Ни одни чужие руки на твои не похожи
Я ищу тебя, так банально, в каждой прохожей
И я помню как пахнет твоя бархатистая кожа
Ну, а ты, скажи пожалуйста, помнишь тоже?
Я не то чтоб дал обет и других не знал
Я конечно искал, столько раз искал
Я летел на что-то схожее и сгорал
Это были не ты. Куклы и карнавал.
Вот одна говорит как ты, а та улыбается
Эта так же как ты никогда не кается
А другая, не любит, как ты, гулянки по пятницам
Только ни с одной как с тобой -не получается
Я дарил им твои духи, но как ты -никто
А одна , точно так же защемляла дверью пальто
А другая, любила обижаться, смотреть в окно
Только всё, черт возьми, не то !
Я пытался жечь тебя мыслено, принимал
Я давал себе клятвы и забирал
Сколько лиц расчудесных я целовал
Но опять и опять -провал
У одной, клянусь, были твои мимика и глаза
А другая в скандалах, употребляла твои слава
Я хотел хоть в чем-то, хоть в ком -то тебя осязать
Но тебя не слепить. Просто не воссоздать.
Я стою, тут напротив, побитый самим собой
Я тебя не нашёл ни в одной другой
Ты меня ненавидишь… и бог с тобой.
Я пришёл в твои руки, к себе домой.
забудутся нечаянные встречи
печальные усталые глаза
и не зачем в сети сидеть под вечер
когда на «почту» хватит полчаса
вернется все круги свои отмерив
и станет паном тот кто не пропал-
об остальных…
не будем в самом деле…
нам дела нет
до тех кто проиграл
из самых темных и непроходимых
невыносимых тягот бытия
лишь одиночество имеет власть и силу…
над каждым не поверившим в себя
…а мы с тобой совсем иного сорта
и мы с тобой совсем не игроки
и потому мечтаем о высоком
ведь наши встречи только впереди
Что мне для счастья надо? Кто ответит?
Не станешь же доказывать себе,
Ты жив еще и значит счастлив этим
И что живешь наперекор судьбе.
Что мне для счастья надо? Каплю грусти?
Не горькой, а немного не земной.
И, может, встречу с той, что в сердце впустит?
Наверно это счастье быть с тобой?
Что мне для счастья надо? Не пойму я,
А в голове и так, и так, и так.
А вдруг не достает мне поцелуя,
Ведь поцелуй же счастье, не пустяк?
Что мне для счастья надо? Нет ответа.
Молчит и пресловутый интернет.
Да, нынче жизнь страшна без пистолета,
Но не для счастья ж нужен пистолет?
Конечно хорошо, что солнце светит,
И хорошо ночами под луной.
Что мне для счастья надо, кто ответит?
Наверно, счастье это быть с тобой.
Куда-то сгинули года,
И вновь вернулись планы.
И из продажи городской,
Исчезли вдруг бананы.
А на осколках той страны,
Которой больше нету,
Мобильный кто-то отключил,
Мне доступ к интернету.
Вдруг мама стала молодой,
И снова жив мой брат.
И от дождя не прячется,
Любимый Ленинград.
Я вкладыши жевачные
Меняю на наклейки.
И чтобы маме позвонить
Стреляю две копейки.
Воды вкуснее нету той,
Что пьем мы из-под крана.
Не лезет в уши без конца,
Проклятая реклама.
Гоняем шайбу мы зимой,
С друзьями на площадке.
И бесит меня в школе вновь,
Поля чертить в тетрадке.
Из дома в школу принесём
Макулатуру дружно.
И все это как ни крути
Кому-то было нужно!
Страны великой больше нет.
Забрали в плен года.
Но, вспомнил я отчетливо,
Все лучшее тогда.
Любовь опять не просто звук
— дороже нету слова!
И человечности простой
Нас в школе учат снова.
Страна — огромная семья,
Одна шестая света.
Куда все это делось вдруг?
Мне не найти ответа.
Советский гимн дыханьем сбит
И пульсом бьёт по коже.
От сердца к сердцу наизусть,
Плечом к плечу до дрожи.
Пусть гимн у нас уже другой,
Но, музыка хорошая.
Верните мне пожалуйста,
Из прошлого похожее.
Хоть нету Родины моей,
Как нету жизни части,
Но, я запомнил навсегда
Каким бывает счастье.
Дм.Александров2018
Copyright: Дмитрий Александров Келевра, 2018
Свидетельство о публикации 118060507293
Никнет ли, меркнет ли дней синева —
нА небе горестном
шепчут о вечном родные слова
маминым голосом.
Что там — над бездною судеб и смут,
ангелы, верно, там?
Кто вы, небесные, как вас зовут?
— ПУШКИН и ЛЕРМОНТОВ.
В скудости нашей откуда взялись,
нежные, вО свете?
— Всё перевесит блаженная высь…
— Не за что, Господи!
Сколько в стремнины, где кружит листва,
спущено неводов, —
а у ранимости лика лишь два —
ПУШКИН и ЛЕРМОНТОВ…
Два белоснежных, два тёмных крыла,
зори несметные, —
с вами с рожденья душа обрела
чары бессмертия.
Господи Боже мой, как хорошо!
Пусто и немотно.
До смерти вами я заворожён,
ПУШКИН и ЛЕРМОНТОВ…
Я живу по закону и имя закона Любовь.
Он не держит за горло, ключом не царапает душу.
Он, простивши тебя же простит обязательно вновь,
И его не нарушить.
И его не сместить, не забыть, не отправить в утиль.
Он прописан в программе, заложен на первой ступени.
Он тонувшему судну подарит спасительный штиль.
Он тебе (проверял уже тысячу раз) не изменит.
Поменяй имена, адреса, этажи и скажи:
Изменилось ли что-то в сюжете с открытым финалом?
К сожалению, нет, или к счастью. Он крепко прошит.
С человеком твоим, с человеком сейчас самым главным.
Я живу по закону и имя закону Любовь.
Это бьется во мне ежедневно, порывисто дышит.
И простившись с тобою, с тобою же встретиться вновь.
Ты же слышишь?
Ясно, просто, без затей,
Солнечно и мудро
Начинает новый день
Утро.
Огороды и поля,
Травы и покосы —
Принаряжена земля
В росы.
Разве в мире может быть
Большее богатство —
Просто чистый воздух пить,
Братцы?
Всё, что нам судьбой дано:
Снег, жара, ненастье —
Это, в общем, всё равно
Счастье.
За футбол — стихи — ебаша,
Развлекается поэт
Как вам наша… Отсосяша?!
Талисман и Амулет???
Сексуальнее и краше —
Забиваки — во сто крат
Внешним видом — Отсосяша —
Предвещает… Результат
Он, заведомо, херовый
Ведь недаром, за версту —
Четко виден Хрен Бордовый
У Красавицы во рту
Хрен, как символ, к месту очень
Он удачу принесёт
В поле выбежим, подрОчим
Отсосяша — отсосёт
Нас устроит «не победа»
Нам — Участие — вполне
Наш фанат — не привереда
Он с Командой — на волне
Отсосяшей вдохновленный
С банкой пива, пьян и гол
Он готов на Невъебенный
Фантастический Футбол
Бьет! Финтит! Пасует — РАША
Рёв трибун! Угар! Экстаз!!!
С нами наша… Отсосяша
Остальные — против нас!
Мы не бегаем… Летаем
Блеск в глазах! Огонь в груди
Да! Сосём!!! Но Не Глотаем!!!
Отсосяша — подтверди!
Поле бутсами корёжа
Вывел банду атаман
На тебя одна надёжа
Наш оральный Талисман
Нет! С тобой, команда наша,
Бить врага — не устаёт
Пусть же Стержень — Отсосяша —
Изо рта — не достаёт
Вот: из группы выйдем? Здрасте!
Будет праздник на Руси
Отсосяша! Больше страсти…
Нужен Гол!
Оле!
СОСИ!!!
Недели первые блокады,
Бои за Гатчину и Мгу,
Горят Бадаевские склады
На низком невском берегу.
Мука сгорает, над районом
Дым поднимается высок,
Красивым пламенем зеленым
Пылает сахарный песок.
Вскипая, вспыхивает масло,
Фонтан выбрасывая вверх.
Три дня над городом не гаснул
Печальный этот фейерверк.
И мы догадывались смутно,
Горячим воздухом дыша,
Что в том огне ежеминутно
Сгорает чья-нибудь душа.
И понимали обреченно,
Вдыхая сладкий аромат,
Что вслед за дымом этим черным
И наши души улетят.
А в город падали снаряды,
Садилось солнце за залив,
И дом сгоревший рухнул рядом,
Бульвар напротив завалив.
Мне позабыть бы это надо,
Да вот, представьте, не могу, —
Горят Бадаевские склады
На опаленном берегу.
Эпоха печальных зияний,
Где смерти обилен улов.
Ахматова и Модильяни,
Ахматова и Гумилев.
Небесной от Господа манны
Дождаться не может изгой.
Короткими были романы,
Несчастливы тот и другой.
Лишь жившему долгие лета
Доступен бывает секрет, —
Художника или поэта
Любить неспособен поэт.
На то понапрасну не сетуй,
Что каждый до срока сгорел:
Один захлебнулся абсентом,
Другой угодил под расстрел.
От связей тех не было толка,
И дальше потянется нить,
Поскольку обоих надолго
Сумела она пережить.
Но с ними, пусть даже и мало,
Делившая ложе и кров,
Она навсегда их связала,
Пришельцев из разных миров.
Как колокол гулкий в тумане
Звучит сочетание слов:
«Ахматова и Модильяни,
Ахматова и Гумилев».
Такие, брат, дела, такие, брат, дела
Давно уже вокруг смеются над тобою
Горька и весела пора твоя прошла
И партию сдавать пора уже без боя
На палубе ночной постой и помолчи
Мечтать под сорок лет по меньшей мере глупо
Над темною водой огни горят в ночи
Там встретит поутру нас остров Гваделупа
Пусть годы с головы дерут за прядью прядь
Пусть грустно оттого, что без толку влюбляться
Не страшно потерять умение удивлять
Страшнее потерять умение удивляться
И возвратясь в края обыденной земли
Обыденной любви, обыденного супа
Страшнее позабыть, что где-то есть вдали
Наветренный пролив и остров Гваделупа
Так пусть же даст нам Бог за все грехи грозя
До самой смерти быть солидными не слишком
Чтоб взрослым было нам завидовать нельзя
Чтоб можно было нам завидовать мальчишкам
И будут сниться сны нам в комнатной пыли
В последние года, отмерянные скупо
И будут миновать ночные корабли
Наветренный пролив и остров Гваделупа
Когда ты возвращаешься домой из странствий, дни становятся короче, сочнее краски, ласковее ночи… Тревоги остаются за чертой седого мха на стареньком причале.
Твой друг-рюкзак скучает за плечами — болван, набитый скарбом и мечтой. Всё — позади. И всё же — впереди.
Густой закат над озером алеет. Бредем домой по липовой аллее. Не говорим. Прищурившись, глядит остывший день. Не клеится беседа… Но радуюсь, что мне скупое лето немного счастья выдало в кредит.
Вот наш ручей. Он снова обмелел, трава вокруг подсохла, стала жестче, чем по весне. Ты помнишь наши ночи здесь, у ручья?..
…Всему есть свой предел…
Обнимешь, улыбнешься и ответишь, что существует истина на свете, и не в вине, а в этой вот воде…
И будет ночь терпка и горяча. И новый день нахлынет панацеей. Пройдут дожди. Трава зазеленеет. Привыкну спать у твоего плеча.
Но такова действительности суть: попутный ветер — брат тебе по крови. Причал, нахмурив моховые брови, тебя опять отпустит в долгий путь, час от часу тоскливей и нелепей, играться станет в лодочные цепи…
И так всегда.
Мне снова не уснуть…
ты говоришь мне уйти
злыми глазами указываешь на дверной проём
здесь расходятся наши пути
здесь останется только моё
я выхожу из подъезда, но всё моё
это зажигалка, пачка честера и ключи
всё что в итоге меня исковеркает и убьёт
замерло в ожидании и молчит
ничего моего вне тебя
за пределами твоих контуров — пустота
и возможно мой мир существенно искажён
но ни деньги, ни слава, ни цель, чтобы кем-то стать
ничего не стоят
и только обугливают ожог
и во мне поселяется боль, наделённая разумом
боль как сущность, не претендующая на жалость
мне отказано мне отказано
мне
отказано
в той единственной вере, за которую я сражалась
все что я строила, хорошо ли плохо ли — брошено
я сама — не то что ненужная, просто «с глАз долой»
почему ты не веришь, что я была для тебя хорошею?
почему ты не веришь, что я была беспредельно ласковой?..
и не в том ведь дело, что мы несцепляемо разны
и не в том, что я не люблю твои тусы, кино и группы
я Тебя люблю,
разве этого мало, разве?
почему ты сказал мне уйти и отдёрнул руку?..
я как школьница, как смешная дурочка малолетняя
ни ума ни опыта, только глупость — попробуй выживи
я всё спрашивала у всех, и никто из них не ответил мне
почему любовь моя недостойнее их и униженней
ты сказал мне уйти
я ступила за твой порог
не смотрела назад, как Орфею и наказали
даже Бог мне не верит:
ручищи замкнул в замок
и глядит твоими
нелюбящими
глазами.
В стекло уткнув свой черный нос,
все ждет и ждет кого-то пес.
Я руку в шерсть его кладу,
и тоже я кого-то жду.
Ты помнишь, пес, пора была,
когда здесь женщина жила.
Но кто же мне была она?
Не то сестра, не то жена.
А иногда, казалось, дочь,
которой должен я помочь.
Она далеко… Ты притих.
Не будет женщин здесь других.
Мой славный пес, ты всем хорош,
и только жаль, что ты не пьешь!
Не включаю дурака,
уплачивая по счёту
и не пролечу наверняка,
послав иные связи к чёрту.