Осенний лист, озябнув, пожелтел.
Под ветром задышал и закружился.
А мне вчера отец живой приснился
И я с ним расставаться не хотел.
Мы шли вдвоем по травам полевым
И были неразлучными как будто.
Я не хотел, чтоб наступило утро.
Но мало ли что хочется живым…
Ремень из брюк взрывая на ходу,
ты натиском своим ломаешь душу.
А я, как все, —
я нежности хочу
и слов любви,
нашептанных мне в уши.
Касанье тонких пальцев милых рук
чтоб по губам моим прошелестело,
тогда, быть может, где-то в глубине,
проснётся страсть,
пока ещё не смела.
Пока она ещё не ураган,
не торопи,
открой тихонько дверцу…
И тошно станет всем твоим чертям,
когда она придёт
и вырвет сердце.
Уже не перепутья — а пути.
И ветер раздувает парусину.
Из мелководья, зарослей и тины
Куда вы направляетесь, ладьи?
Куда несет вас, к черту на рога,
Где долог путь, а пуля — недолга.
Уже не перепутья — а пути.
С ума б сойти,
Да некуда идти.
То бьют в лицо.
То воду пьют с лица.
И глупый трус похож на мудреца.
А я никем казаться не умею.
И потому имею — что имею.
И нет во мне ни зверя, ни ловца.
И мне просить не надо у Творца
Ни помощи, ни денег, ни венца.
Я, веруя,
Молиться не умею.
Не Он — меня,
А я — Его жалею.
Он тоже одинок,
Но без конца…
Последним ласковым теплом
Пока что балует нас лето…
Прозрачно небо, как стекло
Промытое дождём и ветром.
Шеренги старых тополей
В старинном парке отдыхают,
И клумбы пышно вдоль аллей
Вовсю цветут, благоухают…
Плывёт по речке пароход,
Трава газонов изумрудна,
И в скорый осени приход
Ещё поверить очень трудно…
Зажгу светильник
Без огня.
Спрошу у пешего
Коня,
А у завистника — подмоги.
И разговор,
Как-будто вор,
Откроет бесполезный спор
И разольется —
В монологи.
А я не верил до сих пор,
Что, оставаясь без ответа,
Жизнь — это ночь перед рассветом,
Где каждый день —
Как приговор…
по Джебрану Халилю
«О, как же ты шумишь,
Лишь, с дерева летишь!
Сны разгоняешь надо мной!»
Промолвил стебель травяной,
В сердцах, осеннему листу.
Лист так же возмутился тут —
«Кому меня в том упрекать?
Жить в вышине — тебе не знать!
Ты -- безголосая брюзга!
Красивых песен избегал!»
Осенний лист, упав, заснул.
Глубоки сны, аж до весны…
Весенним воздухом вздохнул.
Но был уж… стеблем травяным.
Вновь слышит осенью трава,
Как с шумом падает листва.
Ворчлив был голос и угрюм —
«От листьев слышен только шум!
Кому же листья те нужны?!
Ведь разгоняют наши сны!»
Я заблудился.
Лица… Лица…
Как зеркала,
В которых мне
Не отразиться,
Но вполне
И даже впору —
Исказиться.
Но, если люди — зеркала,
Ужель во мне так много зла?
Присела к зеркалу опять,
в себе, как в роще заоконной,
всё не решаешься признать
красы чужой и незнакомой.
В тоску заметней седина.
Так в ясный день в лесу по-летнему
листва зелёная видна,
а в хмурый — медная заметнее
Ещё с 2008 года
Взерает весело на нас
Евоный профиль блогородный
А таг- же всяческий анфас !!
Он только в детстве пил на лавке
И нюхал разно вещество
А вы как слон в подсудной лавке
Везде орёте на него !!
Он на доверии народа
Везде желаный дорогой
И любит рускую природу
А не израиль там какой !!
А вы не нашенски герои
Не клеветайте на Страну
Я за Медведева горою
А вас на веке проклену !!
Невыразимая печаль
Открыла два огромных глаза,
Цветочная проснулась ваза
И выплеснула свой хрусталь.
Вся комната напоена
Истомой — сладкое лекарство!
Такое маленькое царство
Так много поглотило сна.
Немного красного вина,
Немного солнечного мая —
И, тоненький бисквит ломая,
Тончайших пальцев белизна.
…
Гризельда смотрит в воду,
Нежданно смущена,
И мнится, про свободу
Лепечет ей волна,
Про волю, дерзновенье,
И поцелуй, и смех…
Лепечет, что смиренье
Есть величайший грех.
Прошли былые беды,
О, верная жена!
Но радостью ль победы
Душа твоя полна?
Все тише ропот прялки,
Не вьется бледный лен…
О, мир обмана жалкий!
О, добродетель жен!
Гризельда победила,
Душа ее светла…
А все ж какая сила
У духа лжи и зла!
Увы! Твой муж далеко
И помнит ли жену?
Окно твое высоко,
Душа твоя в плену.
И сердце снова жаждет
Таинственных утех…
Зачем оно так страждет,
Зачем так любит грех?
О, мудрый Соблазнитель,
Злой Дух, ужели ты —
Непонятый Учитель
Великой красоты
Я сегодня иду, как идут в никуда,
Как идут, когда кончились дни и года,
Когда незачем больше спешить, торопиться,
Когда на чудеса жизнь уже не скупится,
Понимая, что тот, чья тонюсенька нить,
Только он может чудо её оценить,
Так как больше не мечется и не хлопочет,
И прямого ответа добиться не хочет,
Вопрошая: «В чём суть твоя? В чём твоя суть?»,
А тихонечко шепчет: «Ты только побудь».
Пройдёт и этот день, в небытие он канет,
Кого-то исцелит, а чью-то душу ранит,
И кто-то поутру пробудится от блика,
А кто-то, может быть, от собственного крика
Ударил гром, гроза перекрестилась.
Мужик под ливень выставил ведро:
«По капле набирайся Божья Милость.
Копись, копись небесное добро».
И стрелами серебряными струи,
Сверкая, барабанили о жесть.
И ржавчина сползала с конской сбруи,
Разглаживалась в шелк овечья шерсть.
Клонился до земли тяжелый колос,
Ворочался в бутоне мокрый шмель.
А небо все взрывалось и кололось,
Живой водой вливаясь в кровь земель.
Ведро борьбы мужик наполнит первым,
И первым опрокинет тишь да гладь.
«Пока не грянет гром, мужик…» Неверно!
Грозою мужика не напугать!
Copyright: Марианна Черкасова, 2011
Свидетельство о публикации 111022506963