«Недосказанность не греет, мелкой дрожью дарит лёд…
Я мечтала встретить Грея, он, наверное, не пьёт.
Но велением конфуза иль хотением небес
Я сегодня просто муза - тоже, знаете, прогресс…»
- Интересно - тут читатель вопрошает между строк.
- А кого тут вдохновляют и на что (уж больно строг)!
Напишите пару строчек - что, откуда и зачем.
И эмоций в многоточье, но не надобно свечей…
«Время било света скорость, вечность маялась вдали,
Уходя в другую плоскость, - захотелось мне любви…
Я сказала - вот бы принца с белым вымытым конем,
А навстречу рыцарь в джинсах, не подумала б о нём,
Не прикажешь только сердцу, не обманешь вредный рок…
И с улыбкой ручки свесив, и издав душевный вздох,
Отдалась ему (не року… или року… !) в общем так -
Все кричали громко горько, ели, пили… дальше - тьма!..»
Почесав затылок умный, поглядев с тоской вокруг,
- Вышла замуж - это понял, - проворчал читатель вдруг.
- Шар забейте все же в лузу, обскажите посочней
Про обещанную музу без излишних ахиней!
«…Суетливая эпоха окунулась в быт и бред -
Не имеешь пары комнат, то тебя и, словно, нет.
Повезло - не принц, но всё же, руки-ноги… и спина…
И в сатине даже ложе, а в окне луна сильна…»
Не томись, читатель нервный, стих закончился почти.
Ты то знаешь все ответы, но в сторонке помолчи.
«…Изучила я до корки сочинительство любви,
А еще мытьё, уборку, стирку, варку, ночи, дни…
Иль не муза я отныне? От зари и до зари
Всё летаю я над милым - зажигаю фонари!..»
Бог не может обещать,
жизнь способна на подмены -
между «Здравствуй!» и «Прощай!»
больше тайн, чем во Вселенной.
Можно словом жизнь спасти
и убить молчаньем долгим -
между «Больно!» и «Прости!»
шаг навстречу по иголкам.
На семь бед - один ответ,
суть и главная причина -
между «Верую!» и «Нет!»
не бывает середины.
Это сложно - просто жить,
не просить, не ныть, не мямлить -
между «Быть или не быть»
Пастернак…
Высоцкий…
Гамлет.
Без тебя мои дни выцветают, становятся тусклыми,
Без тебя даже песни весёлые кажутся грустными,
Без тебя мне так холодно, хочется в шубу и в валенки,
Без тебя всё великое тут же становится маленьким.
А с тобой дни расцвечены радуги перьями яркими,
А с тобою все мелочи в сердце ложатся подарками,
А с тобою всё правильным видится, жить очень нравится…
Без тебя мне нельзя, без тебя мне совсем не «летается»…
Как лист увядший падает на душу,
Разлука с Родиной…, но Я не струшу.
Меня она не сломит, не разрушит.
Нет, ссылка барда гласа не заглушит!
Мне трудно будет так от вас вдали…
Как тяжело влюблённым, кто мосты сожгли.
Как тонут в море в бурю корабли,
- Так канет в лету память в тлЕне и пылИ…
Добра к одним судьба, к другим - сурова.
Так было, есть, и вечно будет снова.
Награды щедро раздаёт и кары,
Плетёт избранникам всегда два дара.
Так было, есть, и вечно будет снова:
Венок лавровый, и венец терновый.
Мороз и небо голубое…
А солнце, солнце-то какое!
Блестит короной золотой
И не робеет, а иглой
Луча летящего пронзает
Застывший день, и пусть не тает
Под ним упитанный сугроб,
И много надо сделать, чтоб
Теплом живительным наполнить
Его полет. Но всё же вспомнить
Уже приходится снегам,
Что не навечно по полям,
Зима их в груды разложила.
И что грядет иная сила,
В которой свет, в которой жизнь,
В которой птицы, неба высь,
Где куст уже не треплет вьюга,
А южный ветер-нахалюга
Сдирает с рек и с гор покров,
Освобождая от оков -
И с ней приходит в мир весна,
Нас пробуждая ото сна.
И всё придет, и всё случится…
А, впрочем, мне уже… не спится,
Раз пишет солнце нам в письме,
Что завтра март - конец зиме!
Шагаю по тропе… молчу,
Я просто так идти хочу
Среди высоких сосен.
Да и они не спросят,
Зачем я в гости к ним пришла,
Какие у меня дела.
Сказала бы - такие
Мои дела простые:
На них во все глаза глядеть,
И снегом под ногой скрипеть.
А что еще-то нужно,
Раз сердце безоружно
Перед величием лесов,
Душа порхает без оков,
И нету с нею сладу…
И что ещё мне надо?
Ну разве только пару строк,
О том, как неба лоскуток
Мелькнет и тут же тает,
Меж веток пропадает.
А мне не страшно, мне легко,
И так желанье велико
В любви всему признаться,
Чего же тут бояться.
Хоть лес стоит вокруг стеной,
Но он же свой, такой родной,
Слова мои заметит,
Поймет их и приветит.
Открываю дверь своей квартиры,
слышу топот ножек… Предо мной
«Чёпринёс» встаёт и «Чёкупила»,
а в манеже «Утибоземой»…
Я им в шутку говорю вначале:
-Вот принёс грузинскую еду…
Как названье? Вроде «Жричодали»,
ни какую ни будь ерунду!
-Мутики кучи «Молись и кайся».
Мульт включил… Да видимо другой…
Знал бы я, что-то «Малыш и Карлсон»,
не ревел бы Утибоземой.
Детский лепет- он для взрослых близкий…
Смех сквозь слёзы… за живот… взахлёб
«-Ми сеёдня собияли сиськи…
одна сиська папе пьямо в ёб…»
-А у вас какие варианты
днём и ночью, летом и зимой?
Новые шедевры и таланты
ваш лепечет Утибоземой…
Ты приходишь…
Ты тихо своим ключом отпираешь замок на моей двери.
От порога, раздевшись едва ещё, начинаешь смеяться и говорить.
Ты проходишь на кухню и ставишь чай, разливая жасминовый аромат.
И я жду: дверь откроется, вот сейчас, вслед за звуками явишься ты сама…
…Просыпаюсь…
Мяукает на дворе, одичавший в весеннем разврате кот. За окном старушка - в руке берет, в белозубой улыбке растянут рот, и задорный дедушка лет под сто в пиджаке расцветки «морской прибой», кормят хлебом уличных злых котов, да под липой зевает барбос рябой…
…Это стало привычкой: ты и рассвет…
По утрам, задыхаясь в своей любви, я иду за тобой по сырой траве в мир, в котором и муху нельзя убить. Забывая следы на твоих руках, где шприцы прорывались сквозь стенки вен, я прощаю не знающую греха, за десятки в этом грехе измен…
…Мир, в который сбегала ты от меня, для меня был запретен. Твой странный мир заставлял изменяться и изменять. Он, тебя выкрадывая, штормил. Героиновый сон из твоих глубин прорывался криками: «Помоги!..» Я с тобою ссорился. Я грубил. Под холодным душем лечил мозги.
…А когда отпускало тебя к утру, ты клялась, что это в последний раз. Ты просила - пусть память тебе сотрут, не жалея, сволочи-доктора. Утыкаясь носом в десятки «нет», я на форумах точно таких, как ты, разрывал всё знающий интернет, чтоб хоть как-то помочь тебе сжечь мосты. Я и сам становился почти врачом, проникая в тайны твоих миров. Всё казалось немного совсем ещё… Панацея есть - пациент здоров!..
…Но, когда в дветысячисотый раз я открыл глаза из тревожных снов, ты ответно своих не открыла глаз.
Ты другое досматривала кино…
…И обиженный дядька, бухой с утра, ненавидящим взглядом махнув с листа, проворчал: «Отлеталась. Домой пора. Нехер было, зашириваясь, летать…»
…Ведь бывают такие ещё врачи, что едва ты для жалоб откроешь рот, тут же сам себе скажешь: «Молчи! Молчи!.. всё равно он тебя не поймёт, урод!» Только этот, опухший овал лица вдруг, взглянув мне в глаза, перестал ворчать и сказал: «Ты чего?.. Ты держись, пацан! И не вздумай вот так же себя кончать!»
…И качнулся устало привычный день…
И обрушилось небо из высока…
И какая-то толстая злая тень, не жалея, хлопала по щекам…
…А когда я воздух сглотнул, как яд, приходя в себя, никакой ещё, тень, размытая в дальних своих краях, оказалась плачущим вдруг врачом… Тот, кто только что виделся злым козлом, говорил сквозь слёзы: «Ребёнок мой, эта жизнь не раз возьмёт на излом. Эта сука - не праздник, а вечный бой! Ты держись, послушай меня. Я сед. За плечами Чечня и ещё Афган. Я тебе не отец, а скорее дед. Только я не видел сильней врага, чем вот этот, который сожрал её. Этот зверь не потешный укус клещей. Он людей, не жалея, по граммам пьёт, доводя до стадии овощей. Я уже задолбался спасать таких. Без ста граммов смотреть на такое - мрак! Ты же чистый пока. Не начни с тоски. Я ведь вижу, ты в общем-то не дурак.»
…И, коньяк запивая сухим вином, мы давились засохшим кусочком «бри».
Я ему рассказал, что хотел давно, но с другими не смог бы поговорить…
…И теперь ты приходишь…
Своим ключом отпираешь замок на моей двери…
От порога, раздевшись едва ещё, начинаешь смеяться и говорить…
Ты проходишь на кухню и ставишь чай, разливая жасминовый аромат…
И я жду…
дверь откроется…
вот сейчас…
вслед за звуками явишься ты сама…
Не торопится солнышко в марте
Обогреть замёрзшую душу,
Растопить, заплясать на асфальте,
Укрощая зимнюю стужу.
Минус восемь, да минус двадцать -
Зимний холод над солнцем смеётся,
Ах, какое же это гадство
Слушать, что ничего не дождёшься.
И грожу кулаком уныло, а кому?
Да не знаю сама…
Может холоду, может солнцу,
Не сойти бы сегодня с ума…
Бывают ночи:
только лягу,
в Россию поплывет кровать;
И вот ведут меня к оврагу,
ведут к оврагу убивать.
Проснусь, и в темноте, со стула,
где спички и часы лежат,
В глаза, как пристальное дуло,
глядит горящий циферблат.
Закрыв руками грудь и шею, -
вот-вот сейчас пальнет в меня! -
Я взгляда отвести не смею от круга тусклого огня.
Оцепенелого сознанья
коснется тиканье часов
Благополучного изгнанья
я снова чувствую покров.
Но сердце, как бы ты хотело,
чтоб это вправду было так:
Россия, звезды, ночь
расстрела
и весь в черёмухе овраг…
У прощания вкус твоих губ…
Облака нависают тревожно.
На слова этот вечер так скуп,
Просто… жить без тебя невозможно.
Я не знаю, как это понять,
Сердца стук я ловлю осторожно,
Но глаза закрывая, опять
Слышу… жить без тебя невозможно.
Я сегодня совсем не Поэт,
Я сегодня совсем не Художник…
Ничего у меня больше нет,
Кроме… жить без тебя невозможно.
И куда бы ни бросила жизнь,
Как бы ни было дальше мне сложно,
Повторю себе снова:"Держись!"
Ради слов:"Без тебя невозможно!"
Я знаю, ты будешь ко мне возвращаться
Впустив в свои мысли случайно, невольно.
Когда пропадёт ощущение счастья.
На тонкой границе «мне пусто» - «мне больно».
Белёсым дымком от второй сигареты,
Уплывшим куда-то в полночное небо,
Коротким гудком и письмом безответным -
Спонтанным, кричащим. Сумбурным. Нелепым.
Бессонницей, чуть отпустившей под утро,
Обидой, ножом полоснувшей по нервам,
Внезапной слезой и последней минутой,
Когда опоздаешь… Молитвой без веры
В часы, когда рвёшься от боли на части,
Прокляв безысходность взамен лицедейства…
Я знаю. Ты будешь ко мне возвращаться.
И эта болезнь не пройдет - не надейся
Новый день. Проснулась как обычно.
За окном темно, опять спешу.
И с молитвой утренней, привычной,
Обратилась к Господу: «Прошу,
Дай мне…» Но слова все вдруг исчезли,
А рассвет прогнал остатки сна.
Что просить сейчас хочу я, если
Жизнь моя всем до краев полна?
Есть семья, друзья, свой дом, работа.
Я могу дышать, смотреть, ходить.
Две руки есть - чтоб обнять кого-то.
Сердце- чтобы верить и любить.
Жизни смысл душа в тот миг постигла-
Не хранится счастье в слове «дай».
Мой Господь, за все Тебе СПАСИБО!
Об одном молю - не забирай.
Мы падали в беззвучной пустоте.
Всё дальше отдаляясь друг от друга.
Не разорвать нам выбранного круга.
И мысли в голове давно не
Мы падали привычно сквозь года.
Определив черту для расставания.
И странные Душевные терзания.
Сопровождали на пути том нас всегда.
Разрушить то, что дорого двоим.
Так безоглядно выбрав направление.
В котором не уютное течение.
Оставит от костра нам только дым…
Безнаказанность взрастила лицемеров,
которых в мире несть числа примеров!