Душа моя болит, а отчего не знаю,
Как будто кровоточит рана изнутри.
Слёз нет. но внутри она пустая.
Осталась оболочка, от моей души.
Не пишется, и не читается,
Не интересно стало всё вокруг,
Не живёт моя душа, а мается,
Почему? Что с ней стало вдруг.
Такое чувство, что её испортили,
Прошлись по ней ногами в сапогах,
Насмеялись, вынули и бросили,
Оставайся жить, но не в мечтах.
В рассвете… я жизнь новую найду
И воспарю над этим небосводом
Из ночи в день я перейду
Пусть будет долгая дорога.
Венчает сумрак с тишиной
В печали столь далекой
Для каждого в земле покой
Молчанье сыплет одиноко…
Я был готов к войне великой
Сыграли карты эту роль
Шахматная доска разбита
Забыта, в комнате пустой…
Я видел много душ ретивых,
Горевших, пламенем свечи
Исчезли все, в веках сварливых
И ты их больше не ищи…
Мчатся годы… рвут удила… не догнать…
В серебро запрятан локон… не узнать…
И тончайшей паутиной у виска
Моя первая морщинка пролегла…
Вот и детки упорхнули из гнезда…
А мне кажется, что было всё вчера…
Детство, юность, песня летнего дождя…
А сегодня называют внуки бабушкой меня…
Сколько пройдено дорожек и дорог…
Коль грешила, знаю я… прощал мне Бог…
Не судила… не судима я была…
Коль любила, без остатка… навсегда…
Мчатся годы… мне не страшно, не боюсь…
Только прячется в Душе немая грусть…
Как же времечко моё остановить…
И подольше на земле любить и жить…
Часы идут и чайник закипел,
Рассвет набросил счастья канитель
На это утро в паутине дел.
А за окном вишневая метель.
Часы бегут… Событий жизни спектр,
Секунд растаявших звенящая капель,
- А что там чайник наш? - Кажись, вскипел…
- Тогда налей. И дай мне карамель.
Листаем жизни дни за годом год,
Февраль туманом за окном повис,
Простуда у детей. Горячий чай и мед.
На чашку снова обеднел сервиз.
Часы летят, и чайник закипел,
Амур грустит с обломками от стрел,
И каждый в автономной скорлупе,
Не совпадаем. На лету «Привет»…
Часы несутся. Чайник не у дел.
Я привыкаю врозь, как ты хотел.
Эспрессо, сигарета, наш шарпей,
И ночь, и мыслей сонм и парапет…
Так хочется рока, но струны играют блюз.
Февральская ночь тихо трогает за душу пальцем.
Не надо, февраль, я туда никогда не вернусь…
А он мне ответил: «Ты будешь туда возвращаться…»
Я бы очень любила февраль,
И ноябрь с его серой тоскою,
Если б злой неприютный мистраль
Нелюбви не делил нас с тобою.
Успешные девочки чуть-чуть за сорок:
Дресс-код - обязательно - от Армани,
За дверками стильных своих каморок,
И фоном онлайн - режим ожидания.
Всё кормят разлуку ванильным счастьем,
Разбив на строфы свою свободу
По вечерам, наполнить тщатся
Вой одиночества под небосводом.
И крылья - письмами без адресата
Скомканы, брошены в угол души.
Забыть бы, как леталось когда-то,
Как пелось, смеялось - потерян шифр…
Фраза из-под «горячей руки» генерального: «Ваша беда в том, что вы очень умны!», родила мысль: «Он уважает… СВОЙ … большой ум, но … НЕ ПРОЩАЕТ ЕГО ДРУГИМ»…
Мы часто забываем о добре,
О милосердии к нуждающимся людям,
О том еще, что в полной темноте,
Мы совесть в человеке не разбудим.
В типичной темноте души,
Где нет добра, тепла и света,
Которая еще никак,
Никаким чувством не согрета…
Долог путь от Сердца к Разуму, на согласование
И мы молодые были, и мы .опой гвозди рвали.
Я не та, о которой вздыхают
И которой пишут стихи:
Я обычная, я простая,
И свои у меня грехи.
Всё-таки как мало человеку сейчас надо, чтобы комп был всегда рядом, мышка от компа в руках и сигарета в зубах.
Я расправляю ломаные крылья,
Я, кажется, опять могу летать.
И небо снова с запахом ванили,
Я соберу осколки грез в алтарь.
Пусть ненадолго высота полета,
Но мне открылись тысячи миров.
И песнь любви пустынного койота,
И танцы фейри из жемчужных снов.
Согреться можно у чужих костров
Развеять бесприютность февралей
Насытить теплым светом стайку строф
Чужое… А душе повеселей…