Осенний мужчина… клен с проседью в поле. Он с ветром холодным, у ночи в неволе. Он женщину встретив: как розу зимой. Сердцем согреет, укроет собой. Осенний мужчина … как водка в бокале. Чувства прозрачны, сильны как в начале. Глотком утолишься и обжигает. Осенний мужчина в одиночестве… тает…
мы жизнь - часто путаем с игрои… а вот игру - за чистую монету принимаем.
Я курю до фильтра и смеюсь от боли,
Не ищу на вопросы простые ответы,
Иногда мне кажется, что я - голем,
Но качает ветер ноябрьской веткой.
Я стучусь по окнам дождливой строчкой,
И фонит она, словно стронций.
Иногда я вижу, как плачет солнце
Раздавая тепло прицельно-точно.
Я брожу пилигримом по зыбким смыслам,
Жгу мосты и ломаю хрупкие замки,
Познаю эту жизнь с лица и с изнанки,
Пеленаю рифмами странные мысли.
Устаю быть сильной, но кому-то надо
Чтобы я - оловянный стойкий солдатик,
Потому что та - в воздушном платье,
Догорела до тла. Упал в прохладу
Чужих взглядов и мартов легкий пепел,
И осталась лишь тень на седом граните.
Собираю в корзинку души рассветы,
И цепляю на жизнь новый магнитик…
Нам дарована всем свобода воли,
Мы так просто меняем ее на шаблоны,
Чтобы жить, не думая, по резонам,
Нам придуманным кем-то. Молим
Мы и в тиши алтарной, совсем, как в кассе,
Дескать дай нам, Боже, и то, и это,
Видишь, жертвую. Ты за меня в ответе,
Все по воле Твоей. Одинокий Мастер
В доме скорби опять задает вопросы
Неудобные очень. Ничего не просит…
А в глазах бездонная рыжая осень.
За наши ошибки жизнь часто карает.
А мне наплевать, - раз карает, то пусть все сама исправляет…
А война - это просто жажда крови,
Я надеюсь, ты помнишь - Vae victis.
И пока мы жуем поэтический вискас,
Здесь в живые мишени стреляют профи.
А другие профи строят резоны,
Почему стрелять необходимо.
Кто-то здесь навсегда теряет любимых
В этой самой анти какой-то зоне.
И багровое зарево до горизонта,
В дым небес смотрят мертвые взгляды,
В них последний крик: «Что же ты, Виноградарь!?»
И растоптанной веры сломанный зонтик
Не спасет от Бука или от Града.
И клепают резво из слов ковчеги,
Современные Нои идеологий,
Обещая спасение очень многим
От кровавых мальчиков. Больше кегель
В заголовках над ложью во искупление,
Поднимает флаг диванная армия.
«Этот парень был…» - в наушниках «Ария»
Прозвучит, как новое откровение.
Потому что война - это жажда крови,
И осколки пашут небесную ниву,
Чтоб акулы пера написали красиво
Как подернулся пеплом рассвет багровый…
Метеор очень быстро летит и мгновенно сгорает. На поминках его слез не льют.
А великих поэтов в кострах, как солому сжигают. Слишком ярко и громко поют.
Моя жизнь похожа на многогранный разноцветный Кубик Рубика: такая же разнообразная и хрен соберешь.
Люди верят во столько вещей, что порой кажется будто человек - это ребенок, а вера - магазин игрушек.
Хоть как назавитеперь. шайтан баран лошара… мне без разница, как назавёшь… помни у меня как зеркала, будьто в зеркало смотришь, сам на себякогда обзываешь.
Наполнить все смыслом
И слов яркий бисер
Рассеять по строкам,
Играть в водостоках
Мелодию жизни.
И счастье, как призрак,
Присядет легонько
На кончики пальцев.
Все в мире так тонко…
Чуть слышно: «Останься,
Кружи меня в вальсе
Вот в этом осеннем,
Купай меня в страсти,
Теперь ты - мой пленник»
Любовь продрогшей, шелудивой сукой
Скребется в дверь и жалобно скулит:
- Бездомна и стара… погреть радикулит
Пусти ну хоть на часик… И без стука
Врывается, лишь стоит приоткрыть
Чуть дверку. А с порога да поверку
Несбывшегося. И надеждам дохлым прыть
Великодушно возвращает. Ты намекаешь:
Дескать, к чаю велела барыня уже,
Не тронь покой в моей душе,
Он мне недешево достался -
мой внутренний евроремонт…
Совсем недавно стала спать я,
Так что азарт свой урезонь.
Уже, как вижу я, согрелась?
Так дверь на месте - Уходи.
«Ах, боже мой, какая прелесть!» -
Восторги эти позади.
И хватит ластиться, есть опыт,
Такой, что хватит на троих…
Что? Вышло, говоришь, неплохо?
Цепляет, говоришь, мой стих?
Тебя б так, милая, цепляло,
Чтоб тонким слоем вдоль по жизни,
Чтоб пятый угол ты искала.
Мне надоело быть двужильной.
…
- Иди, дам косточку. - не стало…
Не нравится мне, если в квартире живут одинокие животные.
Люди уходят, а собакам и кошкам приходится весь день скучать. От этого у них портится характер и возникает желание повыпендриваться.
Самые смелые рвут обои и качаются на люстрах.
Лохматая Вайка за пятиминутное опоздание наказывала меня огромной лужей в коридорчике у входной двери. Скромно сидит на диване в комнате и никаких радостных виляний хвостом. Нечего, мол опаздывать.
«Интересно. Как это ты умудрилась столько налить? Может Валерка приучил тебя к пиву? Неси ка тряпку и ведро. Да, поживей.», - ворчу я.
Пока я раздеваюсь у вешалки, большущая терьериха сползает на пол и приносит тряпку. Неплохо бы ее научить самостоятельной приборке территории.
Я мою пол. Вайка сидит и внимательно наблюдает за работой. Финишная помывка рук превращает солидную собаку в сумасшедшего хулигана. Размахивает ушами, прыгает, кусается.
«Чо надо, гуляем, а потом едим? Или наоборот?», - спрашиваю я.
Вайка мчится в комнату и приносит ошейник.
Значит гуляем.
Говорят, что эту породу вывели по указанию Берии для присмотра за заключенными. Может и так. Но моя собачка, - совсем добрая. Просто выглядит грозно, да любит порядок.
Когда прохожий побежал к трамваю, она побежала за ним и остановила. Правильно. Нечего создавать толчею при посадке на транспорт. Мужик резко замедлил бег и не успел загрузиться в трамвай, но это уже не главное.
Или на празднике в Сосново.
Наш одноногий ветеран войны отстегнул протез и полез искупаться. Поняв, что может произойти непоправимое несчастье, Вайка спокойно оттаскивала его на берег за здоровую ногу и не позволила участвовать в коллективном заплыве с полноценными людьми.
Когда же Василий Иванович начал громко возмущаться:
- «Константин, мать твою… убери свою … собаку. …»,
Вайка спокойно предупредила его низким рыком о необходимости соблюдать тишину и слегка укусила за раненое в бою под Курском плечо.
Чтобы окончательно не лишиться руки, Василий прекратил свои вопли и стал возмущаться шепотом. Я же решил, что они, наконец, подружились. И вместо срочного прибытия на берег, продолжил купание в озере.
От других знакомых мне собак, Вайка отличалась добротой, преданность и трогательной заботой.
На даче после утренней кастрюли геркулесовой каши с сосисками, она радостно соглашалась с моим предложением совершить дальний грибной поход. Приносила к рюкзаку нужные для этого предметы и постоянно засовывала в него свой нос, проверяя их наличие и укладку.
10 километров по грунтовке, идущей перпендикулярно к Киевскому шоссе, мы проходили весело и легко. Вайка пробегала вперед меня метров на 15 и внимательно смотрела вперед своими спрятанными за густую челку глазами. Потом поворачивалась на 180 градусов и так же внимательно оглядывала пройденную дорогу.
Когда я проходил мимо нее, собака, припав и проскользив своим боком по моей ноге, опять бежала вперед.
Встреченные нами люди при виде Вайки пугались и останавливались, но она в этих случаях шла совсем рядом со мной, прижимаясь боком к моему колену и презрительно поглядывая мимо них.
В лесу Вайка добросовестно бегала вокруг меня, игнорировала грибы, но с радостным лаем ловила лягушек и требовала их размещения в мой рюкзак. Кульминацией каждого похода был привал. Пока я разворачивал наши бутерброды, собака терпеливо сидела у пенечка, заботливо слизывала пот с моего лба и улыбалась, свешивая свой язык по разные стороны своего носа.
Потом очень аккуратно брала из моей руки свою часть бутерброда и, взмахнув головой, мгновенно его проглатывала и ни сколько не смущаясь, нахально пыталась отобрать у меня мою долю.
Каждый наш поход был для нас маленьким праздником. Не нравится мне, когда в городских квартирах живут одинокие животные.
От этого у них портится характер и возникает желание повыпендриваться.
- Знаешь это состояние, когда на все наплевать?
- Ага, шикарное состояние.
Молчание - величайшая мудрость, грандиозная сила и лучшая награда.