Ежедневно, поглощая свою долю информации выхватываемой из общего потока весом в сотни тысяч терабайт, каждый из нас становится солдатом Великой Информационной Войны. Ещё одной Большой Всемирной Войны Человечества, со своими ранеными, пленными и предателями, поверженными и победившими. Войны, где фронт проходит через Разум, а тылом является Душа, где оружием служит Вера, а врагом Сомнение. На этой войне после каждой битвы, на поле боя, вместе с поверженным противником остаётся и победитель, навсегда сохраняясь в Архиве мёртвым файлом - застывшим снимком театра военных действий угасшего с последним добавлением. Мы сражаемся сами с собой, убивая надежду увидеть Победу, понимая, что наступить она может лишь в случае смерти, ибо другого исхода у этой войны нет.
Глупое сердце бродило по свету,
Чтобы познать горе и радость.
Глупое сердце искало ответы,
Чувства искало. И доискалось.
Глупое сердце наивно дарило
Всё себя полностью и без остатка.
Глупое сердце почти не билось,
Так ему было остро и сладко.
С глупеньким сердцем просто играли
И наигрались. Теперь забыто.
Глупому сердцу не нужно морали
И не собрать его даже побитно.
Выращен сад. И дети вон строят себе шалашики.
Враз опустел наш дом. И урожай по ящикам,
Ящики в подпол сложены. Вроде не так все сложно -
Просто как нолики-крестики. Птахи мы поднебесные.
Глупый сентябрь занавесился серыми рваными тучами.
Вроде бы все даже к лучшему. Время защелкнет наручники.
Поручней нет на лестнице. Да и сентябрь открестится…
Грустная осень-цветочница астры берет в букетики.
Пахнут немного горечью… Те, за кого в ответе мы,
Сами теперь с усами. Время бежит, Mon Ami,
Время источит камень. Время набросит саван…
Please don’t cry… Снами буду бродить в Зазеркалье
В сущности надо так мало… Солнце яблоком алым
Падает в руки заката… День вне сезона и даты…
Мне в окна билась мокрая листва,
Как птица, что устала от полета.
А может быть, заблудшая душа?
Или беззвучьем скованная нота?
Сплетались нити серые дождя
В узоры снов, растущих из тумана.
Приоткрывались тайны бытия
И вновь скрывались в облаках обмана.
И бился в окна одинокий луч
Звезды, затерянной в тумане сером.
Над бездною ночи неверный путь
Из суеты в непостижимость веры.
Оригинальнейшее поздравление с днем рождения - С ДНИЩЕМ! :)))
В главном Североморске есть главная гостиница Ваенга.
А в центре города стоит главный моряк, - каменный Алеша высотой с 10 этажный дом. Все дороги городка выходят к заливу набитому железными кораблями.
Корабли напоминают небольшие косяки рыбы одного размера и вида. Группы из катеров, тральщиков, корветов и кораблей других типов. Отдельно и гордо стоят только флагманы Северного флота.
На одном из тральщиков начались эксперименты по созданию электромагнитных зондирующих полей. Поперек корпуса этого тральщика намотали кабель и стали пропускать по нему электрический ток в диапазоне низких частот.
Формировал ток сложный преобразователь напряжения с использованием мощных тиристорных полупроводниковых ключей.
На тральщик посадили несколько инженеров и, скрипя снастями, он удалился к устью залива и встал на якорь.
Лето было на исходе. С моря гнало небольшую волну и скуку. В ожидании начала экспериментов наши инженеры слонялись по палубе и плевали за борт.
Местный мичман не одобрял такое поведение, и в отличие от нас, команда усердно красила потертости корабля, которые образовались от намотки нашего кабеля.
От скуки решили половить рыбку. Блесны сделали из алюминиевых ложек, грузила из больших гаек и уже через час усердно дергали супер снасть.
В северных морях водится самая глупая, но очень вкусная рыба - треска. Она любит греться на солнышке. Лежит на дне и балдеет. Ест очень охотно и все подряд. Увидев нашу блесну, намертво прицепилась к ней и переместилась со дна залива на палубу нашего тральщика.
Вы думаете, что это ее огорчило? Нет. Поводила носом и заснула.
На заключительном этапе рыбалки нам очень повезло. Тащили что-то очень тяжелое. Строили разные предположения. От снаряда времен войны до заблудившейся акулы или котика. Тяжелым трофеем оказался королевский краб.
Наш коллега, Александр Александрович (проще Санек) чуть не заплакал, когда с края борта из его рук краб отцепился от снастей и плюхнулся в воду.
Во время рыбалки моряки во главе мичманом превратились в азартных болельщиков. Каждая выловленная нами треска сопровождалась известным всей стране лозунгом «Зенит победит …» и обычными, привычными матерными восклицаниями.
Меня всегда удивляло, - наш народ ни за что не может вспомнить изученный в школе закон Ома, но с легкостью матерится минут пять без перерывов и повторов. А ведь еще неизвестно, что сложнее запомнить.
Подул северный, холодный ветер, поднялась волна, и через пару дней отдых плавно перешел в работу. Часть ребят посадили на катера для измерения полей вокруг тральщика на разных глубинах. Три человека остались в каюте тральщика включать генератор. Кабель питания генератора был подключен к распределительному щиту через дверь этой каюты.
К концу дня металлическая дверь, захлопываясь, повредила кабель.
Дверь приварилась к косяку, а кабель загорелся. Освещение каюты выключилось. Три инженера оказались в ловушке.
Санек, как самый сообразительный, быстро открыл иллюминатор, и смело просунул через него верхнюю часть своего тела. До воды было метров шесть. Это обстоятельство его остановило от дальнейшей эвакуации. Оставшаяся, вторая половина его тела, осталась в каюте вместе с нами, но само тело перекрыло доступ свежего воздуха. Дыма в маленькой каюте становилось все больше. Кабель шипел и выкидывал искровые разряды.
Мы с Владимиром Степановичем при свете очередной вспышки пытались найти безопасное положение.
Наш флот недаром славится мужественными моряками и выучкой при ликвидации аварийных ситуаций. Раздался грохот, скрежет, визг. Каюта осветилась мощным лучом прожектора. Через отогнутую дверь влетело три противогаза. Мичман, голосом известного всем в нашей стране, диктора Левитана огласил короткую инструкцию по использованию противогазов и потребовал доложить ему обстановку и состояние личного состава.
Мы с Володей уже надели противогазы и не понимали, кому из нас двоих нужно докладывать. Мичман по нашему невнятному бормотанию решил, что состояние у нас совсем плохое и посоветовал «держаться и не ссать раньше времени».
Прошло еще минут 20 и, наконец, нас освободили.
Через час дым рассеялся окончательно, и началось совещание по вопросу о том, что делать с Саньком. Попытка втащить его в каюту за ноги не удалась. Решили попытаться вытолкнуть его вперед, но несложные измерения диаметра окна и габаритных размеров его задницы, показали, что это возможно только при снятии штанов и использовании для смазки тела хозяйственного мыла.
Я побежал на верхнюю палубу узнать, а что он сам думает по этому поводу.
Его голова и руки торчали из борта тральщика как Растр на известных всем колонах.
На мой естественный для таких встреч вопрос: «Ну как дела, Санек?». Он ответил, что уже почти отморозил уши.
Действительно, - порывы холодного ветра трепали остатки волос на его рано облысевшей голове. Да и сама голова подозрительно посинела.
Помчался за шапкой, шарфом и рукавицами. Используя рыболовную снасть, спустил эти предметы Саньку. Предложил передать ему удочку. Он зафыркал, замахал ручками. Глупый, ведь рыбалка не только доставляет удовольствие от улова, но и успокаивает рыбаков, ускоряя бег времени. Впрочем, ему все равно некуда размещать пойманную треску.
Вернувшись в каюту, я присоединился к обсуждению вариантов освобождения из железного плена нашего коллеги. Предложений было много. Мне показался очень перспективным вариант шокового воздействия, предложенный Володей.
Надеваем на Сашу спасательный круг, а затем прижигаем его ноги чем - то очень горячим. Для создания у него паники команда проводит учебную тревогу на верхней палубе.
Следующим более гуманным вариантом спасения было предложение механика вынуть Санька вместе с рамой иллюминатора. А для проведения сварочных работ обмотать его тело резиновыми ковриками.
Война-войной, а ужин по расписанию. Диспут по спасению мы продолжили на камбузе. Выпив стакан водки, мичман подобрел к представителям промышленности и рассказал о тяжелой службе и трагических случаях на кораблях Северного флота.
После классных макарон по-флотски о Саньке окончательно забыли, и поэтому никто не удивился его появлению. Он вылез сам, утопив мою шапку. Обещал купить новую, но до сих пор так и не купил.
Через 14 часов хода наш тральщик швартовался к борту своего собрата, тоже тральщика.
На основном причале слышались звуки духового оркестра, а по заливу к причалу бесшумно плыла большущая подводная лодка. На палубе лодки выстроилась цепочка моряков в оранжевых жилетах.
Традиция торжественной встречи кораблей из автономного плавания всегда вызывала у меня мурашки. Радостно возвращаться домой.
К людям, которые верят в тебя и твою удачу.
У меня складывается впечатление, что скоро слово - БЛ*ДЬ будет как междометия: «Ох! Ах!
В больнице работает невролог по фамилии Дураков. Приходит бабулька в регистратуру и спрашивает:
- Дочка, а невролог когда принимает?
- Дураков принимает по средам.
- А умных когда?)))
А я с детства по ночам летаю.
Нет, не на метле. Полет начинается с небольшого усилия. Главное оторваться и подняться вверх на несколько метров. Потом скорость возрастает, и я отчетливо вижу внизу огни города, дороги и машины.
«Нужно заглянуть в окно своей комнаты. Интересно, что там ?»
Опускаюсь вниз, но на месте моего дома крутится воздушный вихрь. Он подхватывает меня. Я оказываюсь в его центре. Мои руки и ноги не слушаются меня, и поток поднимает в зону солнечного освещения.
«Опять развлекаешься?», - слышу вопрос Виктора.
«Нет, -я просто летаю. А вот ты, Вить, что здесь делаешь?».
«Тебя поджидаю. Ты же хотел полетать со мной на учебной спарке?», - Виктор улыбается и протягивает мне свою руку. Я ударяю по ней. Но промахиваюсь и начинаю переворачиваться и кувыркаться.
В нескольких метрах за моими ногами видна открытая дверь вертолета. Из двери, выдвинув левое плечо, выходит Леша. Его правая нога уже на внешней ступеньке. Через мгновенье он зависает на вытяжном парашюте и летит прямо на меня.
Раскрывается основной купол его парашюта, и я уже не в первый раз слышу пронзительный крик. Крик вызывает озноб. В нем необыкновенное сочетание ужаса и восторга. Отчаяния и радости.
Пытаюсь схватить свой подвесной ремень, но над моей головой ничего нет.
Только голубое небо и яркое теплое солнце.
Я вспоминаю, что умею летать, и мой полет продолжается.
Интересно, как они тут живут и что делают? Впрочем, нужно сначала изменить само определение. Можно ли считать жизнью существование без телесной оболочки.
Допустим, что осталась душа с разумом и возможностью передачи слов и звуков, а образ рисует моя собственная память.
Ведь я точно знаю, что Виктора похоронили на кладбище г. Жуковского, а Леша растворился в воде Баренцево моря. Но в этом случае и наш разговор может целиком зависеть от моего собственного воображения.
Зачем мне это? Наваливается усталость и я теряю контроль за перемещением. Я падаю, но мне почему-то совсем не страшно.
Открываю глаза. Через дверь нашей палатки светит солнышко. Володя смешно шлепает губами и похрапывает. Выползаю из спальника.
Вокруг тишина и красивые стройные сосны.
Интересно, как это сосны умудряются расти на этих камнях.
Пытаться. Пальцами танцевать по ладоням, запястьям,
Слышать, как лихорадочно бьется по жилкам счастье,
И растворятся в этом безумном танце.
Стать частью тебя. Частностью. Даже причастием
И ныне, и присно. Твои поцелуи - милостью, властью
Твоей воскрешать и казнить. Милый мой.
Помиловать или распять на кресте сомнений,
Мнений, правд от кутюр, разночтений и сплетен.
Станет мир черно-бел, и почти бесцветен. Свет он.
Ты свет мой в окошке. Я нежусь в нем, словно кошка,
Потягиваюсь, выгибаю спину.
Просыплюсь горсткой холодных льдинок и буду таять.
Я буду тайной. Проникну в кровь, в клетки и память,
Чтобы сминать всю прошлую боль и растворять ее…
Любовь?
Август. И жизнь станет просто сегодня,
потому что завтра уже не осталось,
А осталась слабость или усталость,
И еще ты вдруг совершенно свободна.
И сентябрь трогает пальцами окна,
Из своих тайников достает сладость
Теплых летних дождей, и душа промокла,
И смешно испачкалась шоколадом.
А так хочется завтра… Ну очень надо.
Чтобы ждать его с замиранием сердца,
И конечно азарта. Шарфики радуг
Я накину, чтобы немного согреться…
Итак, всем известно, что в голове семь дырок… или отверстий, кому какой термин больше по душе. Значит два уха, два глаза, две ноздри, и, собственно, рот. Вот. Хорошо. Смотрим - ага, всего по паре, кроме рта. Рот пребывает в одиночестве. Это кажется нормальным только на первый взгляд, а на самом деле - не в этой ли несимметрии и заключается взбалмошность человеческого рода, а? Возможно. Но тут не надо спешить, делать подобные выводы, мы же исследователи, не правда ли. И зададимся вопросом - А не имеется ли в человеческом организме еще одного одинокого, а может быть даже более одинокого, отверстия, чем рот… общего конечно же для обеих полов, мужского и женского… И после непродолжительных поисков, мы вместо «Эврика!» воскликнем с восторгом - Да вот же она! Это жопа!
Да, господа, вот и встретились два одиночества, развели у дороги костер… Ну, это в смысле переносном. До встречи бесконечно далеко. Но все же согласитесь, что при недолгом размышлении мы обнаружим, что человечество, говоря об одном или другом одиноком отверстии, нарочно или случайно, но их все же частенько путает. Случайно ли ?! Ну вот посудите, сколько недвусмысленных намеков на подозрение родственных связей между ними присутствует в народном фольклоре. Каких только красочных сравнений и аллегорий не придумано в этом плане за тысячелетия существования оных?! Будто два разделенных в детстве близнеца, блуждают они вблизи друг друга, и никак не встретятся… И потому в свете наших новых размышлений выражение «Поцелуй меня в жопу!» приобретает совершенно новые оттенки и значение.
Женщины! Не любите холостых мужчин. До вас не женились и на вас не женятся. Не любите вдовцов. Своих жен до могил довели и вас в гробы загонят. Не любите разведенных. Своих жен бросили и вас бросят. Любите женатых мужчин. Своих жен любят и вас любить будут.
где начинается тщеслАвие - кончаются границы социального статуса принадлежности человека, и начинается территория одиночества и непонимания…
Ни добрую ни злую душу под одежкой не спрячешь…