…А иногда вдруг всё идёт не так:
мне б побыстрей, а жизнь стартует медленно.
Я научилась не робеть, а предвкушать
твой каждый шаг и чувств моих движение.
Я научилась не спешить, не догонять
и доверять — тебе и интуиции.
Не суетиться, просто тихо ждать,
гулять по парку, любоваться птицами,
вдыхать весну и ощущать покой,
открытость жестов — прошлых и намеченных.
Молчать, дышать, и помнить запах твой,
и радоваться, радоваться встречам.
И дорожить — хоть дружбой, хоть огнём,
хоть тишиной — лишь были б эти руки
поблизости. А ночью или днём —
не так и важно. Не было б разлуки.
Я научилась каждый миг ценить,
с тобою прожитый хоть в чём-то параллельно,
хоть в чем-то вместе. И благодарить
за это счастье, данное Вселенной.
Я научилась не цепляться за слова
и лишь поступком измерять те тросы,
которыми ты держишь всю меня.
Не задавать бессмысленных вопросов,
не обещать, не требовать, не лгать,
не прятаться за надоевшей маской.
Я научилась брать и отпускать
и стала тихой, бережной и ласковой.
И понимаю: если всё не так,
то, значит, не настало просто время.
И нужно ждать, отмеривая в такт
своим часам любовь, надежду, веру.
Я научилась в полной мере жить,
и ждать от жизни счастья и покоя,
и дорожить тобою. Дорожить
своей внезапно вспыхнувшей любовью.
Родной, ты помни ты моя отрада
Ты моя жизнь, надежда и любовь
Я быть с тобою каждое мгновенье рада
И улыбаться от любви все вновь и вновь
Ты знаешь сам, как трудно мне бывает.
Как жизнь кидает мне обглоданную кость
Как сердце по ночам рыдает.
И как меня все чаще разрывает злость
Но злость не на тебя любимый
На жизнь что так поступила с нами жестоко
Я так хочу к тебе мой милый
Я так устала быть далеко, быть одинокой.
Я верю в то, что скоро будем рядом
Мы будем одним целым, единым навсегда
И каждая ночь не будет для нас ядом
И тогда будут самые счастливые года.
Тогда я верю, мы все преодолеем
Все трудности, невзгоды и проблемы
Лишь эту надежду я в душе лилею
И лишь тогда мы будем по-настоящему любимы.
Виртуальным друзьям.
Мы далеки…
И пусть меж нами вёрсты,
На севере живём или на юге,
Одни на всех нам ярко светят звёзды,
И не чужими стали мы друг другу.
Мы с вами видим разные закаты,
Восходы не похожи друг на друга,
Но наши души, главное, — крылаты,
И чувств тепло не заметает вьюга.
Сейчас поверить просто невозможно,
Что были мы когда-то незнакомы,
И на душе теперь у нас тревожно,
Если беда вдруг у кого-то дома.
Нас свёл Господь?
Конечно!
Все мы знаем:
Бог «просто так» людей не беспокоит.
Коль мы с теплом друг друга вспоминаем,
То это очень дорогого стоит!
Умерла Любовь, умерла.
Как-то буднично, неумело…
Все кружилась, плясала, пела,
а полгода назад слегла…
Ей казалось, что молода,
что чуток полежит и встанет.
Колет сердце? То — ерунда…
Ну поколет… Да перестанет.
Но обидою обожгло…
Но насмешкою остудило…
И скрутило… Потом ушло…
И опять до слезы скрутило…
…Все хотелось вернуть назад…
…В пямять куталась — в одеяло.
Но, последнее время — взгляд
в потолок. И все дни молчала…
А потом даже боль ушла.
И уже ничего не хотела…
…Умерла Любовь. Умерла.
Как-то буднично. Неумело.
«В лунном сиянии…» голос струится.
Сердце любимого сковано ложью.
Не приголубить и не повиниться.
Слепо бреду по его бездорожью.
«Снег серебрится…», а ночь все темнее.
Глупые души блуждают в потемках.
Боль — это приз в затяжной лотерее.
Пригоршню снега в глаза мне поземка…
«Вдоль по дороге…» Начать все сначала?
Все уложить и заклеить любовью?
Алого чуда не ждать у причала?
Снова себя заразить «безголовьем»?
«Троечка мчится…», а милый все дальше.
Нет понимания там, где не верят!
Где есть любовь, там нет места для фальши!
Где доверяют, там не лицемерят!
Я меряю словами тишину —
Тобой не сказанными,
Бьющими под дых.
Я измеряю тьмою глубину —
Чувств не показанных,
Нам данных на двоих.
Я из души пытаюсь вынуть свет —
Сто ярких вспышек,
Что упрятаны в ларец.
От неба получить хочу ответ —
Что дастся свыше:
Счастье иль конец.
Мне нелегко с собою быть в ладу,
Учиться снова верить
В мир надежд.
У давней боли я на поводу,
Её мне не измерить —
Смыт рубеж.
Я меряю словами тишину —
Над тающей свечой
Сквозь ночь шепчу:
Я сильная, я справлюсь, я смогу!
Вслед за мечтой
По жизни полечу.
Обойди эту женщину старость.
Не крутись ты волчком возле ног.
Подари лучше ей чуток радость.
Для тебя не пришел еще срок.
Лучше ей разгладь ты морщины.
Затемни седину в волосах.
Быть счастливой - не нужно причины.
Подсини ей зрачки на глазах.
Лучше выпрями ей ты осанку
И сними пелену на глазах.
А с ушей ты сдерни ушанку.
Ты заметила слезы в глазах?
Это слезы не горя, а счастья.
Видишь, старость, как ей помогла.
Это, старость, лишь капля участия.
Ты желание в груди разожгла.
Жажду к жизни ты в ней разбудила.
Возрожденной ей хочется жить.
А она ведь себя хоронила.
Как же, старость, тебе объяснить?
Подожди ты, родная, немного.
Не ко времени ты подошла.
Не суди ты нас, женщин, так строго.
Я хочу, чтоб ты, старость, ушла.
Без обиды, без слез, сожалений
Ну не рады тебе мы, поверь…
Ты придешь… это вне всех сомнений.
Пред тобою откроем мы дверь.
Смотреть, увидев, быть беспомощным,
Туман такой, что не найти дорогу,
Не смочь добыть воды, быть переломанным,
И не унять сердечную тревогу.
Не умереть, зажатым под завалом,
Не чувствовать ни ног, ни рук,
Молить богов о самом малом:
Забрать, избавить голову от мук.
Кому нужны мученья плоти?
Несчастье в мир приводит кто?
Бездушно — кто сидит напротив,
И смехом застывает на плато?
Куда после смерти уходят собаки?
Наверно, на небо. За преданность редкую.
Там реки любви. Там свершаются браки.
Там лечат не лекари и не таблетками.
Вчера ещё теплилась жизнь в этом теле.
Мой пёс меня ждал и трепал мою тапочку.
Сегодня — не помню, какой день недели,
И тельце завёрнуто в новую тряпочку.
Валяется в миске кусок чебурека.
Молчать стало не с кем. Сказать стало нечего.
Он был не собакой. Он был человеком.
Он даже не знал, сколько в нём человечьего.
А дни его были, наверное, пресны.
Одно ожиданье. С утра и до вечера.
Я тоже любила всю жизнь бессловесно.
Совсем по-собачьи. Глазами. Доверчиво
Здравствуй мама, вот еще одно посланье. Из далекой, призрачной страны. Весточка с проклятого «Афгана»! Северной холодной стороны. Солнце всходит над горами долго, задыхаясь в огневом дыму. А у нас сегодня снова «выступ», жизнь свою я мама сберегу! Много наших в памяти осталось, так прошлись по ним война и смерть. А вчера вообще хорошая случайность. Снайперов сумел я рассмотреть! Мы ушли совсем другой дорогой, из аула где бродила смерть. Знаешь! Сделал много в прошлом я плохого, чтобы было мне о чем жалеть. И одной минутой понимаешь, что не стоит все оно того. Что желания свои ты оставляешь, думая про мир и про любовь! А в конце скажу одну я новость. Мама скоро я вернусь домой, и еще не плачь прошу, ночами. Слышишь мама, я еще живой…
Мы в этой жизни совершим немало
Открытий и ошибок, но своих.
А мир, как лоскутное одеяло,
Весь сшит из старых истин прописных.
Воистину воскрес Христос!
Такое Воскресение!
Мне ветер весточку принес
хорошую, весеннюю!
Привез сынок ко мне детей
и сразу чмоки-чмоки
по русски трижды без затей
целую их я в щеки!
Они с порога мне дают
пяток яиц раскрашенных-
перепелиных ма-а-аленьких!
Как чудно! И по-нашему
быстро раздеваются
и… битва начинается!
Яйца крупные и мелкие
все смешали на тарелке-
ах какая пестрота!
Загляденье! Красота!
Недолгое наблюдение
перешло в сражение!
Звонко, громко яйца бьются,
а девчонки лишь смеются!
Крошево лежит на блюде…
Победителей не судят!
А пойду-ка, пожалуй, на улицу —
Непогода взяла выходной.
Пусть глаза мои небом любуются,
Ну, а небо любуется мной!))
И такое кругом всё весеннее:
Веселится, сияет, поёт, —
Что само по себе настроение
С каждым шагом всё выше ползёт.
И неважно, что снежная кашица
Под ногами мешает идти,
Даже лужи любимыми кажутся,
Хоть порой преграждают пути.
Потому что безумно соскучилась
Я по брызгам и хлюпанью их,
И так рада, что съёжилась скученность
У дороги сугробов тугих.
И тому, что синички растенькались,
И капель, оглушая, звенит,
Торопясь, золотыми ступеньками
Солнце лезет и лезет в зенит.
Всё! Весна! Хоть и с запада тучами
Нам грозит непогода опять,
Но пришло уже самое лучшее
Время года… И всё! Не отнять!
Звонница прозрачна для ветров,
Птица тоже в ней не заплутает,
И пасхальный звон колоколов
К нам легко с её высот слетает,
Чтоб о чуде растрезвонить весть,
Принести на Землю утешенье,
Передать слова — «Христос воскрес!»
И любовь, и Божье всепрощенье.
А весны чуть слышный шепоток,
Звонами подхваченный, смелеет —
Будет литься солнечный поток
С дней пасхальных ярче и сильнее.
И приходит радость в каждый дом,
И любой сегодня добр и весел,
И звучит, и множится кругом
Общий глас: «Воистину воскресе!»
В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо своё, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.
И орёл не взмахивал крылами,
Звёзды жались в ужасе к луне,
Если, точно розовое пламя.
Слово проплывало в вышине.
А для низкой жизни были числа,
Как домашний, подъярёмный скот,
Потому что все оттенки смысла
Умное число передаёт.
Патриарх седой, себе под руку
Покоривший и добро и зло,
Не решаясь обратиться к звуку,
Тростью на песке чертил число.
Но забыли мы, что осиянно
Только слово средь земных тревог,
И в Евангелии от Иоанна
Сказано, что слово это — Бог.
Мы ему поставили пределом
Скудные пределы естества,
И, как пчёлы в улье опустелом,
Дурно пахнут мёртвые слова.
Н.С. Гумилёв, 1921