Поломала крылья о скалу неверья,
Думала поможешь - опалил мне перья,
Заломил мне руки и связал словами:
«Думала - другая, а теперь ты с нами.
Ты не птица больше, позабудь о небе,
Хочешь быть со мною - раздели мой жребий».
Покорилась силе и людскую долю
Приняла, как должность, не забыв про волю.
Пусть слова - решётки, пусть слова, как сети,
Только знай - крылаты будут наши дети.
… когда рушится всё, среди ложных ценностей остаётся одна лишь истинная: человек. Родной человек, с которым можно начать всё заново, среди пепелища. И если даже ты потерял всё, а его нашёл, это значит, что ты приобрёл гораздо больше, чем потерял.
Мы часто ссылаемся на судьбу, которая
как будто бы, что-то за нас решила. Но, правда в том, что мы сами выбираем: жить ли в мире иллюзий, рожденными нашими обидами и ошибками… Или оставить прошлое, и двигаться вперед… Иногда, этот выбор сделать очень просто. Хотя, чаще бывает наоборот.
Болезнь, разлуки, метеокапризы - ещё какие у судьбы сюрпризы?
Раньше я не верил в судьбу. Но чем дольше живу, тем мне понятнее, что мы далеко не вольны в выборе своей жизни. Жизнь ставит такие ситуации, в которых мы можем поступить только единственно верным для нас способом, так как другие решения для нас неприемлимы. Наш характер, наши взгляды, жизненные позиции, мечты и амбиции, воля, в совокупности это всё составляет нашу личность, уникальную для каждого. Сами того не осозновая мы пытаемся жить в согласии с самим собой, совесть-это как бы страж за нашими действиями, которая постоянно координирует наши поступки и действия. Мы говорим я живу так, как хочу, а на самом деле-так, на сколько нам позволяет наша совесть. Как бы нас не мотала жизнь, в конце концов рано или поздно мы все приходим к тому, к чему быть может нам придётся идти всю жизнь. Все мы ищем духовного спокойствия и благоденствия. И если вы его ещё не нашли, то у вас ещё есть будущее…
..А часы наши стрелки давно повернули вспять,
Измеряя деленьями чувства в уставшем сознаньи -
Это то, что уже у меня никогда не отнять,
Поселилось внутри и осталось пределом мечтаний.
Разобью зеркала - в них, как прежде, твои отраженья,
Соберу все осколки в кулак и до боли сожму.
По цепочке следов на песке и без капли смущенья
Я босыми ногами, как видишь, к тебе одному.
Я не чувствую боли, не слышу чужой мольбы,
А меня ведь зовут назад, говоря: очнись!
Решето моё сердце, как после в упор стрельбы,
Но я заново верю (!), свою проклиная жизнь.
И поверь, что никто никогда не сумеет понять:
Почему твоё имя во мне пробуждает дрожь.
Все слова, до сих пор не успевшие я сказать,
До тебя донесёт мною прОлитый серый дождь.
Вся аллея - как взлётная полоса,
ослеплённая желтыми фонарями.
На оси, разделяющей полюса,
ты стоишь, вслух ни слова не говоря, и хочешь верить: паденье - почти полёт,
даже если взлететь с полпути к вершине.
Но пока тот, кто нужен тебе, поёт,
равновесие мира ненарушимо:
нить судьбы будет словно морской канат,
змей не выпустит хвост из зубастой пасти.
Эта песня достигнет любого дна,
этот голос над каждой стихией властен,
эти струны не рвутся, слова не лгут.
Даже время в бессилии отступает
перед тихим, но твёрдым твоим: «могу»,
и его невесомым, как выдох: «знаю».
И пускай вам не быть никогда вдвоём -
не взлетит без руки и журавль бумажный.
Но пока тот, кто нужен тебе, поёт, -
ты живёшь.
Остальное - совсем неважно.
Босиком.
По еще не остывшим от страсти камням.
Искусав свои губы до крови, до лавы из сердца.
Отдаю обожженную душу на милость ветрам.
Я сгораю дотла…
А хотела всего лишь согреться.
Отвечая на каждый твой стон влажным громом с небес,
Хрупким голосом ночи, сошедшей сюда с Альтаира,
Каждый миг наполняется целой плеядой чудес:
От рожденья сверхновой звезды до падения мира.
Ни Везувий, ни Этна, ничто не сравнится с тобой!
Покоренный однажды вулкан все равно будет вольным!
Мои нежные просьбы, поросшие сладкой травой,
Умирают в огне.
Но я знаю - тебе тоже больно…
От подножия будней до самой вершины тебя,
Где позволено было гулять только хмурому ветру,
Я осмелилась БЫТЬ!..
И обыденный статус «нельзя»
Серым пеплом осыпал мою добровольную жертву.
Растревожились дни и разбились об оникс ночей…
Ты уснул на года… на столетия…
Может успею?!
Но чем дальше мои паруса, тем дышать горячей.
Я бегу от вулкана!
И лишь от себя не умею…
А давай мы забудем слова «все» и «каждый»?
Не про нас слово «было»…
И разница в том лишь,
Что у нас даже прошлого нет. Но однажды
В тишине скажет кто-то из нас:
«А ты помнишь.
Искушенность толпы, что давилась в партере?..
Не-соленность хлебов, не-ротация зрелищ!
Как слетались все зрители к нашей премьере,
А не к тихому счастью за нас…
Грустно… веришь?
А еще - ожиданье мальчишки-Июля…
Тот, что вырос из шортов зеленого Мая!
Ароматом свободы, мечты и пачули
Он влюбился в тебя!
Я его понимаю…
Помнишь наши стихи, с долькой ночи и с солью?
Поцелуи мои - россыпь из многоточий?
Рвется там, где болит…
Брошу слезное взморье
Палантином на плечи твои…
если хочешь?»
И когда ничего не останется, кроме
Полувытертых фраз на промокшей афише,
Наберу твой на память заученный номер,
Чтобы просто сказать:
«Я люблю тебя…
Слышишь?»
треть без него, треть волшебно и треть заочно.
(если сама так хотела, то - будь добра.)
у треугольных конструкций большая прочность.
и одиночество вкручено в позвоночник
каждого треугольничьего ребра.
но не накопится даже до половины
там, где тебе бы хотелось заполнить мной.
азимут сбит-перекошен. и полюс сдвинут.
(взгляд одержимого так прожигает спину,
что понимаю - не время к нему спиной.)
температура плавления ближе к стали:
не возникает сомнений, не липнет грязь.
разве вот именно ЭТО мы так искали???
…
только наивная девочка в зазеркалье
(господибоже, откуда ты там взялась?)
смотрит в упор беззастенчиво и бездонно.
ей же до счастья - полвыдоха. ладно, что ж.
…
пусть будет просто, поверхностно, наладонно!
мы всё равно уже оба за проведенной
линией между. которую не сотрешь.
Я гитару возьму, как бывало, как раньше, как прежде.
Непослушными пальцами тихо скользну по ладам.
Переборами струн возвращу позабытую нежность,
Одинокую душу на миг подарю Небесам.
Ах, как сердце болит, разрывается сердце, и мне бы Отложить инструмент, и забыть, и забыться, но я Обреченно играю волшебную «Лестницу в небо»,
Безрассудно ищу приоткрытый предел бытия.
Воплощается музыка…
Вверх устремились ступени.
Шепчет голос чужой: «Попроси у Него, не молчи…»
Да гордыня подводит, никак не упасть на колени.
Я в бездонную пропасть роняю от рая ключи.
Их уже не вернуть, и зачем, на какую потребу?
Всё за нас решено у богов на бегу, на беду…
…Обреченно играю волшебную «Лестницу в небо».
Ты ведь слышишь, любимая?
«…Слышу, любимый…
…И жду…»
Переездами… переходами…
Перелетами - будь, что будет -
Мы становимся эпизодами,
Эпизодами чьих-то судеб.
Растворяемся в титрах начисто,
Переходим в другое качество,
А потом уже в новом гриме
Обретаем новое имя.
Обретаем второе зрение,
Горьким опытом обрастаем…
Опасаемся повторения…
Но беспомощно повторяем
Строчки ровные слов заученных,
Эпизоды… моменты…случаи…
Лица новые, роли те же…
Настоящее… в жизни всё… реже…
Упиваемся несвободами.
(Ничего нет на свете слаще).
Притворяемся эпизодами,
Но тоскуем о настоящем…
…Накатилась глухая боль
Камнем, глыбой… никак не сдвинешь…
Это он - эпизод номер ноль.
Это он - эпизод номер… Финиш…
У каждого человека есть невидимые ниточки. Когда встречаются двое людей, то их ниточки переплетаются. Иногда эти связи слабы, и со временем ниточки развязываются, а порой узлы связаны так крепко, что после разрыва, один человек уносит с собой кусок чужой нити. И тогда Судьба латает дыры. Бог лишь наблюдает за тем, как работает Судьба, изредка исправляя ее ошибки. И вот однажды он заметил, что Судьба приуныла.
- Что с тобой? - спросил он.
- Посмотри на них. Не могу понять, в чем здесь дело? - сказала она, указывая на мужчину и женщину.
- А что не так? - переспросил Бог.
- У них же нет ни одной общей нити. Я все проверила: разные города, разные взгляды, разные интересы… Она хорошо зарабатывает, а он по сути никто. У него десятки друзей, а она одинока. Они даже встретиться не должны были, - сетовала Судьба.
- А мечты?
- А что мечты? - удивилась Судьба.
- Если у людей одинаковые мечты, они уже связаны, ведь есть на Земле люди, которые встречаются, потому что такая у них карма, а есть и редкие экземпляры, которые вместе вопреки судьбе.
Я как Харуки Мураками - пишу книгу с двух сторон.
Кто есть кто. Американец- образ жизни… Израильтянин -образ мышления… Россиянин - судьба…