Вопрос не в том, может или нет, что-нибудь дать вам жизнь,
а в том, можете или нет принять вы.
Человек существует для себя, вот что значит быть человеком.
Он должен существовать сам по себе, не быть эксплуатируемым, манипулируемым, используемым, не быть средством.
Другой должен стать для вас таким же ценным, как вы сами.
Человек подобен собаке, привязанной к повозке; если собака умна, она бежит добровольно и этим довольствуется, если же она садится на задние лапы и скулит, повозка тащит её. Для выбора места не остаётся. Она должна принять волю рока и ни какой свободы…
Человек хорош, коль светел изнутри,
На блистательную внешность не смотри.
Если вы спокойны, весь мир становится спокойным для вас.
Это как отражение.
Всё, чем вы являетесь, отражается полностью.
Каждый становится зеркалом.
Каждый человек является счастливым обладателем уникального счастья!!!
Всё как будто уже было и со мною, и не раз:
время будто бы застыло, и я помню, что сейчас
вижу, слышу, ощущаю - всё знакомо, всё не вновь;
здесь я был, я точно знаю - удивлённо хмурю бровь…
Если спросишь: «Как узнал я?» - я не знал - я вспоминал,
чуть вперёд, чем происходит… Неизвестен лишь финал.
Что-то, значит, не свершилось - я пред выбором опять,
видно, раньше поспешил я и обязан повторять…
Ощутив волну восторга, благодарности поток
понял, - было чувство долга, и я сделал всё, что мог!
Сознается в вине только сильный. Скромен только сильный, прощает только сильный, да и смеется сильный, часто его смех - слезы.
Вряд ли во вселенной мы найдем существ интереснее, чем сам человек и чуда-удивительнее, чем сама жизнь.
Из дневника…
Здравствуй, ночь. Сегодня опять мы с тобой одиноки… Но никто не отнимет у нас право излить друг другу свое одиночество.
Бесконечно оно, неизбывно…
И нет ничего, чем мы делились бы охотнее. И нет ничего, от чего так настойчиво отказывались бы те, кому мы предлагаем свою долю.
Как хотел бы я всей душой полюбить свое одиночество! Но для этого должно оно быть хоть немного ласковее со мной. Сейчас же еще слишком остры его зубы и слишком длинны когти, как у Бемоля. Диким котом оно подходит ко мне. И чувствую я его горячее дыхание на своем лице. Вижу, как заглядывает оно мне в лицо, и жестоки его глаза.
На мои попытки отогнать его факелом дружбы презрительно фыркает оно. Что ему свет и жар! Даже усы не опалит ему мой факел.
Самое жестокое одиночество испытывал я как раз в кругу друзей.
Ловушки любви обходит оно далеко стороной. Что ему эти ловушки! Оно само мастер их расставлять.
И давно я не попадался в эти ловушки…
Где бы не был я, как бы не летала моя душа, воспаряя к самым облакам и опускаясь на самое дно пропасти - всегда чувствую я за своей спиной его когтистую лапу.
Не я властвую над ним, а оно надо мной. Оно входит в мой дом, как хозяин и господин мой. Тень его ложится на стены, и нет в мире тени более серой и более страшной.
Довольно урчит оно, видя тоску в моих глазах. И пока не насытится оно этой тоской, не уйдет на отдых. И даже когда показывает оно свою спину, мне рано вздыхать с облегчением. Вскоре я снова услышу, как оно царапает мою дверь.
Не прогнать и не одолеть его. Одиночество можно лишь полюбить и приручить через любовь к нему. Но хватит ли сил у моей души, чтобы полюбить свое одиночество? И как много времени должно пройти, прежде, чем эта кошка начнет есть из моих рук???
Проблема в том, что мы пассивны как эхо:
нас любят и мы вроде тоже,
видим, что нравимся кому-то и он нравится нам,
кто-то к чему-то тянется и нам надо!
Нас как бы и нет… мы копируем других.
С этим любое зеркало справится гораздо лучше нас.
Единственное, что требуется сейчас от каждого из нас, - это в мире тьмы нести лучик света.
Зажги свою маленькую свечу во тьме Вселенной, и она станет чуть менее темной.
Хотя, может быть, этого никто, кроме Бога, не заметит.
То, что понятно вам, может быть загадкой для остальных и заблуждением для вас.