Между нами стена
бьюсь в нее головой.
Между нами река
Плыть по ней, не доплыть.
Между нами пустыня
Зря тебя в ней ищу.
И во взгляде твоем
я любовь не найду.
«Не подходиш ты мне»
-режут больно слова
«Не ищи со мной встречи
Я уже не твоя»
Наплевать, что мне плохо
уж неделю не сплю.
И за чувства к тебе
я с полна заплачу…
До Пасхи три недели с небольшим.
Я бросил пить, побрился, стал лиричен.
И вот с тобой в обнимку мы лежим,
А млечный путь над нами симпатичен.
Читаем звезды, роемся в душе,
Пытаемся понять всему причину.
Твой запах дразнит и во мне уже
Тестостерон в животное мужчину
Тихонько превращает: впрыск и… ах!
Вот благодать, на фразе о Сенеке,
Ты потянулась и прикрыла веки,
А я решил, что больше не монах.
Мы плыли и ныряли глубоко.
Катились звезды, все в округе пело.
Похожие во тьме на молоко
Светились лунно два сплетенных тела.
Вольфрам торшерной лампы слушал такт
Движения вселенной во вселенной.
И то, что внешне выглядит, как акт,
На самом деле, выше, несомненно,
Чем просто дань распутству и садом.
Там столько света, столько вышней сути.
…
Лишь к животу прижавшись животом
Друг друга тоньше постигают люди.
Осенний вечер зажигает звёзды,
Мерцают мягким светом витражи
И наша мама, голосом серьёзным,
Сказала мне дочурку уложить.
А мы с ней заигрались в кошки-мышки,
Читали сказки, взялись рисовать,
И тут я вспоминаю, что малышка,
Уже давно должна спокойно спать
Но проще успокоить все стихии,
Или вулкана взрыв предотвратить…
Пел колыбельную, качал, читал стихи ей,
Никак не получалось усыпить!
На уговоры егоза не поддаётся,
Про логику молчу, она вся в мать
Ругаться начал, а она смеётся,
И как это прикажешь понимать?
Какой режим? Какая дисциплина?
От песен и стихов в ушах звенит
Вошла жена, а на полу картина -
Отец храпит, а рядом дочь сидит…
И можно быть шахтёром, скалолазом,
Спасателем, границу сторожить,
Но орден пап, получишь, если сразу,
Тебе удастся дочку уложить.
На ресницах серебрит роса.
Хороша, ни капли бижутерии.
Прикрывает светлая коса
Синие озёра недоверия.
Милый друг, постой, не уходи!!!
Не спеши набросить груз одежды.
Взгляд мой обожжённый охлади
Водопадом призрачным надежды.
Обними руками чистых рек,
Да не отстраняй меня из милости.
Верь мне, не такой я человек,
Чтобы стать бедой твоей невинности.
Затянуло небо, важничает дождик.
Всюду грязь, и где-то снега темный ломтик.
Голые деревья, каркает ворона -
Не весна, а осень наступила словно.
Календарь весенний утешает только-
Это грустных мыслей радостная долька.
Да, весна гуляет, просто очень скромно,
Сдержано и статно - и этим благородна!
2012 г.
Мужчин так много в интернете!
Одни - наивные, как дети,
Другие в битвах закалённы
Любовных, от них уже чуть утомлённы,
Но всё же снова в бой готовы
К вершинам покорений новых.
А третьи уж не могут ждать,
Готовы на руках таскать,
Шептать вам нежности в эфире,
Мечтая только о квартире…
Перечислять так можно дальше,
Но только в них так много фальши,
Что я, не дрогнувшей рукой,
Отправлю всех их «на покой» --
Кто в «Гости» в «Одноклассниках»
Приходит без согласия!
Со временем боль притупляется,
это правда ведь,
А жизнь, как война: победителей
здесь не судят.
И только под утро, в заштопанной
гладко памяти
Фантомно болят ампутированные
люди.
Ласковой кошкой свернусь у тебя на ладонях,
Может чуть нежной, может игривой…
И коготки свои, не выпуская,
Тихо уткнусь в тебя, буду ленивой…
И ни к чему нам вся эта спешка,
Мир подождет… в этом месте - усмешка.
Пусть пролетает минутная слабость,
Кошке поверь, ждет она эту радость!
Будет о чем мечтать вечерами,
Счастье приходит с твоими губами.
Ну же, погладь! Возьми к себе. В руки.
Кошки не любят столь долгой разлуки.
Ведь не было ничего.
Ведь не было…
Показалось.
Лишь только душа с ожогом болеть осталась.
Лишь только бродит в сердце тоска уныло.
Ведь не было ничего.
Ведь не было…
Или было?
*Не отпускай меня, родной!
Согрей в ладонях мои руки.
Как тих и нежен голос твой.
Как трогательны сердца муки!
Твой теплый, влажный поцелуй, -
Окутал трепетные плечи…
И шепот губ:-люби…, волнуй…
Все, как при первой нашей встрече!
Не уходи, побудь со мной!-
Когда увидимся,-.едва ли…
И долго буду жить тобой, -
Чужими, но любимыми мы стали.
Согрей меня, своим теплом…-
Не отпускай, побудь немного!
И дай нам, Бог, любить вдвоем, -
Избави, от суждений строгих…*
На одной из станций ты вскакиваешь на поезд. Кобура под мышкой, вполне нетяжел рюкзак, не имеешь пола - стрижка, рубашка, пояс, ты совсем свободна и знаешь, куда и как. У тебя начинка - железки и микросхемы, в левом ухе рация, в правом тактильный чип. Улыбаешься хищно, идешь по вагону немо, и напарник на связи в голове у тебя молчит.
Ты идешь - свободна, легка, леденеют пальцы, хорошо отточен любой поворот головы. И такой обнаженной спина начинает казаться - словно содрана кожа, течет в микросхемы прохладца, ты идешь походкой ослепшего рудознатца, выбирая путь - и болят твои старые швы.
На одной боковушке свободно. Садишься молча, не снимая легкого заплечного рюкзака. И глядишь в окно, и щуришься так по-волчьи, и торжественный марш отстукивает рука. Вспоминаешь, где ты порезалась, укололась, где болят до сих пор прорехи твои в груди.
И сквозь хрипы, помехи на связь пробивается голос, говорит тебе - уходи.
Говорит - уходи от погони вперед, по ходу, они сзади идут, и они тут почти близки. Прорывайся давай как хочешь, но на свободу (на мгновение стягивает виски). Прыгай с поезда, да. Давай, ничего не пугайся. Мониторю все - никакой опасности нет, только редкий лес, да лисы еще, да зайцы. Подберем, напарница. Верь мне, ага? Привет.
Ты его не видала в жизни, он только голос, только рация в измученной голове, сколько раз уже на доверие напоролась…
Отвечаешь: «Принято. И привет».
Поднимаешься, охватывает дрожь. Встряхиваешь головой. Идешь.
***
Уходи давай - через тамбуры и вагоны, надо торопиться, но виду не покажи. Да, в начале поезда. Ветер бесцеремонно бьет в глаза и волосы рыжие ворошит. Пролетает мимо водонапорная башня, ты на плечи вздергиваешь рюкзак…
Понимаешь: не прыгнешь.
Совсем.
Никак.
Даже киборгам иногда случается страшно,
догоняют чувства похлеще диких собак.
Понимаешь, что дальше некуда, вот погоня, ближе, ближе, уже в соседнем вагоне. Начинаешь рыться в потрепанном рюкзаке -
там была обойма, остается открыть огонь и -
в небеса, пожалуйста, налегке.
А потом волна ледяная идет по коже, косточки становятся как кисель - выпадает твой ножик, твой старый синенький ножик, кружится на полу и медленно падает в щель.
Вы тогда - все на речке, отчаянный рыжий август, ах, лететь без цели, без руля бы и без ветрил, вы смеялись - лето и чистая ваша радость, этот синенький ножик Барсик тогда дарил. Развалилось все - потом, через две недели, покатилось в чернильную влажную злую тьму, сжавши зубы, выкарабкивались - как умели, но об этом не стоит знать уже никому.
Солнце бьет по глазам тебя волной огневой. Не осталось, Господи, не осталось уже ничего.
И шаги почти рядом. И дверь от себя, вперед.
И смеешься.
И прыгаешь влет.
И становится так утренне и свежо.
И в ушах раздается:
«Вот видишь.
Все хорошо».
Грядет весна, теплеет за окном,
Сосульки тают, слышен звук капели,
Вслед за подсказчиком-календарем
Оттаяли мужчины, потеплели.
Навстречу ласке женская душа
Всегда идет открытой нараспашку,
Идет, прихорошившись, чуть дыша,
А по пути гадает на ромашке -
Что ждет ее: любви родной причал,
В житейских бурях крепкая опора,
Иль каждодневных ссор, обид накал,
Претензии, пустые разговоры…
Пусть счастье вместе с солнечным теплом
Пробудится от долгой зимней стужи,
Вслед за весной войдет пусть в каждый дом,
Согреет все израненные души.
И расцветет чудесный тот цветок,
Который только нежность пробуждает,
Цена его - любви живой глоток,
Что к жизни мир из пепла возрождает…
Велик, столб, удар, аптека,
И синяк в районе века,
Стёрты локоть и плечо,
Бинт, зелёнка. Что ещё?!
Дом, диван, поллитра водки,
Три картошки, хвост селёдки,
Рюмка, две - ах, как пошла!..
Дрёма невзначай нашла.
Утро, врач, больничный лист,
Я больной, не эгоист,
Снова тёпленький диван,
Телик, водка и кальян.
Слава встречному столбу!
От работы отдохну…
*Женщина! Любимая моя!
Вспоминаю о тебе все чаще.
Есть семья, и дети, и жена.
Да и сам я, с каждым годом старше.
Но в душе, таится пустота.-
Не заполненная жизнью, ниша.
Долго я не мог поверить сам, -
Что твой голос, в тишине я слышу.
Вспоминаю, как идем вдвоем: -
Каждое прикосновенье, было чудом!
Мы любили., это я потом, понял, -
Как легко мечту разрушить!
В молодости как?-легко сказал,
Позабыл, легко нарушил.
Оказалось, тем себя и наказал!-
Предал, наши трепетные души.
Женщина, любимая моя!
Я за все года, прошу прощения!
Я живу, а в сердце,-пустота.
И воспоминанья служат, утешеньем!
Женщина! Любимая моя…*
Девочка в розовых очках,
Носик к небу, «фе» на все упрёки.
Девочка - ресничек светлых взмах,
А мир вокруг неё - такой жестокий…
Порою страх, в её стучится сон,
И ночь старухой злобной смотрит в окна.
Но на защите девочки дракон,
Вновь акварель прольётся на полотна…
Вновь заструится золотистый свет,
Улыбки лягут на прохожих лица.
«Очки сними!»
В ответ, лишь звонкий смех:
«Зачем? Чтоб серым утром насладиться?»