В своих откровениях не стоит заходить дальше зоны комфорта: в запредельной территории можно остаться ни с тем, ни с другим, короче — ни с чем.
Ненависть в этом бессовестном мире абсолютно бессмысленна.
Позови меня с собой… и не смотря ни на что, я пойду за тобой
Любви не существующая пыль
Над городом кружится
И в марта фиолетовую стынь,
Задумавшись, ложится.
Не глубоко, не высоко, не долго,
Ещё, быть может, не вчера
На патефоне колкая иголка
Играла: ла-ла-ла, ла-ла, ла-ла.
Ну, а теперь внемли бессмертным
Мечтам, пугающе живым!
Ты — стриж, ты будешь в мире первым.
И вечно будешь молодым.
На самом деле, мириться — это великое искусство. Люди, которые никогда не ссорятся, возможно, они и существуют, но вряд ли они сильно любят друг друга. Любая ссора происходит, когда человеку не всё равно. Ведь чем сильнее любишь, тем острее и больнее воспринимается любая обида. Очень здорово, когда люди стремятся друг другу навстречу, не смотря ни на что, когда не боятся показаться слабыми, неправыми, и делают всё возможное, чтобы быть с этим человеком снова вместе. И пусть он тысячу раз неправ, подумай, ведь ты, возможно, уже две тысячи раз им был, а тебя всё же прощали. И неважно, сколько времени прошло с момента ссоры, неважно даже, что вы попробовали друг без друга, просто если вы поняли, что лучше ссориться иногда, выяснять что-то, но зато с тем самым человеком, от одного взгляда на которого мурашки сами собой бегают по всему телу, чем жить тихо-мирно, но не с тем, то сделайте все возможное для примирения. Бегите друг другу навстречу, раскрывайте объятия, прощайте всякую мелочь, колкие фразы, задетое эго — всё это ничто по сравнению с возможностью быть рядом с тем, кого любишь. С тем, от кого сердце твоё плавится…
Так много становится «если бы», когда уже ничего не поделаешь.
Если мужик любит, то вкалывает и вкладывает…
Если мужик развлекается, то на других отвлекается…
По натянутым нервам,
Как в тягучем бреду,
Я, срываясь в усталость,
Обреченно иду.
Среди хаоса жизни,
Среди боли и тьмы
Я с любимым рассталась
На пороге зимы.
Замерла и озябла
В этой скорби земной,
Без тепла и уюта
Я сроднилась с бедой.
Занавесила окна,
Запретила рассвет
И застыла от боли
Я на тысячу лет.
По натянутым нервам,
Как по тонкому льду,
Я иду, опасаясь,
Что сорвусь в пустоту.
Среди бед и сомнений,
Разрывая пути,
Я искала спасенья…
Но устала идти.
А шальные метели
Гулко бьют по стеклу,
И печальные тени
Меня тянут во мглу.
Я теряю надежду,
Я не знаю, как жить,
В этом празднике жизни
Перестала любить.
По натянутым нервам,
Как в мучительном сне,
Я шагаю устало
По остывшей земле.
Ветер лёгкой ладонью
Гладит косы мои,
Понимает, как больно
Жить теперь без любви.
Москва,
Copyright: Тамара Казанцева 2, 2018
Свидетельство о публикации 118051702827
Я войду в твою жизнь, успокою страданья,
Погашу и разлуку, и боль.
И душевные наши воскреснут свиданья
Под счастливой и тайной звездой.
Я спою тебе песни свои непростые
И словесный прощу кавардак.
И тогда уж, поверь, ты запомнишь порывы
И мои голубые глаза.
Я приду. Я тебе не оставлю сомнений —
Пусть хмельная исчезнет слеза.
Только радость и счастье сердечных волнений,
И земная любовь — навсегда.
Copyright: Тамара Казанцева 2, 2018
Свидетельство о публикации 118051702768
Сказать вовремя. и своевременно промолчать.
Руки коснуться. или взглядом -«я рядом»…
Обнять. крепко от бед обнять.
Много ли. чтоб «жизнь поправить» нам надо.
Лишь ощущение — «ты не один».
Мы не в помощи чаще нуждаемся.
А в уверенности. что в «черные дни»
Наедине с бедой не останемся…
Моя женщина! Моя! Она живет лаской. Я не знал. Был слеп. Был раздор. Разошлись. Она горделивая. С чином. Не виделись ровно месяц. Сам приехал. Открыла. Впустила. Я умер, когда ее увидел. Женщина, которая взглядом сражала. Красота немыслимая. Владение телом. Подача себя, исчезло все за месяц. Впустила холодная, бледная, пустая, совсем без жизни старуха. Впавшие глаза, поместили меня в могилу. Я не знал такой любви. Я не знал, что женщина молча может умереть так. За месяц! Первые 20 минут я падал и чувствовал дичайшую боль. Потом схватил ее, прижал, не смог вытащить и слова из себя, я просто ее держал. Набросился на нее. Целовал всю. Пальчики ног, я впервые увидел ее пальчики ног. Брал ее бережно. Я рыдал в себе. Рыдал от счастья, что она впустила меня, молча. Отдавалась. Вы понимаете, отдавалась мне?! Вся! Утром, увидел на ней румянец! Я видел жизнь в глазах! Тот живой блеск! Ту королеву! Мужики, ласкайте, любите своих женщин! Они умирают подобно цветам. Тихо, умирают.
Роза-королева, с шипами, и та, умрет без внимания, вянет на глазах, скоропостижно. Родная моя, я не умею говорить, ты знаешь. Но я без тебя, не хочу, не могу, не буду.
Опутывают себя нитями отношений, чтобы дёрнуть за них и раскрутиться как юла.
Незабудки поникшей вызов…
Он стоял одиноко в дверях.
Я сказала на тихий выдох:
«Обогрейся, вон как озяб!»…
Дребезжаньем молчали окна,
Говорил лишь церковный звон.
Моих рук, как лучей от солнца,
Уж не видел, наверно, он.
Развернулся. Пошел из дома
И не взял из угла пальто.
Неумело и как-то скромно
Я смотрела через стекло.
Шевелились беззвучно губы-
Что скажу и кому сейчас?
Мне бы крикнуть: «Спасите, люди!»
Только люд уж кого-то спас.
Углы теряются во тьме.
Неверен путь.
Ты приходи ещё ко мне.
Ты не забудь.
Красивый отблеск у реки,
Браслетов тьма.
У той излучины легки
Все имена.
Ночь на крови. В крови рассвет.
И пол холодный под ногой
Как чей-то след бредёт за мной
Чужой весной.
И прячет тайны в сосняке,
И в сундуке, на чердаке
Какой-то странною мечтой,
Ещё не злой.
И угловатые часы
Так непонятны и честны,
Что обещают мне рассвет,
А счастье — нет.
Мир дому твоему!
Добро и свет ему.
Холодные рассветы
Пусть не горят там, где ты.
И терпкие слова,
И кругом голова
Пусть будут у меня.
А у тебя не я.