Сяду в поезд и про все забуду
И на край земли чужой уеду…
Больше ни о чем мечтать не буду,
Боль моя пусть празднует победу.
Мне б в глаза родные заглянуть
И с тобой, любимый, попрощаться…
Боже, помоги собраться в путь,
Помоги мне снова не остаться.
Не писала стихов я давно,
Ведь в них слабости больше, чем силы.
Но молчать не могу. Всё-равно
О тебе написать я решила.
Я искала тебя столько лет,
Лишь таким я себе представляла,
И могла бы прожить я без бед,
Если б чувства ответные знала.
Много общего было у нас,
Или это мне только казалось?
Знать, любовь в неположенный час
В моё бедное сердце закралась.
Некрасивый ты и худой,
Для меня всех красавцев дороже.
Ты любовь бережёшь для другой.
А любить ты умеешь тоже.
Унылая пора! Очей очарованье! Приятна мне твоя прощальная краса - Люблю я пышное природы увяданье, В багрец и в золото одетые леса, В их сенях ветра шум и свежее дыханье, И мглой волнистою покрыты небеса, И редкий солнца луч, и первые морозы, И отдаленные седой зимы угрозы
О, Дон Жуан!.. О, Дон Жуан!..
Жизнь проплясал ты, как канкан!..
От юбки к юбке ты бежал…
Куда?.. Зачем?.. О ком мечтал ?..
Кого любил, когда дрожал,
В объятьях страстных?.. Что искал ?..
И сердце, глупое твоё,
Так сладко билось!..
Для кого?!.
Луч солнца коснулся тебя поутру.
Его беспардонность мне не по нутру.
Тебя заслонил я от солнца ладошкой-
Поспи, дорогая, еще хоть немножко…
Кто сказал тебе, что я колдунья? Ты не верь, мой сладкий, никому. И когда в душе запахнет маем, И зажгутся искорки в золе, Приходи - мы вместе полетаем… На метле, конечно, на метле…
Ты вызываешь грёзы и
«Постельные» мечты-
И этим можешь добиваться
Своих целей.
Перед «гипнозом тела» твоего-
Мужчины так «слабы»
Мечта у многих-
Быть в твоём «прицеле»
И понимая, что тебя-
«Не приручить" -
Ты как «попользуешься" -
Так легко и бросишь
Но в памяти ты свой оставишь след-
Воспоминанье о приятном и хорошем…
Два цвета в кино и на фото -
Достаточно, чтоб передать
То важное, главное «что-то»,
Что нам помогает узнать.
Что нам помогает увидеть,
Схватить суть момента, понять
Любить ли нам иль ненавидеть -
Так легче решенье принять.
Два цвета, а в речи - два звука.
Мы часто не слышим ответ,
Но ловит внимательно ухо
Заветных два слова: «да», «нет».
Не знаю то бог иль природа
Сыграли здесь главную роль,
Но мы получаем при родах
Двоичного кода пароль.
И судим о людях по лицам,
На душу шаблон наложив -
Мы видим лишь «ноль» с «единицей»,
Про прочие цифры забыв.
Ты помнишь: зимними вечерами гудело пламя в печной трубе, снежинки липли к оконной раме, а он читал - лишь одной тебе. Как он читал! Этот хриплый голос, глубокий, словно ночная тьма… и пела вьюга - под это соло так сладко было сходить с ума. В полуподвальной каморке тесно: пригнувшись, входишь в дверной проём. Зато в потертом уютном кресле вы помещались легко вдвоём. Тепло ногам, а в груди истома; щека твоя, а плечо - его. Был запах ночи и запах дома, а больше не было ничего.
Все это в прошлом… Листок газеты, на нем - осколки твоей мечты. Два карандашных простых портрета: «вот это - я, а вот это - ты». Все в прошлом. Автор ушел со сцены, на ваших жизнях поставив крест, и с тихим треском сложились стены смешного мира на пару мест. Летит, летит кувырком каморка куда-то к чёрту, в тартарары; исчезло кресло, сорвала шторки орава уличной детворы; навеки сгинув, погасла печка, дрова сгорели давным-давно. Двум нарисованным человечкам не жить, конечно же, все равно. Разбито в щепки твое корыто, ты это знаешь давно сама. Нет больше Мастера, Маргарита… Вы оба просто сошли с ума. Вы проиграли в игре без правил на самой мрачной из всех планет. Вам не поможет ни Бог, ни дьявол, ведь вас самих и в помине нет.
…Да, вы исчезли. Вас поселили в хрустальном мире - в раю? В аду? Здесь пруд, заросший ковром из лилий, а подле - домик в густом саду. Здесь все застыло, ведь вам обещан покой - вне времени, вне границ. В хрустальном мире не видно трещин - он монолитней любых темниц. Здесь гаснут звуки и рвутся строки, слова уходят в сыпучий грунт, а замечтаешься ненароком - и день закончится в пять секунд. Здесь все, что было - давно забыто, и от тоски не сжимает грудь. Нет больше Мастера, Маргарита. Да, право, был ли когда-нибудь? И вы молчите, смеетесь тише. И, словно выстрел в ночи в упор, ты понимаешь, что он не пишет, не написал ни строки с тех пор. В пустом безвременье вы застыли, как пара бабочек в янтаре. А ведь недавно совсем не ты ли молила стрелки бежать скорей?
Но день придет: соберется буря, и с неба хлынет, как из ведра. Он поглядит за окно, прищурясь, и ты почувствуешь: вам пора. Он улыбнется вдруг так знакомо, минуя реплики, напрямик - и вновь появится запах дома, такого близкого. Хоть на миг.
Огоньки на реке… и прозрачные легкие тени
Застывают в тиши у обманчиво старых
дверей.
Мы еще не забыли последний аккорд сновидений,
Но уходим все дальше от улиц, машин и людей.
Мы идем в тишину, повинуясь мелодии ночи.
Мы идем в темноту, где
теряются наши следы.
И старуха гадалка, случайно наш путь напророчив,
Превратится в кувшинку на зеркале черной воды.
Короли и шуты,
словно призраки, бродят меж нами.
Или мы между них, словно духи в хрустальном дворце.
Только ветер играет большими цветными словами,
Что хранились на площади в старом дубовом ларце.
Тет-а-тет не с тобой… перемены…
Хоть на треть бы пройти испытанье…
Умерла, не вскрывая вены.
Умерла, без потери дыханья.
Ты всё тот же. Горячий мачо.
Я всё та же. Всегда некстати.
Знаешь, если нельзя иначе,
Значит, всё-таки, видимо, хватит…
Сладкая мечта может оказаться горькой.
Вкус её узнаем, если сбудется она.
И мечтать тогда совсем не стоит?
Каждый из мечтающих решает для себя-
Жить или расстаться со своей мечтою.
I)
Для отрока, в ночи глядящего эстампы,
За каждым валом - даль, за каждой далью - вал.
Как этот мир велик в лучах рабочей лампы!
Ах, в памяти очах - как бесконечно мал!
В один ненастный день, в тоске нечеловечьей,
Не вынеся тягот, под скрежет якорей,
Мы всходим на корабль, и происходит встреча
Безмерности мечты с предельностью морей.
Что нас толкает в путь? Тех - ненависть к отчизне,
Тех - скука очага, еще иных - в тени
Цирцеиных ресниц оставивших полжизни -
Надежда отстоять оставшиеся дни.
В Цирцеиных садах, дабы не стать скотами,
Плывут, плывут, плывут в оцепененье чувств,
Пока ожоги льдов и солнц отвесных пламя
Не вытравят следов волшебницыных уст.
Но истые пловцы - те, что плывут без цели:
Плывущие, чтоб плыть! Глотатели широт,
Что каждую зарю справляют новоселье
И даже в смертный час еще твердят: - Вперед!
На облако взгляни: вот облик их желаний!
Как отроку - любовь, как рекруту - картечь,
Так край желанен им, которому названья
Доселе не нашла еще людская речь.
II)
О ужас! Мы шарам катящимся подобны,
Крутящимся волчкам! И в снах ночной поры
Нас Лихорадка бьет, как тот Архангел злобный,
Невидимым бичом стегающий миры.
О, странная игра с подвижною мишенью!
Не будучи нигде, цель может быть - везде!
Игра, где человек охотится за тенью,
За призраком ладьи на призрачной воде…
Душа наша - корабль, идущий в Эльдорадо.
В блаженную страну ведет - какой пролив?
Вдруг среди гор и бездн и гидр морского ада -
Крик вахтенного: - Рай! Любовь! Блаженство! Риф.
Малейший островок, завиденный дозорным,
Нам чудится землей с плодами янтаря,
Лазоревой водой и с изумрудным дерном. -
Базальтовый утес являет нам заря.
О, жалкий сумасброд, всегда кричащий: берег!
Скормить его зыбям иль в цепи заковать, -
Безвинного лгуна, выдумщика Америк,
От вымысла чьего еще серее гладь.
Так старый пешеход, ночующий в канаве,
Вперяется в мечту всей силою зрачка.
Достаточно ему, чтоб Рай увидеть въяве,
Мигающей свечи на вышке чердака.
III)
Чудесные пловцы! Что за повествованья
Встают из ваших глаз - бездоннее морей!
Явите нам, раскрыв ларцы воспоминаний,
Сокровища, каких не видывал Нерей.
Умчите нас вперед - без паруса и пара!
Явите нам (на льне натянутых холстин
Так некогда рука очам являла чару) -
Видения свои, обрамленные в синь.
Что видели вы, что?
IV)
«Созвездия. И зыби,
И желтые пески, нас жгущие поднесь.
Но, несмотря на бурь удары, рифов глыбы, -
Ах, нечего скрывать! - скучали мы, как здесь.
Лиловые моря в венце вечерней славы,
Морские города в тиаре из лучей
Рождали в нас тоску, надежнее отравы,
Как воин опочить на поле славы - сей.
Стройнейшие мосты, славнейшие строенья, -
Увы! хотя бы раз сравнялись с градом - тем,
Что из небесных туч возводит Случай - Гений. -
И тупились глаза, узревшие Эдем.
От сладостей земных - Мечта еще жесточе!
Мечта, извечный дуб, питаемый землей!
Чем выше ты растешь, тем ты страстнее хочешь
Достигнуть до небес с их солнцем и луной.
Докуда дорастешь, о, древо кипариса
Живучее? …Для вас мы привезли с морей
Вот этот фас дворца, вот этот профиль мыса, -
Всем вам, которым вещь чем дальше - тем милей!
Приветствовали мы кумиров с хоботами,
С порфировых столпов взирающих на мир,
Резьбы такой - дворцы, такого взлета - камень,
Что от одной мечты - банкротом бы - банкир…
Надежнее вина пьянящие наряды
Жен, выкрашенных в хну - до ноготка ноги,
И бронзовых мужей в зеленых кольцах гада…»
V)
И что, и что - еще?
VI)
«О, детские мозги!
Но чтобы не забыть итога наших странствий:
От пальмовой лозы до ледяного мха -
Везде - везде - везде - на всем земном пространстве
Мы видели все ту ж комедию греха:
Ее, рабу одра, с ребячливостью самки
Встающую пятой на мыслящие лбы,
Его, раба рабы: что в хижине, что в замке
Наследственном: всегда - везде - раба рабы!
Мучителя в цветах и мученика в ранах,
Обжорство на крови и пляску на костях,
Безропотностью толп разнузданных тиранов, -
Владык, несущих страх, рабов, метущих прах.
С десяток или два - единственных религий,
Всех сплошь ведущих в рай - и сплошь вводящих в грех!
Подвижничество, так носящее вериги,
Как сибаритство - шелк и сладострастье - мех.
Болтливый род людской, двухдневными делами
Кичащийся. Борец, осиленный в борьбе,
Бросающий Творцу сквозь преисподни пламя: -
Мой равный! Мой Господь! Проклятие тебе! -
И несколько умов, любовников Безумья,
Решивших сократить докучной жизни день
И в опия моря нырнувших без раздумья, -
Вот Матери-Земли извечный бюллетень!»
VII)
Бесплодна и горька наука дальних странствий.
Сегодня, как вчера, до гробовой доски -
Все наше же лицо встречает нас в пространстве:
Оазис ужаса в песчаности тоски.
Бежать? Пребыть? Беги! Приковывает бремя -
Сиди. Один, как крот, сидит, другой бежит,
Чтоб только обмануть лихого старца - Время,
Есть племя бегунов. Оно как Вечный Жид.
И, как апостолы, по всем морям и сушам
Проносится. Убить зовущееся днем -
Ни парус им не скор, ни пар. Иные души
И в четырех стенах справляются с врагом.
В тот миг, когда злодей настигнет нас - вся вера
Вернется нам, и вновь воскликнем мы: - Вперед!
Как на заре веков мы отплывали в Перу,
Авророю лица приветствуя восход.
Чернильною водой - морями глаже лака -
Мы весело пойдем между подземных скал.
О, эти голоса, так вкрадчиво из мрака
Взывающие: «К нам! - О, каждый, кто взалкал
Лотосова плода! Сюда! В любую пору
Здесь собирают плод и отжимают сок.
Сюда, где круглый год - день лотосова сбора,
Где лотосову сну вовек не минет срок!»
О, вкрадчивая речь! Нездешней речи нектар!..
К нам руки тянет друг - чрез черный водоем.
«Чтоб сердце освежить - плыви к своей Электре!»
Нам некая поет - нас жегшая огнем.
VIII)
Смерть! Старый капитан! В дорогу! Ставь ветрило!
Нам скучен этот край! О Смерть, скорее в путь!
Пусть небо и вода - куда черней чернила,
Знай - тысячами солнц сияет наша грудь!
Обманутым пловцам раскрой свои глубины!
Мы жаждем, обозрев под солнцем все, что есть,
На дно твое нырнуть - Ад или Рай - едино! -
В неведомого глубь - чтоб новое обресть!
Не важно - кто из нас гора, кто Магомет,
и первый шаг имеет право сделать каждый.
когда? - никто не может точный знать ответ…
но знаю точно - где - мы встретимся однажды.
известны правила классической игры -
не изменить условный знак и место встречи.
нет смысла разжигать сигнальные костры -
ведь мой маршрут к тебе заранее прочерчен.
надену черное весеннее пальто
и буду ждать, скрывая стук сердечный гулкий
в охапке желтых (отвратительных) цветов -
там, где встречается Тверская с переулком…
Пёс через силу еле шёл -
Ещё вчера любимец чей-то,
А нынче - брошенный на двор,
Чтоб в забытье погибнуть где-то.
Осенний дождь залил всю шерсть,
Промозглый ветер сеял стужу
- Он не хотел ни пить, ни есть
И лёг в бессилие прямо в лужу.
…Ничто от жизни пёс не ждал.
Терзало горькое прозрение:
Кого любил он - тот предал,
Не оправдал его доверия…
Страшна не немощь. Умереть
Когда-то каждому придётся.
Куда страшнее - лицезреть,
Когда в беде друг предаётся!