом?
- Только навсегда!
Распадается мир на июни, июли, и август,
на усталые рифмы под левым ребром.
И в обнимку с волной кто-то шепчет: «Я рядом останусь»
Отвечать за слова научились потом.
Ночь сжимается в кокон, как будто бездонная вечность.
Сны сбегают в рассвет, догоняя туман.
Лечит сердце любовь, откровенная чуткая нежность,
забываются слезы, печаль и обман.
Рассыпается миг на осколки желаний и звезды.
Гром и молния свято рождают дожди.
Ты же знаешь, вернуться обратно в надежду не поздно.
Я вернусь обязательно. Ты только жди.
Как странно - ты пришёл ко мне,
А я тебя почти забыла.
Ждала, надеялась, любила -
Теперь всё это как во сне.
Сейчас стоишь передо мной.
Да, ты немного изменился.
Стал старше, только что остригся,
Но уже видно - с сединой.
Ты говоришь - пришёл навек,
А я стою, как неживая.
Но знаешь, я теперь другая!
Совсем иной я человек.
Ты хочешь снова всё начать?
Ты осознал свои ошибки?
Ждёшь слова «да» или улыбки?
Но я могу лишь промолчать.
Ну, здравствуй, Питер! Я так скучала
по жарким летним твоим лучам.
Загара было безумно мало,
что льется радостью по плечам.
Встречай, мой город, я еду в гости
встречать рассветы вдвоем с тобой.
А сердце счастья упрямо просит,
что станет верной потом судьбой.
Пусть станет небо лазурно-низким,
пусть гаснут звезды, как светлячки.
А рядом будет любимый, близкий
и явью вспыхнут стихов мечты.
Я еду, Питер! Встречай улыбкой
большого солнца и без дождей.
Хочу исправить я все ошибки
и стать на вечность с тобой мудрей.
Лечит сердце костер тихим треском в усталом июле,
лечит мысли и чувства от всех устаревших обид.
Этот город к его старожилам немного ревную,
потому что со мною он преданно рядом не спит.
Он сидит, словно кот и мурчит дуновением ветра.
И так хочется вновь его мягко погладить рукой.
И не надо мне звезд, их мятежного яркого света.
В этом городе я обрела долгожданный покой.
И неважно, что дождь породнился со сказочным летом,
он смывает тоску, обнажая все чувства в стихах.
Здесь такое пьяняще-волшебное низкое небо.
Я его раньше видела только в несбывшихся снах.
Закончилось детство, рассыпались сказки,
Поблекли картины и кончились краски.
Мелки поменяла на тушь и помаду, -
Ты взрослая стала! И, значит, так надо.
Теперь ты боишься казаться малышкой,
Немного наивной и милой глупышкой.
Гуляешь полночи и строишь всем глазки…
Закончилось детство, рассыпались сказки.
Улыбнулся фонарь бесконечно июльской улыбкой,
проливая свой свет в океан петербургской ночи.
Заискрилась мечта по велению сказочной рыбки.
Небо шепчет душе: «Мы сегодня вдвоем помолчим».
И рассыпался свет на лучинки заветной надежды,
радость смело зажглась, словно дерзкий и жаркий костер.
Воздух сердце пьянит ароматом ночей сладко свежим.
Видно, стал очень добрым планеты и звезд режиссер.
Дышит в такт тишина в предвкушении грома рассвета,
чтоб гроза растворилась в объятиях капель дождя.
Это Санкт-Петербург. Это просто счастливое лето.
Хоть и плещется с сонного неба седая вода.
Я хочу пробежать по Невскому
босиком в тишине ночной.
Облака в поднебесье дерзкие
манят сердце в живой покой.
Я хочу, чтобы воздух с каплями
исцелял все мои стихи,
чтобы звезды взахлеб заплакали,
вспоминая свои грехи.
Я хочу, чтобы все желания
утонули в большой Неве,
чтобы вечное мироздание
оживало в хмельной волне.
Я хочу, чтобы город сказками
мне поведал все тайны снов,
а гроза пусть взорвется масками
всех несказанных раньше снов.
За всё, за всё тебя благодарю.
Избита строчка в сотнях повторений,
Но как еще в словах я претворю
Ту гамму чувства в каждом из мгновений,
Что провела с тобой и без тебя?
За всё, что было с нами и со мною,
И за твою судьбу, что без меня
Идет своей проторенной тропою.
За всё, за всё тебя благодарю…
Я хочу слушать сны Авроры
в переулках седых ветров,
чтобы все купола соборов
рассказали, что ты - любовь.
На мосту Поцелуев радость
пусть коснется украдкой губ,
чтобы нежность в сердцах осталась,
ласка - в теплых касаньях рук.
Я хочу, чтобы славный Питер
разукрасил мои мечты,
чтобы воздух грозою сытый
мне напомнил, что счастье - ты.
Твой город, словно лабиринт,
Меня опутал сетью улиц,
И я в снегу бреду, сутулясь, -
Вношу следов занятный принт.
До близлежащего метро
Рукой подать - две остановки,
А мне вдруг захотелось водки,
Такой, чтоб выжгла всё нутро.
Такой, чтоб с рюмки сразу вдрызг
И больше никаких терзаний,
Ни слёз, ни глупых притязаний,
И только в горле горечь брызг.
Забыться, сгинуть, переждать…
- Так боль не лечат, - шепчет город.
И, запахнув, потуже ворот,
Я продолжаю ковылять…
Переходами и переулками
бродит липкий озябший страх,
ищет в мыслях заблудших крах,
чтоб пугать позабытыми звуками
и показывать сны во снах.
Чтоб усталость капелями хлюпала,
чтобы холод пробрал до жил,
оставляя лишь блеск светил.
И на каждом заснеженном куполе
ждёт душа то метель, то штиль.
День за днём, как всегда непогожими,
ужас снова стучится в грудь,
пустота не дает уснуть.
Город кашляет эхом с прохожими,
забирая кого-то в путь.
прикоснись ко мне, но не к душе,
и потревожь везде целуя,
и воскликну я: о аллилуйя,
когда наездницей поскачешь в неглиже.