Весенний праздник солнышком смеётся,
Для нас сегодня в мире все цветы-
Мы- Женщины, мы - Чудо, мы - Богини,
Мужчины, ведь для вас мы созданы!
И нам совсем немного в жизни надо,
Мы сами вам готовы всё отдать-
Мы - Женщины, мы- ваши Жёны, Мамы,
Умеем, как никто любить и ждать!
Все вынесем на свете испытания,
Не очерствев ни сердцем, ни душой-
Мы - Женщины, мы сильные созданья,
Но так нам хочется быть слабыми порой…
И так охота хоть немного ласки
И чуточку душевной теплоты,
Мы- Женщины, весной мы расцветаем
И расцветаем мы, конечно, от Любви…
И можем мы из пепла возродиться
И ради вас пожертвовать собой-
Мы - Женщины, вы просто нас любите
И рядом будьте, берегите наш покой…
Татьяна Мосягина
- Своим умом ты, Вань, мне нравишься!
Хочу пример с тебя я брать!
Кого, скажи мне, собираешься
ты в Президенты выбирать?
- Хотел я, Зин, избрать Навального,
но ЦИК задвинула его!
Теперь не вижу идеального
из кандидатов никого!
- А как ты смотришь на Грудинина?
Он в доску наш! Мужик - простой!
Других достойнейших не видим мы -
там честных нет, один отстой!
- Грудинин, может, и достойнейший,
но мало нам знаком притом.
СМИ, как считают мои кореши,
не информируют о нём!
- Ну кто ещё… Быть может, Ксения?
Шустра, отважна и умна,
есть ловкость, хитрость и умение,
бесценный опыт «Дома-2»…
- Ты, Зин, на грубость нарываешься!
Ты этой ушлою Собчак
мозги мои промыть стараешься,
и на взрывной нажать ррычаг!!!
- Ты, Вань, остынь! Эх, вот на деле бы
твой справедливый гнев унять!
Но, если б даже захотели мы,
нам власть в стране не поменять!
В ней холуи, куда ни глянь,
хитрят, химичат…
Правда, Вань!
Я душу отпускаю в тишину.
Не верю, что в себе не разберется,
Иначе вместе с ней пойдем ко дну
И для двоих погаснет в небе солнце.
Застыла тонкой капелькой слеза.
Печаль ушедших дней листает память.
Нет сил ни промолчать и не сказать,
Как будто все иконы сняли в Храме.
Погас закат. Подкралась молча ночь.
Часы минуты медленно считают.
Гоню дурные думы снова прочь.
Тебя мне до озноба не хватает.
Мечтанья потеряли всякий смысл.
Мир соткан из падений и изъянов.
В мозгу сидит предательская мысль:
Неужто так и будет постоянно?
Неужто объявила жизнь войну,
Где мы попали в статус «проигравших»?
Я отпускаю душу в тишину,
Чтоб не искать средь «без вести пропавших».
Ирина Стефашина
А хочешь, обниму со страстью - нежно,
И проведу рукой по волосам,
Пусть буду на мгновение - синичкой,
Соломинкой плывущей по волнам,
И стану песней безмятежной
С лучами солнца, по утрам?
А хочешь - я лишь тенью стану,
В твоей осиновой стране,
Слезой своей омою рану,
Твой взгляд согрею по весне
Цветком подснежником - во сне?
Моя любовь всё перетерпит,
Твои желанья, как закон,
Ответы в круговерти чертит
Лишь колокольный перезвон…
Покой кругом; Вся степь лежит,
Теплом полуденным согрета.
Над ветхостью могильных плит
Играют блики солнечного света.
Дыханьем трав наполнен воздух весь,
Простёрся он до синевы небес.
Снуют жучки по зарослям бурьяна
В своих доспехах золотых,
Старательные пчёлы кружат рьяно
В цветущих колокольчиках степных.
Средь зелени не молкнет птичий гомон,
И воздух трелью жаворонка полон.
Дом обветшал, осел наполовину,
Один стоит под солнцем сиротливо;
Хозяин, прислонивший к двери спину,
Глядит на пчёл, прищурившись лениво.
На камне перед ним его сынок,
Из косточки он мастерит свисток.
Дрожа в полдневном воздухе слегка,
Звон колокола льётся издалёка;
Совсем смежились веки старика,
Мечтает он, чтоб мёда было много.
Нет, не прорвётся суета времён
В сей уголок, что так уединён.
Перевела с немецкого О. Мегель
28. 08. 2017
Theodor Storm
Abseits
Es ist so die Heide liegt
Im warmen Mittagssonnenstrahle,
Ein rosenroter Schimmer fliegt
Um ihre alten Grае
Die Krаеuter bluе der Heideduft
Steigt in die blaue Sommerluft.
Laufkaefer hasten durchs Gestraeuch
In ihren goldnen Panzerroeckchen,
Die Bienen haengen Zweig um Zweig
Sich an der Edelheide Gloeckchen,
Die Voegel schwirren aus dem Kraut -
Die Luft ist voller Lerchenlaut.
Ein halbverfallen niedrig Haus
Steht einsam hier und sonnbe
Der Kaetner lehnt zur Tuer hinaus,
Behaglich blinzelnd nach den
Sein Junge auf dem Stein davor
Schnitzt Pfeifen sich aus Kaelberrohr.
Kaum zittert durch die Mittagsruh
Ein Schlag der Dorfuhr, der en
Dem Alten f;llt die Wimper zu,
Er traeumt von seinen Honigernten.
- Kein Klang der aufgeregten Zeit
Drang noch in diese Einsamkeit.
Озеро ландышей розовых
Прямо у кромки тайги,
В струнах симфоний берёзовых,
В отсветах бурной реки.
Словно из детства далёкого,
Капельки ясной зари -
Черпай в ладони широкие,
Нежный букет собери.
Розовый жемчуг роскошный
Снизан на нити стеблей,
К ним прикоснусь осторожно
Памятью прожитых дней.
Юного лета сиянье,
Этот нечаянный стих,
Жемчуг воспоминаний, -
Делим с тобой на двоих.
Прохлада серая, жемчужная,
В цвет журавлиного крыла.
Я новой музыкой разбужена:
Гудят, поют колокола.
В ней ноты грустной безысходности,
Слышна надежды робкая струна,
В ней ясный свет далёкой звёздности,
А посреди - душа моя, одна.
Озябла роза, к ноябрю расцветшая,
Как будто вызов бросив холодам, -
Не хочет сдаться молодость ушедшая.
Нет, розу ноябрю я не отдам!
Пусть осень шлёт мне телеграммы листьями,
И жемчуг застилает небеса…
В себя глядим мы в эту пору пристальней,
И вечность подает нам голоса!
Как воздух свеж! Kак рады липы свету!
Фонтан колдует музыкой струи.
Пленяет негой дней последних лето,
Показывая щедрости свои.
Вот заалели дружно георгины,
Орешник ниже ветки опустил,
Над головой трепещут утки клином,
Под яблонями - розовый настил.
Взгляд оторвать от неба невозможно:
И мысли, и мечты, и облака, -
Они, как сливки сверху на пирожном,
Их вольная стремительность легка.
Вода журчит, бежит, как время наше,
Перетекает кромки полусфер,
А сказочная мраморная чаша
Покоится на спинах у химер.
А с нами ВОТ ЧТО ПРОИСХОДИТ:
Поэт от нас в бессмертие уходит.
В уходе этом есть особый знак:
С ним рядом будут Белла, Пастернак…
A ПЕРВЫЙ ПОЦЕЛУЙ И ПЕРВЫЙ БОЙ
Теперь ЗАБРАЛ НАВЕКИ ОН С СОБОЙ;
ОЛЬХОВУЮ СЕРЁЖКУ, ЛУЧШИЙ МИГ…
Всё то, что полюбил он и постиг.
И вслед ему мигнёт огнями ГЭС,
Потянутся снега и вздрогнет лес,
И шапку снимут воинов СЫНЫ,
Все РУССКИЕ, что НЕ ХОТЯТ ВОЙНЫ.
Он ВСЕМ И ВСЕМИ СТАЛ, как и хотел,
С ним ГОЛУБЬ ИЗ САНТЬЯГО улетел…
Он был эпохой, юностью, судьбой;
И БОЛЬШЕ, ЧЕМ ПОЭТ, для нас с тобой!
По реке проплывали трупы моих врагов,
Формируя собой запруды в местах пониже;
И река выходила/входила из берегов,
Что порой казалось - размеренно местью дышит.
Созерцая процесс созданья живых плотин,
А точнее мёртвых, ведь были они из трупов,
Узнавал я многих: вон этот вот был кретин,
А вон тот - мудак, а тот вон - скупым и грубым.
Я прощал их подлость, прощал их коварство, злость;
Отчего не простить, когда они стали трупы?
И течение с ними мимо меня неслось,
Ну, а я был клоун, отставший от этой труппы.
Провожал их взглядом, вдогонку иных крестя,
Появленье других встречая весёлым пеньем;
И в одном из трупов сумел опознать себя,
И меня тотчас унесло на себе теченье.
Зачем, любимый, ты, как сталь, жесток
И ослепляешь так, что не укрыться? -
Но взгляда моего отвергнуть меч не смог,
Он сам готов в моей крови омыться.
Улыбку брошу я на лезвие меча,
И радость моя розой перезревшей,
Раскрывши все желанья в тот же час,
Прольёт свой аромат перегоревший.
И ляжет сталь у лепестков в крови,
Покоем сменится твоя суровость, милый.
Повержен будет меч улыбкою любви
И красной розой, страсти нежной силой.
Перевела с немецкого Ольга Мегель
04. 01. 2018
Schwert und Rosen
Was tust, mein Liebster, bist du starr wie Stahl,
Auf dem die Sonnenblitze schmerzlich blinken? -
Vor deinem Schwerte wird mein Blick nicht fahl,
Und will es auch in meinem Blut versinken.
Denn sieh - mein Laecheln werf' ich auf die Schneide,
Und liebe Wuensche fallen aus der Hand
Gleich Rosen, die in ueberreifer Freude
Die schwersten Duefte fuer sich losgebrannt.
Einst wird dein Stahl im Blut der Blaetter liegen,
Dann ruht veratmend deine stumme Kraft,
Und lachend ueber Schwert und Schaerfe siegen
Die roten Rosen meiner Leidenschaft.
Ludwig Jacobowski
Диван, горячий капучино -
Устройся и забудь про грусть.
Ругать сентябрь нет причины -
Дожди, туманы? Ну и пусть!
Спешит дитя, сердечко не унять,
С горящим взором он встречает мать
И, что есть силы, ей кричит тогда:
«Я видел ласточку! Иди скорей сюда!
Пойдём, туда тебя я поведу, -
Она сидит на веточке в саду,
Так льётся пенье из её груди,
Как звон весны, она уже в пути!»
Es eilt das Kind in seines Herzens Regen,
Mit frohem Blick der Mutter rasch entgegen,
Und ruft, noch fern: «O komm, musst mit mir gehn,
Die erste Schwalbe habe ich gesehn!»
«O Mutter komm, ich werde sie dir zeigen,
Sie sitzt auf eines Baumes gruenen Zweigen,
Es Quillt der Ton so voll aus ihrer Brust,
Als klaeng heraus die ganze Fruehlingslust»
Перебежки от станции к станции,
передержки и вписки по случаю,
из конкретики в омут прострации…
Истребляли тебя по-научному,
в спину харкали, тыкали пальцами,
зарывали в указы сургучные,
разлагали в духовной стагнации,
коммунизмом пытали и путчами,
жгли в кострах, исправляли кастрацией,
отлучали штыками да крючьями,
вырезали, делили по нациям.
Что ж ты, вера, такая живучая?
Сияет солнце в небе над тайгою
И клонится неспешно на закат,
Идёт к ручью знакомою тропою
Наш маленький сибирский леопард.
Крадётся по ущелью осторожно,
И поступь грациозная легка,
Отыскивает место, где надёжно
Он сможет затаиться для прыжка.
И не уйдёт от лап его добыча:
Марал, косуля или кабарга, -
Закон тайги, суровейший обычай!
Он зверю дан природой на века.
Но вечно ль здесь краса твоя пребудет,
Наш горный князь, саянский снежный барс?
Тебе на горе оценили люди
Твой мягкий мех, диковинный окрас.
И как бы мне хотелось, чтобы шуба,
Укутав плечи дивы для тепла,
Вдруг ожила и, показавши зубы,
Неспешно, гордо в горы прочь ушла!