Когда мы понимаем, что это именно твой человек? Когда ты без него не живешь, а существуешь. Когда твое сердце знает, когда ему хорошо, а когда плохо. Когда он тебя окрыляет, давая каждой клеточке тебя жить.
Борьба полов продолжается несмотря на то, что они давно уже друг другу всё доказали!
Что мы знаем о ЛЮБВИ? Да ничего мы о ней не знаем…
Женщины стремятся руководить в семье по мелочам и бытовым вопросам, а мужчины пытаются руководить в главном…
Просто и у тех, и у других порой НЕ получается!
В делах сердечных нужно подмешивать и разум!
Следы на теле от окурков,
Порезы на запястьях горят.
Твои слова «ты-проститутка»
Как приговор в ушах звучат.
Себе придумав участь Бога,
Хотел судить мои поступки.
Для всех была я недотрога,
А для тебя я проститутка.
Своих грехов не замечая,
Меня с желанием унизить.
Ты говорил, что я плохая,
Хотел от мнения зависеть.
Нет больше веры и любви,
А на душе остались шрамы.
Простить обиды не смогли,
Не заживает в сердце рана.
Я не буду плакать за тобой,
Перенасыщена твоим обманом.
Достигла уровень я нулевой,
А ты решил стать Дон Жуаном.
Мне надоело кофе пить одной,
Холодным утром ждать часами.
И кажется, что я тебе порой,
Пытаюсь всё сказать стихами.
Когда прочтешь ты эти строки,
То будет поздно, и ты поймешь
Написанные с мыслей некрологи.
А прошлое обратно не вернешь.
Нет, я не буду плакать, точка.
Перенасыщена поступками твоими.
Пишу тебе в последней строчке:
- Прости, но стали мы чужими.
У Иван Иваныча бессонница.
До рассвета он долеживает, а там встает, старается не стучать палкой, дабы не раздражать живущую этажом ниже старуху Климченку, и садится у кухонного окна.
Небо светлеет, розовеет и поднимается вверх. Ночью подморозило, трава седая от инея, и когда из-за домов появляется солнце, с кленов под окнами начинают плыть вниз листья.
Дом проснулся, дверь подъезда хлопает все чаще, и снизу доносятся отзвуки привычного утреннего скандала. Строго по расписанию.
Пару лет назад Иван Иваныч попытался поговорить с соседями, но понимания не встретил. Климченка моментально отрастила клыки и когти и долго орала в ответ, что сначала вырасти своих детей и внуков, что обойдемся без советчиков и что не ваше собачье дело. От греха подальше Иван Иваныч укрылся в своей квартире, а на лестнице еще долго громыхало. Климченку можно было бы забрасывать во вражеские окопы: через часок-другой враг приполз бы на коленях, со слезами умоляя забрать его отсюда, куда угодно, хоть в плен, хоть в расход.
Климченка не знает, что у Иван Иваныча были и жена, и сын. Давно. Однажды прилетел со своей вахты, а дома только записка на кухонном столе. Искал, еще как искал, всю жизнь искал - ничего. Как и не было. Как растаяло.
Иван Иваныч не позволяет себе мечтать, что когда-нибудь ему позвонят в дверь, и на пороге будет стоять крепкий сорокалетний мужик, но ежели всмотреться, то в нем можно будет разглядеть маленького светлоглазого Марата. Но оно все равно мечтается. Не для помощи, не для стакана воды. Чтоб если умрешь, по тебе кто-нибудь заплакал. Или хотел бы заплакать. Или хотя бы подумал. Нет, даже не так. Просто узнать, что жив-здоров. Что он есть. Что не приснилось.
В девять утра Иван Иваныч выходит на прогулку. Кленовые листья спускаются на землю неспешно и неторопливо, на мгновенье замирают и тогда кажутся вышитыми на прозрачном воздухе. Чуть в стороне припаркована большая машина, похожая на лоснящегося черного бегемота. Это молодого парня, что купил сразу две квартиры в четвертом подъезде, полгода своим ремонтом никому не давал жизни, недавно перевез жену и двух мальчиков-погодков. Климченка регулярно и на весь двор разоряется на предмет кровопийц и бандюганов, присосавшихся к народному телу, похоже, именно бандюганская семья застила Климченкам причитающееся им счастье.
На черном сияющем капоте лежит несколько золотых листьев. Иван Иваныч смотрит, понимает незавершенность картины, с трудом наклоняется, подбирает горящий багрянцем лист и осторожно кладет его на капот, ближе к ветровому стеклу.
- Вот зачем нужны мерседесы! Для красоты!
Иван Иваныч вздрагивает, оборачивается и видит хозяина машины.
- А что, правда, красиво, - говорит кровопийца и бандюган.
Потом внимательно смотрит на Иван Иваныча:
- Дед, тебя подвезти куда? В поликлинику или куда тебе? Нет? Просто гуляешь? Смотри, осторожней, а то шумахеров развелось.
Садится в сверкающего монстра, но прежде чем захлопнуть дверь, добавляет:
- Слышь, дед, я в четвертом подъезде живу, сейчас тебе визитку дам, звони, вдруг чего надо, за продуктами сходить или там лекарство какое, жена почти всегда дома, звони, не бойся, дед, тут без подвоха, квартира твоя мне не нужна, звони, не стесняйся, на, держи, - сует Иван Иванычу в руку твердый белый прямоугольничек и уезжает.
Иван Иваныч видит большие буквы на визитке, а маленькие без очков не разобрать. Он достает очки, цепляет их на нос.
«М» - Михаил.
Но как заныло сердце.
Мы с тобой, безусловно, можем сравниться…
Хотя нет, черт побери, в нашем случае эта функция отключена.
Это когда она говорит: нет, я, конечно, не влюблена.
А потом замечает, что если еще не по горло, то точно уж по ключицы
В нём, как в воде, и накрывает очередная волна.
Ей нравится перекатывать его имя на языке.
Он целует ее в висок и держит руку в своей руке.
Это то же самое, как, не отрываясь, смотреться в бездну:
Здесь вообще не идут в сравнение формулы, буквы и числа.
Она четко осознает: сопротивление не имеет смысла,
Больше того - попросту бесполезно
Ну, детка, что удивляться, ты же все-таки не резистор.
В гидрометеоцентрах шкалят датчики, обещается непростая зима
И, пожалуй, единственно верный способ существования -
Греться в его руках, льнуть щекой, сворачиваться в клубок.
Раньше бы ни за что не решилась сама,
А теперь у нее есть очень веские основания.
И если поначалу был хоть какой-то бог,
То сейчас он первым сошел с ума.
Это такая увлекательная захватывающая игра:
Узнавать на слух, изучать на ощупь, целовать ладонь,
И где-то там, за грудиной, на уровне от третьего до шестого ребра,
Где, казалось, стальная непробиваемая бронь,
А за ней дыра или выжжено все дотла,
Очень медленно раздувать огонь.
Осваивать кафель, пол, подоконники - любые плоскости,
Обыгрывать в легкости, ломкости, ловкости,
Крепко сжимать запястья, пальцы переплетать,
Пробирать до мурашек, в глубину прорастать,
Прожигать до костей, быть источником добрых и радостных новостей,
Осью главных событий, эпицентром страстей,
Линией передач, высоковольтным проводом,
Аргументом, причиной, поводом,
Моисеем, Мухаммедом, Буддой,
Замыкающей цепью, конечным пунктом.
Она улыбается, вытягивается как кошка вдоль его бедра,
Осторожно гладит его по плечу:
«Даже если эта такая игра, я хочу играть до конца. В ничью»
Когда наступает утро на тонкий лед,
Его покрывая причудливой сетью трещин,
Меняются звуки и оживают вещи,
И кожа теплей становится под бельем,
Под шелка кружевом, в маленьком тайнике,
Который ладонь накрыла, как мягкий купол…
Она собирает сказки, стихи и кукол.
А я собираюсь солнцем в ее руке.
Когда наступает утро, среди снегов,
В пуховых сугробах, в постельной метели белой
Я теплым лучом опять проникаю в тело,
Которое пахнет розовым молоком.
Она говорит о песнях и облаках,
И пристально смотрит, и замирает рядом…
А я выгибаю спину под этим взглядом,
Чтоб быть ее кошкой и влагу ее лакать.
Когда наступает утро, она встает,
Скользя босиком, небрежно укрывшись пледом,
Проходит на кухню, и я отправляюсь следом,
Чтоб видеть, как день рождается из нее.
Посуда звенит, и звон отдается в нас,
И я наблюдаю за каждым движеньем легким.
И солнце проступает на фотопленке.
И кофе горячий, и за окном - весна…
Я билась в агонии,
После--в истерике,
Затем я рыдала в заснеженном скверике…
Но ты так решил.
Без меня.Однозначно.
Роман прекратить.
Прекратить и общаться.
И душу мою без ножа убивал,
Когда из «друзей» ты меня удалял…
Урок усвоила давно:
Любите, девки, мужиков!
Дарите ласку и тепло,
А в душу (чтобы не сожгло),
Пускать не стоит никого!
Когда-то в школе на уроке физики мне рассказали, что вода несжимаема. Ну, то есть абсолютно.
И что в разное время, большие и поменьше ученые, наливали воду в цилиндр, пытаясь сжать ее. Ну, хоть чуть-чуть.
Результат всегда был одним и тем же - либо экспериментаторам не хватало мощи сжимательного механизма, либо вода с хрустом ломала любые свинцово-титановые поршни, и скромно потупив глазки, извиняясь, вытекала наружу, не желая ужаться ни на капелюшечку.
Тогда, в школе, я, ну никак не мог себе такого представить, пришлось просто поверить на слово. Казалось бы, подумаешь - вода, тоже мне цаца, даже камни сжимаются, а ее почему-то не утрамбуешь…
Но вот только недавно, я узнал - как этот физический закон работает в реальной жизни.
Один огромный, мощный и довольно состоятельный титановый поршень, рассказал мне вот такую историю:
У этого поршня, как и у большинства серьезных поршней, имеется огромный, но уютный загородный цилиндр из прочнейшего материала.
А внутри цилиндра живет белокурая красавица вода и три капельки в виде маленьких поршеньков.
Вот однажды, в паскудном расположении духа из-за поиска второго носка, поршень и говорит воде:
- Дорогая, сколько уже можно скупать разных: блузочек, туфелек, сумочек и кардиганчиков? Я тебе целую комнату под гардероб выделил, у тебя уже скопилось шмоток больше чем на Мосфильме. Мне ведь не жалко, пожалуйста, покупай, но твои кофты и обувка, постепенно выползают из гардеробной, заполняют все пространство нашего цилиндра и вытесняют меня на улицу.
Лично у меня всего один малюсенький шкафчик, но и он уже не закрывается от твоих вещей…
Любимая моя водичка, ты меня извини, но я решил тебя немного ужать…
Поршень покопался в серванте, вытащил цветастую фен-шуйную книжицу и огласил воде правило о том, что когда приобретаешь новую вещь, то какую-нибудь подобную, из своих старых, нужно непременно выбросить, дабы не захламлять цилиндр.
И вот с этого дня, когда вода покупала себе новую, так жизненно-необходимую ей кофту, она долго копалась в своем гардеробе, чуть ли не со слезами на глазах прощалась с какой-нибудь старой, верной кофтеночкой и с трагическим лицом отдавала ее палачу-поршню на растерзание.
Поршень брал огромные садовые ножницы, торжественно разрезал старую кофту напополам и выбрасывал в мусор.
Вода покупла сапожки - значит под ножницы поршня шли старые, они и с сапожками справлялись на раз…
Так в цилиндре на некоторое время воцарился полный Фен-Шуй.
Однако поршень был посредственным физиком и ему казалось, что все идет хорошо и вода успешно сжимается до нужной ему кондиции, но однажды он случайно подслушал журчание воды по телефону, вода как раз обсуждала с подругами ход эксперимента.
Огорчился поршень, много думал и наконец понял, что вода принципиально не сжимаема, признал ошибочность своего Фен-шуйэксперимента и сказал своей любимой водичке:
- Ладно уж, сдаюсь, покупай свои кофты и ботильоны, цилиндр большой, всему найдем место.
И главное, Капелька, с этого дня, не оскорбляй больше мой титановый интеллект и прекращай покупать в секенд-хенде кофты, специально для моих ножниц, не будем уже ничего резать, все равно с физикой не поспоришь, она круче Фен-шуя…
Минорно закапал… первый… весенний дождь…
И осколками неба… изранил дома…
Расскажи… как тебе без меня жилось?
я долго и верно… ночами тебя ждала…
Ты навряд ли простишь… и вряд ли поймешь…
Почему и зачем… я теперь не одна…
Минорно закапал… первый… весенний дождь…
… мы рискуем опять. долететь до дна… (Алёна К.)
Чувствуй разницу между Мной и остальными, если Я не та. то оставайся с ними.
В жизни случаются такие неожиданные расставания, которые намного приятнее неожиданных встреч…
Серж Гудман