Сделаю я сэлфи,
Вы мне ставьте лайки,
Вот я в туалете,
Вот я на кровати,
Вот я парюсь в бане,
Вот сижу я в баре,
Вот ко мне пристали,
Вот меня достали,
Вот я двинул хаму,
Вот меня побили,
Вот я еду в скорой.
Вот похоронили.
Приходите чаще на мою могилу,
Не забудьте твитнуть
Лайки мне подкинуть,
На том свете лайки точно нам зачтутся,
Если жил как олух,
вряд ли придерутся))
Есть на окраине волшебный магазин,
С диковинным названьем «Счастье».
Он во всём городе такой один,
Здесь всё найдется в одночасье.
Здесь счастье измеряется во всём,
В метрах, килограммах и поштучно.
Есть продавец отличный в нём,
Предложит всё, что сердцу так созвучно.
Смотрите - запуск мыльных пузырей,
Проблемы ваши все в миг лопнут.
Что может быть счастливее людей,
Которые их радостно захлопнут?
В отделе тканей есть волшебный ситчик.
Он веселит буквально всех подряд.
И каждый, глядя на танцующих лисичек,
Развеселиться будет несказанно рад.
Смотрите, здесь новинка магазина,
Красивый яркий томик предложил.
Большая «книга счастья» поступила,
И в середине он её открыл.
Раскрыла книгу я и удивилась,
Не вижу ничего, она пуста.
Вверху и снизу надписи гласили,
И суть их удивительно проста.
«Сегодня самый лучший день» - вверху
«А завтра будет ещё лучше» - снизу
А в середине я писать смогу,
Все радости свои, свои сюрпризы.
Ведь просто так найти вдруг радость,
Чтобы в мир счастья окунуться?
Нужна одна лишь только малость,
Легко ведь - просто улыбнуться.
Пожалуй, книгу я возьму с собой,
И буду каждый день в неё писать,
Мгновенья, данные моей судьбой,
И счастье, чудо буду привлекать.
Оставив в книге отзывов я запись
Как хорошо, спокойно здесь.
Толкнула дверь и увидала надпись
«УДАЧИ ВАМ» и «ВЫХОД ЕСТЬ».
«Музыка природы»
А вы когда-нибудь слышали музыку природы?
Может слышали вы ноты ветра?
Ощущали, как листопад дает чувство свободы?
Ну, а может видели вы струны солнечного света?
Слышали, какие дождь исполняет симфонии?
А какие мелодии играют нам облака?
Слышали, какими величественными и спокойными
Кажутся ноты деревьев, уходящих высоко в небеса?
Может слышали песни трав и ягод?
Как ни старайся их не перепеть и песню их не перебить.
Их голос непомерно сладок.
Такое людям никогда и ни за что не повторить.
Как узнать, и сколько же осталось,
По земле родимой мне ходить?
За спиной полвека - это малость,
Как же хочется еще пожить!
Я уйду, никто и не заметит,
Только близким - горе, да печаль,
Кто-то мимолетно вскользь отметит:
«Да, я знал такую, очень жаль…»
А вокруг все также люди будут,
На работу бегать по утрам,
Через месяц, больше - позабудут,
Что и я взлетела к небесам.
Не корю я Господа за это,
Он с любовью создал этот мир.
Рано или поздно канем в Лету,
Будь хоть трижды для людей кумир.
Пусть часы минуты отмеряют,
Дни бегут, пусть, кажется быстрей.
Сколько жить осталось, кто же знает,
Но подольше хочется, поверь!
Любоваться солнечным восходом,
Жмуриться от счастья и тепла.
Отмотать назад бы эти годы,
Жаль, что жизнь так быстро отцвела.
Людмила Борисовна Ким
Не знаю, что с моей душой -
Она и трепета полна и силы…
То взрыв эмоций, то покой,
То разных чувств, горячие порывы.
Пора бы ей угомониться,
И стать, посдержанней, во всём,
И с чем то, как то примириться,
А не заигрывать уже с огнем.
Разумных слов не слушает она -
Опять вот, кажется, влюбилась…
Соединить пытаясь берега,
Не замечая лет, забылась.
Жаль, безразличье повстречала -
Её и это даже не пугает,
Она так много повидала,
И от любви теперь летает.
И я сама преобразилась …
Вдруг захотелось искреннею быть,
Мечта заветная вновь появилась -
Себе бы радость новую открыть.
автор Людмила Купаева
Не всегда нужен нож, чтоб убить человека,
Иногда есть слова, что острее кинжала,
Здесь хирург не поможет, лекарства, аптека,
Не поможет пинцет, чтобы вытащить жало…
Где изящество, такт, доброта и культура?
И напрасно порой ждешь добрейших поступков.
Где целебная мудрость, она и микстура -
Горьковата на вкус, но так дружит с рассудком…
А рассудок твердит - доброта есть лекарство,
Добротой можно вылечить злых, властных, жутких,
Доброта и рассудок - такое богатство,
Исцелить всех способны и это не шутки…
Бог тебя создал Женщиной, и отступила тьма.
Ты стала первой трещиной в твёрдых основах Вечности,
тайной её погрешностью,
мыслью - не от ума:
просто живой мелодикой, шелестом лёгких трав,
тех, что вне всякой логики гладят носы и лобики
спящих в ночи волчат.
Тихо склонившись, пестуют даже чужих детей.
Хватит ли в сердце места им,
в мягкой траве не тесно ли?
Пьют молоко небесное - и не найти вкусней.
Бог тебя создал Женщиной - падшей, как спелый плод.
Пусть из двух зол - ты меньшее.
Всё, что тебе завещано: прятать в крупице гречневой
главный вселенский Код.
Быть воплощённым Таинством, выходом смертных - в Явь.
Ищут гнездовья аисты.
Женщиной причащаются, Женщиной освящаются
ныне и Навь, и Правь…
Как бы весенней яркостью птиц не влекли цветы,
им не хватало малости - лёгкой невинной шалости.
Для красоты и радости
миру явилась Ты…
Пела нежнее нежного, счастьем лучился взгляд.
Бог тебя вёл так бережно -
как Он боялся /веришь ли?/ вверить небесной Женщине
первый земной закат.
Море вскипело грозное. Вышла на берег та,
что босиком под звёздами тихо сияла росами
в сказочной дымке розовой…
Имя ей - Красота.
Хрупкая, беззащитная в мире больших штормов.
Взглядом сошлась с Мужчиною.
Он же спросил об имени.
Молвила, что отныне ей имя одно - Любовь.
С добрым утром! С солнцем ярким
И с искрящимся снежком…
Быть ему для вас приятным,
А не серым, скучным днём.
Пусть несёт он вам улыбки,
Свежесть утренней зари,
А на ветках, как с открытки,
Вас встречают снегири.
Пусть вас встретят воробьи,
Шумно, что - то выясняя,
У заснеженной скамьи
Ссорясь, вас не замечая.
Пусть мороз вас не пугает,
Снег хрустит под каблучком.
Утро радостью встречает, -
Вы не прячьтесь за окном.
Как объяснить тебе, что мне нужны слова…
Без них я ничего не понимаю,
В молчании все чувства быстро тают,
И грустью заполняется моя душа.
Сама я, словно пташечка на ветке -
Нащебетала тебе много разных фраз…
Не выставляя чувства на показ,
А в душеньку твою их посылала метко.
Ответа нет… лишь равнодушие до слез…
Как будто не было у нас желанных встреч,
И между нами - обоюдоострый меч,
Да жалкие осколки моих прежних грёз.
И я теперь, конечно, тоже замолчу,
И пусть любовь сейчас живет, как знает -
Иль терпеливо ждет, иль улетает,
Вдогонку ей уже не закричу…
автор Людмила Купаева
Ушёл и громко хлопнул дверью,
Одна слеза скатилась по щеке.
Не думай, тебе я больше не поверю,
Теперь душа и сердце на замке.
Не буду больше плакать, убиваться,
Не стоишь этого, но тяжело-то как!
Завтра проснусь и буду улыбаться,
Смогу я убедить себя, что все пустяк.
Не цепляйся за прожитый день, если новый возможен.
Он ни лучше, ни хуже - такой же, как тысячи дней,
И когда-нибудь Бог соберёт их и прочерком вложит
Между выбитых в мраморе дат, чтобы было видней.
Полагаю, не скоро, а ныне отмерены им же
Пополам золотые щедроты осенней поры
Для двоих, что с годами терпимее стали и ближе.
Вот и повод нашёлся - бутылочку вскрыть «Хванчкары».
Хочешь, дом наш наполнит гостей разгулявшихся гомон?
А когда занеможется, просто вдвоём помолчим.
Пусть бегут чередою прохладные сумерки - что нам?
Будем слушать огонь и дыхание тёплой печи.
Станем численник старый сверять от разлуки до встречи,
Вензелями с заглавного «И» рисовать имена
И, прижавшись друг к другу, следить, как небесной предтечей
Зарождается в окнах для таинства ночи луна.
Каждой бешеной панде в подарок -
бадья портвейна,
конопляное поле и личный земельный акт,
чтоб в её черепке пробудившийся Оппенгеймер
по-медвежьи изящно уран превращал в табак.
Я ведь тоже,
ты знаешь, умею курить красиво,
по щелчку зажигалки включая обратный счёт,
чтоб любая затяжка предвестницей Хиросимы
приближала к развязке,
бросая в холодный пот…
Я ведь тоже, ты знаешь…
а впрочем, постой… откуда (?)
ну, откуда тебе, псевдо-лирику это знать?
то, как я, например, безмятежно гремлю посудой,
а они, представляшь (!) сквозь стены за мной следят.
Кто они?
ну, конечно же люди в чёрном
или взвод рептилоидов в красных смешных трусах.
И повсюду порталы… кротовые дыры… норы…
и жучки в телефоне…
и чипы в моих глазах…
Я теперь недоверчива…
знайте, друзья, земляне,
что своих от чужих отличить не могу уже…
И отныне тестирую всех… без одежды… в бане…
и с особою меркой потом подхожу к душе.
Не берёзовым веником с пленных снимаю кожу,
а холодною вспышкой безжалостных, синих глаз…
И с годами, увы…
этот взгляд только строже… строже…
Не поможет ни фиговый лист вам, ни медный таз…
Ничего не сокрыть…
Если чуткий мощнейший сканер
проникает под рёбра сквозь гул и сирены вой…
Даже панды мои ошарашенно отползают
к эпицентру ногами и к кладбищу головой…
Между баней и кладбищем речка… на речке прорубь…
Отползайте и вы и ныряйте в неё, крестясь.
Я пока что в досье занесу вашу группу крови,
с отпечатками пальцев…
плюс профиль-тире-анфас…
И покуда вы плещетесь в зимние минус двадцать,
я на полке прилягу
и жару поддам ещё…
видно, время приходит побуквенно раздеваться
и с чужой обнажёнкой выравнивать честно счёт…
Вы ныряйте, друзья…
не спешите назад… не надо…
посидите в предбаннике, малость хлебнув пивка…
пусть мне спинку потрут и погладят чудны’е панды,
обсуждая всерьёз:
подпустить ли ко мне мужика?
я сама не решила…
кайфую… тянусь лениво…
«пусть заходит… ну, ладно…»
душа моя просит жертв…
и ещё через миг становлюсь эпицентром взрыва…
Оппенгеймер краснеет… и гасит смущённо свет…
…поедем в деревню, где речка тихоня
в рассветном тумане у берега тонет,
где губы к губам… а ладони к ладоням,
и смех мой уснул у тебя на груди…
где-то, что мешало, оставлено в прошлом
твоем и моём - и плохом, и хорошем…
где солнце - до блеска начищенный грошик,
и кажется, жизнь ещё вся впереди…
где шаг муравьиный отчетливо слышен,
где в крынке мацони под пенкою дышит,
и завтрак накрыт в белом мареве вишен
не в доме, а прямо в саду на столе…
а мы обнимаемся снова и снова,
легко понимая любовь с полуслова…
где падает снег на лицо лепестковый,
и где ни о чём не хотим сожалеть…
Я довольно давно не летаю во сне,
Приземлённости быта, как обруч на плечи.
Может кто-то иной поселился во мне,
Или в книжице Бога я чёрным отмечен.
Мне б еще хоть разок воспарить до небес,
Полной грудью вдохнуть опьяняющий воздух.
Тянет якорем вниз мной нагруженый крест,
Умножая на два в паспорт вписанный возраст.