Мелодия звучала, так печально,
Как плачет брошенное дитя
Страдали ноты, надрываясь
Грустила ранняя зима.
А сердце билось на осколки
Ломалось, как хрустальная слеза…
И нет надежды в этом сердце
И вера раньше всех ушла,
И лишь любовь осталась, билась
Увы, совсем не помогла…
Знаешь, не стерпится, знаешь, не слюбится,
Что бы ты ни говорил.
Я по проспекту, как мокрая курица.
Дождь не снаружи. Внутри.
Все понарошку, по-ненастоящему.
Самообман, плагиат.
Часто твердят, что любовь приходящая.
Врут, как и сто лет назад.
Можно актерствовать долго и преданно.
Правда в итоге одна.
Чтобы не рухнуло - спины под стенами.
Долго ли выдержим так?
Ты замечательный, я окончательно
Только сейчас поняла.
Нужно сознательно это кончать кино.
Мы наигрались сполна.
Как хочется надраться в хлам
Да так чтоб ноги не ходили
Есть много баров тут и там
Но где бы мне любви налили?
Хочу забыть себя в вине
И больше не рыдать как дура
Увидеть мир в твоей войне
Есть для того кандидатура.
Придвинуть молча чей-то стул
И на ушах кататься смело
Как хочется надраться в хлам
Как мне быть трезвой надоело.
И мне плевать, что моветон
Что дамам не пристало в баре
Топить тоску, что дурен тон
Слезу плескать в своем бокале.
Давай со мной. Ты тоже пьян
Поговорим про жизни крен
Не обсуждая наш изъян
Напьемся в хлам. Налей бармен.
А город то солнечен, то дождлив, как-будто играет осенний блюз. Во мне непогодой его болит твое равнодушное «не люблю». И тысячу сказанных раньше слов собой отменяя и все круша, оно так кинжально в меня вошло, что я не могу его продышать.
Оно во мне плавится и горит. Бессонницей рыщет в глухой ночи. И я покидаю без боя Рим, держа на ладонях его ключи.
Чтоб больше не помнить и не искать, себе повторяя: Остынь! Остынь! Следы, попадая во власть песка, становятся частью его пустынь. Где гулкое эхо забытых царств бесцельно мешает коктейль времен. /Беспамятство - лучшее из лекарств, в котором ни образов, ни имен/.
И ты не услышишь мои шаги, когда за спиною сгорят мосты. Но будешь зачем-то искать в других улыбку, движенья мои, черты… И с кем-то встречая рассвет зари, опять обожжешься: не то! не то! И выпьешь вина, проклиная Рим, и утро с пугающей пустотой.
И снова пытаясь меня забыть, лаская наложницу неспеша, ты вдруг осознаешь, что всех рабынь готов обменять на один мой шаг. Чтоб только со мной, как в былые дни, рассвет золотой по утрам встречать. И ты бы к коленям моим приник, слова расскаяния в них шепча.
Но давит пустынность огромных зал, где нет в зеркалах моего лица… И ты о любви бы сейчас сказал, но время не даст индульгенций, Царь.
Тигрица, с иллюзией мягких лап,
Чье сердце - ни бесам и ни богам,
Она слишком долго во мне жила,
Чтоб снова вернуться к твоим ногам…
Если любовь уходит, на её месте остаётся страх.
Думаешь, это одно и то же? Ну не скажи…
Та девочка засыпала, свернувшись клубком, на твоих руках.
Эта женщина просыпается всегда в руках чужих.
Будет врать, как обычно, а ты ни за что не слушай.
Уши заткни, голову выше, спину держи ровнее.
Та девочка легко и просто пускала тебя в самую душу.
Эта женщина и души-то уже почти не имеет…
А знаешь… эти дурочки не в счёт…
они кому угодно глазки строят…
последняя… какая же ещё?!
неужто выбор есть у нас с тобою…
Мы так удачно прятались в тени…
мы так упрямо строили границы…
какая чушь - знать родинки твои
и ничего - что там внутри творится…
Сотри меня, как можешь, в пух и прах…
сверни меня корабликом бумажным…
я - не великий спец, но в двух словах
тебе, как я, никто уже не скажет…
что сдвинулся тобой не просто так,
что мне милей с тобой за этой гранью,
когда ты ночью даже дышишь в такт,
а утром можешь быть последней дрянью…
Не дай тебе Время связаться с породой сучьей,
Которой всесильное слово - как хлеб насущный
И как вариант безналичного платежа
[Надёжен, практичен, а главное - беспроцентен].
Беги этих тварей, червивых еще в плаценте,
Они никому не способны принадлежать.
В реале и вне, у судьбы за седьмой печатью,
Учись налету безошибочно отличать их По тонкому запаху похоти от ключиц,
По шелесту губ в предвкушении новой рифмы,
Когда колдовство возникает в составе лимфы,
Рискуя границы разумного отключить,
От тайны зачатия двигаясь к первым схваткам.
Фиксируй ходы, наблюдай, изучай повадки,
Детально, продуманно пестуй иммунитет.
Убрав романтизм из привычного рациона,
Держись хладнокровно, цинично, дистанционно,
Держись, даже если захочется полететь
Крестом [недоношенным, детским] с цепи сорвавшись
В строку, что минуту спустя потеряет важность
Для той, у которой глаза зеленей тоски,
Чьё имя - как след - от пощёчины/от меча ли?
На выходе в осень по имени отмечали,
И эта отметина стоила заводских.
Пускай вероятность действительно удержаться
Равна единице из тысячи тысяч шансов,
А боль будет выше, чем силы её терпеть -
Здесь всё включено, окупаясь, как только кукла
На цыпочках ближе к рассвету идет на кухню,
Где пишет свою неприкаянность по тебе.
Минутную искренность вкрапливая в детали,
Чтоб вынули душу и нежностью отхлестали,
Уняв обострённую надобность в палаче
Тетрадным листом - предсказуемо - нараспашку.
Она забирает твой сон и твою рубашку.
Но ты не успеешь спросить у неё: зачем?
а потом понимаешь - ничто от тебя ничего не зависит: просто кто-то уходит и жизни теряется нить. Это время пришло, ори, богохульствуй, молись ли… удержать? не удержишь, тебе лишь дано отпустить. И потом выбираться самой из немыслимой этой пучины, потому как ослепли глаза и жестоко сковало внутри, но держаться прямой, потому как обычно мужчины
не плачут,
не плачут,
не плачут,
черт их подери!
Мне бы женщиной стать, слабой, нежной, смешной и неловкой, не держать все в себе, не бояться лицо потерять, каблучками стучать, завлекая прохожих походкой…
но при боли опять вылетает привычное «бл.ть!»
Ноябрь. Холодный дождь дождит с утра,
Вот-вот, и снег сугробом ляжет…
Зиме настал черед…, придти пора,
Она придет и всем расскажет:
Что речка быстрая, ушла под лед,
Мороз сковал деревья, ели,
Закончен птиц на юг отлет…
И засвистят в ночи метели…
Ноябрь все это, знает наперед,
И он себе готовит отступление…
То ярким солнышком ещё сверкнет,
То выразит свое смятение…
Седого декабря, он младший брат,
Природа так, распорядилась,
Зима идет, и нет пути назад,
И ель для встречи нарядилась…
Зима, декабрь приведет на вахту,
Он новые надежды принесет…
И мандарины, как пароль, запахнут
Всем объявив, что Новый год идет…
Copyright: Галина Шавловская, 2012
Свидетельство о публикации 11 211 046 261
У разлуки запах кофе,
И слезинка в каждом вздохе…
-Камнем на душу легла,
-Попрощалась - умерла…
Боль кричит от расставанья,
Бесконечность расстоянья…
-Словно рваная струна,
-Как высокая стена…
Грусть не сказанных признаний,
Нерастраченных желаний…
-В сердце острая стрела,
-Сон из хрупкого стекла…
Ожидание свиданья,
Одиночество дыханья…
-Ледяная тишина,
-Как узнать где, чья вина…
Разум ищет оправданий,
Без намеков, покаяний…
-Сердце - счастья и тепла.
-Я ждала тебя, ждала…
Copyright: Галина Шавловская, 2012
Свидетельство о публикации 11 211 025 881
И выходя на улицу без перчаток
мерзнешь и ищешь теплый пустой рукав,
чтобы в него руки свои запрятать.
Носом уткнувшись в вязаный теплый шарф,
смотришь на пролетающие снежинки,
на белый снег, летящий в твои глаза,
мерзнут полувесенние не-ботинки,
ты растворяешься в сумрачных небесах.
Город готов к долгой зиме и люди,
спрятанные под теплой одеждой спят,
тянутся недоделанные недобудни.
Ты бы уснула. Только тебе нельзя.
Ведь впереди много такой работы,
что не оставишь, в Хельсинки улетев,
или учебы (выжить бы до субботы).
Ты же хотела вовремя повзрослеть.
Ну, повзрослела. Что теперь? Дел вагоны,
я про тележки даже не говорю,
вот и сидишь дома, а мир оконный
движется к полусмятому декабрю.
И выходя на улицу без перчаток,
ищешь чужой рукав, не находишь и вновь замерзает призрачный отпечаток
в сердце твоем
от теплой
его
руки.
Ну, что вы, я не вас любила!
Я влюблена в то, как любила!
Как полыхала страсть огнём.
А вы то, в общем, не причём.
Так хочется свой стих начать, порой,
Давно произнесенными словами:
«Мне нравится, что вы больны не мной
Мне нравится, что я больна не вами…»
Но не начну - ведь буду не права,
На самом деле обстоят дела иначе -
Ты рядом - и кружится голова,
Ты далеко- и сердце снова плачет.
И если это не болезнь, то что?
Привычка, приворот иль наваждение?
Меня излечит, только лишь одно-
Длинною в жизнь твое прикосновение …
И когда за окном забушует злая метель,
И замёрзнет последняя мелкая грязная лужа.
Пусть у него всегда будет тёплой постель,
Тогда не страшна никакая великая стужа.
И когда вдруг болезнь постучится в его окно
И захочет забрать в свои руки его покой.
Пусть он не узнает жестокой болезни дно,
Пусть все его горести буду сняты родной рукой!
И когда он подумает: «Я больше так не могу.
Я сдаюсь, у меня не осталось ни капельки сил».
Пусть судьба его приведёт к горящему очагу,
Хоть он и сам у судьбы такой помощи не просил!
И когда у него иссякнет самый последний ресурс,
и никто не сможет его ничем ни на миг рассмешить.
Пусть висок его скрасит поцелуя нежного вкус,
Пусть у него всегда будет причина и повод жить!
И когда становлюсь на колени, кланяюсь алтарю,
Понимая, что жизни людей одному подвластны,
Господи, слышишь, это я за него тебя страстно молю:
Помоги - пусть он будет вечно здоров и счастлив!
Лишь сединой напоминают,
Что жизнь - одна!
И шанс - один!
Антракта нет на этой сцене,
И занавес нельзя закрыть…
А время - поднимает цены
На право полноценно жить,
Искать, творить и быть счастливым,
Как в детстве, быть самим собой,
Любить… и тоже быть любимым
И - вознестись над суетой!
А счастлив тот, кто на рассвете
Сумел однажды осознать,
Что жив!
Здоров!
Что солнце светит!
И будет новый день опять.