Чтобы не возникало неловких пауз в разговоре, просто начинайте танцевать под воображаемую музыку. Быть психом лучше, чем быть скучным.
-не трогайте меня!
разве вы не видите, что я растрогана совсем другим человеком
Распахнулось пальто, словно не было пуговиц.
Ну скажи, разве так обнимают друзья?
Вот дыхание наше с тобой перепуталось…
Нет! Прости, мой хороший… Не надо. Нельзя.
Мы не виделись - верно. Соскучились - правильно.
Губы близко совсем… Поцелуем грозят…
Перепутались волосы, сбилось дыхание…
Отпусти, мой хороший! Не надо. Нельзя.
Ты готов запустить в меня фразой отточенной.
Отстранился чуть-чуть, нежно взглядом скользя.
Нет! Молчи! Если скажешь - всё будет испорчено.
Мы друзья, мой хороший. Не надо. Нельзя.
Друг-мужчина, друг-женщина - зыбки понятия.
Тут нельзя отступить на три слова назад.
Как опасны бывают такие объятия…
Мы друзья, мой хороший… Нам правда нельзя…
Встреча - сюжетом с большого экрана,
столик нас ждет в глубине ресторана,
ладони в приветствии - дерзко и странно,
но мы ведь не виделись тысячу лет.
И пара веков, чтоб на это решиться,
без подготовки - с тобой созвониться.
Сколько сейчас нам? Полвечности? Тридцать?
Сколько мы врозь умираем?..
- Привет.
- Привет. У тебя незнакомая стрижка…
- А ты не меняешься - стройная. Слишком.
И в шелковом платье - немного мальчишка,
такие же чертики пляшут в глазах…
- Как дети?
- Нормально. Как бизнес?
- Отлично.
Болтать о погоде, друзьях и привычках,
но только ни слова о главном - о личном -
глотать по слогам, чтобы вдруг не сказать.
Чтоб вдруг не сломаться, когда между делом
бретелька скользит по атласному телу,
когда замирают ресницы несмело
и нежно нога приникает к ноге,
когда разговор обрывается резко…
Бриллиант невозможного, редкого блеска…
- О чем это я? /о тебе/ О подвеске.
А камни - хранители старых легенд.
И в этом таится немало историй -
о силе стихий, что отчаянно спорят,
о теплом, далеком, мерцающем море,
о наших следах на прибрежном песке…
- Бриллиант?.. /равнодушно/ -
всего лишь подарок.
Я знаю, я помню - ни слова о старом.
О чем-то грустят саксофон и гитара,
и пульс камертоном им вторит в виске.
За темной портьерой скрывается вечер,
и в сумраке видеть становится легче,
мы пьем за удачу и новые встречи,
и память сочится по капле в вино…
- А помнишь тот поезд, купе иностранцев,
а помнишь перроны заброшенных станций,
и как невозможно хотелось остаться
на самой далекой…
- И самой родной.
Овал виноградины - темный и спелый.
Откуда такая внезапная смелость?..
Смущаться, краснеть и шутить неумело
над тем, что священно до самых глубин…
Молчать невпопад и неловко смеяться,
до хруста сжимая под скатертью пальцы…
- Что делать с разлукой?
- Ее не бояться.
Не верь в расставание. Просто люби.
Люби, не стирая поставленных меток,
ты помнишь, как я умоляла об этом,
и билась луна на кристаллики света
и рассыпалась по влажной траве…
- Я помню.
И время уходит в пространство.
Любимая, ближе! Любимая, здравствуй!
Так память становится нашим лекарством,
блуждая по руслу натянутых вен.
Ты помнишь, как ночь бушевала в долине,
и как мы будили змею кундалини,
и как на плечах наших линии лилий
приобретали знакомый рельеф,
ты помнишь, как мы прорастали друг в друга -
губами, дыханием, взглядом и звуком?..
Искрится шампанское радужной вьюгой,
и улыбается нам сомелье.
Своим делом человек должен заниматься так, словно помощи ему искать негде (Джордж Савил Галифакс)
Нормой действия человека должна быть справедливость.
Мы действительно сами выдумываем трагедию, чтобы как-то заполнить пустую жизнь.
Чак Паланик. Призраки
Порядочная женщина никогда не простит мужчину, которому она изменила.
Тобой управляет тот, кто тебя злит.
Наши праотцы трепетали перед громом и молнией, перед тиграми и землетрясениями; более близкие предки - перед саблями, разбойниками, мировыми болезнями и Господом Богом; мы же трепещем перед бумажками, на которых что-то напечатано, - будь то деньги или паспорт. Неандертальца убивали дубинкой, римлянина - копьём, средневековый человек погибал от чумы, нас же можно запросто умертвить куском бумаги.
Никогда не испытывайте угрызений совести из-за того, что вы думаете о своей жене. Она думает гораздо хуже!
Настоящая женщина, говорят, напоминает скрипку из Кермоны: возраст только увеличивает её ценность и улучшает её звучание…
Женщины считаются более глубокими существами. Почему? Потому что ещё никто не смог отыскать в них дно. Более того, о них даже нельзя сказать, что они мелкие.
Когда женщина становится учёным, обычно это случается из-за каких-то сбоев с её сексуальностью.