Я из тех, кто упустит, чтобы вслед не бежать…
Я из тех, кто отпустит, чтоб у ног не лежать
Делай, что хочешь… Я-то знаю: твоя жизнь всё равно будет пахнуть моими духами
Победа, это блюдо, которое надо есть горячим!
Недавно выяснилось, что одна моя очень одинокая родственница шестидесяти лет, давным-давно разведенная, собирается замуж. То есть не прямо сейчас, а в отдаленной перспективе. Надо сказать, что поиск кандидатов пока даже не начат.
Не то чтобы не желающие ей счастья и вовсе не подверженные возрастным стереотипам родственники все равно не удержались от вопроса «зачем?!». На легкое недоумение со стороны близких она отреагировала так:
— Ну не буду же я одна доживать. А кто будет за мной ухаживать?
А что, так можно было?
Я в принципе замуж не хотела, но тут задумалась. А так я тоже хочу. Я тоже хочу, чтобы за мной ухаживали. Приносили, подносили. Хочу борщей и вкусных пирогов, хочу чистые полы и выглаженные рубашки, хочу накормленного сына и на собрания в школу никогда не ходить.
Только в эту сторону оно почему-то не работает. И для женщины «выйти замуж» — это зачастую не улучшить качество жизни, а взвалить на себя кучу дополнительной работы.
В школу к сыну-старшекласснику недавно приходили из какого-то университета — агитировать поступать к ним. Так мужчина, представляющий учебное заведение, обращался преимущественно к мальчишкам, с ходу заявив, что у девушек в жизни одна-единственная задача — выйти замуж и родить ребенка.
Если развить эту тему шире — выйти замуж, родить ребенка и обслуживать семью. Варить те самые борщи. Так что сколько бы нам ни рассказывали о победившем феминизме, вся эта победа разбивается, налетев на суровый и беспощадный быт. Или на дяденьку из университета.
По мнению таких дяденек, если замуж — неважно за кого, главное, побыстрее. «Лишь бы был», «лишь бы не одной»: одинокая женщина — это все еще неприлично.
На днях в одной из социальных сетей мужчина написал пост о том, что у него есть супер-пупер отличная идея. Вот у него много знакомых женщин-одиночек в возрасте 35−40 лет, с детьми подростками, так почему бы им не собраться в пары и не жить вместе. Мужиков-то они все равно себе не найдут, потому что те хотят восемнадцатилетних и без детей. Никто же не поспорит, что это лучше, чем одной, верно?
Это насколько же у нас искажено представление о «женском счастье», что даже жизнь с гипотетической чужой тетей представляется обществом — безо всяких сомнений — лучше, чем одной? Почему так сложно принять тот факт, что вне замужества можно жить счастливо?
Потому что испокон веков? Потому что жить с алкоголиком, с тираном, с неработающим дармоедом, терпеть хамство, унижения, оскорбления и побои — всяко лучше, чем для себя?
Но ведь следуя этой же логике, и одиноким мужчинам можно предложить объединиться в пары? Или все же что-то режет слух?
Любопытно, что среди моих знакомых или, например, в Сети никто из женщин не кричит о том, что им плохо в одиночестве, не рассказывает о страхе остаться одной, не ноет, не страдает и не плачет о мужике. Все живут полноценной жизнью.
Мужчины же при этом регулярно высказываются по теме и раздают женщинам советы в ключе «будешь крутить носом — останешься жить с котами», «качай попу, иначе умрешь одна», «сбавь-ка запросы — останешься одна», «не будешь готовить ужины — будешь завтракать в одиночестве».
С барского плеча, значит, к нам обращаются. Они-то приз, награда, поди заслужи. Снизь требования и запросы (позволь мне пить, ничего не делать, отрастить живот), накачай фигуру, поддерживай, как выразился недавно Михалков, «товарный вид», сходи на тренинг по минету, на мастер-класс к мишленовскому шефу, все себе проэпилируй, потом убери в квартире, приготовь мне ужин и лежи красиво, смейся над моими шутками.
Спасибо, нет. Общество может давить сколько угодно, только старая модель больше не работает. Потому что если в паре оба трудятся, но один при этом нещадно эксплуатирует другого — просто потому, что «семейные ценности», «гендерные роли» и «испокон веков», то женщина сегодня все чаще будет задаваться вопросом: а зачем мне все это?!
Если ваша девушка захотела на море, а вы ещё не женаты, значит, вы перешли воооот такую жирную черту ваших отношений, которая похожа на рубикон!
НАС нет. Есть только Я и ТЫ
Среди безмерного пространства.
Чужих два мира, две мечты
Без встречных слов «Привет!» и «Здравствуй!»
НАС нет. Есть только Я и ТЫ
В стихах пронзительных и страстных.
НАМ не хватило высоты,
Чтоб посмотреть, как МЫ прекрасны.
Я ухожу.
Больше меня не будет
Здесь и нигде
Больше не скажут — глупость.
Не усмехнутся.
Камень не кинут словом.
Не обманутся
Мной — не такой какой-то.
Не растворюсь в давности мерзло-белой,
Немо стеная прежде в живой лазури.
Немо взлетая кем-то, кого не видно,
Над берегами бывшими — дорогими.
Это смешно.
Это обидно-больно.
Неотвратимо.
Нет, не по мне — не смелой.
Двери открою.
Выйду.
Потом закрою.
Просто пойду
где-то,
зачем-то,
дальше…
…Я ухожу.
Холодно и никчемно
Время текло
мимо,
не видя словно.
И лепесток ясно сказал —
«не любят»…
Пусть тишина молча обнимет-примет.
Сердце гремит.
Улицы вторят гулко.
Падают стены.
Грезы себя теряют.
Сзади мосты.
Кнопку нажать осталось…
Новая жизнь — где ты?
Я так устала!..
Пытаясь уложить её в кровать,
Он куклой называл, и гладил ляжки…
Вот только, блин, облом — ни лечь, ни дать,
Печаль, когда ты кукла-неваляшка.
Люди очень странно устроены. Они любят сильнее то, что удержать невозможно. Вот, скажем, бабочки, они восхищают не только красотой своих крыльев, а особой хрупкостью. Их невозможно поймать грубой силой, не убив, не истребив их нежную красоту. А пойманные, мертвые, наколотые на булавку, засушенные, нелепо томящиеся в коллекции, они уже не
Ты понял, что душа твоя болит.
И эту боль ничем ты не залечишь;
И чувство, неприметное на вид,
Горит внутри, как восковые свечи.
Как будто грудь сдавило, в горле — ком,
И виски не спасает с никотином,
И мысли все о ней лишь перед сном,
И очень хочешь к ней прийти с повинной.
Ты номер набираешь, но в ответ
Вещает голос чей-то незнакомый:
Находится вне зоны абонент.
Ты жмешь на газ, и ждешь ее у дома.
Но планы твои снова терпят крах:
Она с тобой холодная, как льдинка.
Ответ один, и он в ее глазах.
Ты понимаешь: этот бой проигран.
Но сдаться ты не можешь. Как же так?!
Она должна понять, простить, вернуться…
О, Господи, какой же ты дурак!
Ты потерял ее. И этот круг замкнулся.
И снова между ребер та же боль,
И память полосует по живому.
Ты для нее теперь полнейший ноль.
А сердце ее отдано другому.
Она идет с ним под руку, а ты
Стоишь и смотришь на нее украдкой.
Внутри тебя две тонны пустоты.
И колет как иголкой, под лопаткой.
И все в тебе клокочет и горит,
Как в день тот самый с нею первой встречи.
Теперь ты знаешь, как душа болит.
И эту боль ничем ты не залечишь.
____________________________
Весь этот случай, как пример для вас,
Чужого не сложившегося счастья.
Цените, что имеете, сейчас.
По глупости любимых не теряйте!!!
Ближе тебя нет ни души —
Ты мне пиши.
Завтра пиши.
Слово я чувствую солнцем внутри —
Ты говори.
Всё говори.
Шторы колышатся. Ты там один.
Ночь впереди.
Жизнь впереди.
Возле кровати горит абажур.
Спи как дитя.
Я не бужу.
Снов твоих жаром фантазий коснусь.
И не усну.
Я не усну.
Так у окна просижу до зари.
С солнцем внутри,
С песней внутри.
Утром задам тебе главный вопрос
(Словно всерьез —
Это всерьез):
Можно я буду тебя снова ждать?
Скажешь мне «да»?
Ты же скажешь мне «да»?..
Я скучаю, что неправильно.
По тебе мне не положено.
Даже думать — разве можно мне? -
Но я думаю, прости.
Да, я думаю о временном
Как о вечном! — Ненамеренно!
Я в надеждах неумеренна —
Погости в них, погости!
Я мечтаю. — Это здорово! -
О тебе, хотя не стоило б —
Ты совсем в другой истории,
Красной линией судьбы
От моих потуг отчерченный.
Но ты знаешь, мы не вечные! -
Потому я этим вечером
Не могу тебя забыть.
Ты прости меня, наивную! -
Знаешь обо мне и чувствуешь
Пальцами своими чуткими
Все, что только ни спрошу.
О тебе все мои чаянья!
Это я опять нечаянно
В своих поисках отчаянных
За границу захожу.
Ссоримся, ругаемся, ревнуем,
бесимся, страдаем, сердце раня,
жжём мосты, но лодку надувную
в тайне всё же держим мы в чулане.
- иz -
Первая скрипка ищет смычок.
Что будут делать?
Молчок…
Странно. Люди нужны друг другу, но никто не хочет дополнять другого.