В моей жизни бывало так, что меня обижали, как мне кажется, напрасно, незаслуженно. А у меня такая воля, что, если человек меня обидел, я его исключу из своей жизни, я могу с ним здороваться и разговаривать, но он для меня как человек уже не существует…
Как бы ни был хорош муж - он всегда оставляет желать лучшего.
Чем старше женщина, тем хуже держится лапша на её ушах!
…Но хорошо закрепляется на её лице, сглаживая рельеф морщин…
Закричу что есть мочи в груди
Задохнусь, утону, а ты лети!
Ты свободный как птица в небесах,
Я останусь взбешенным ветром в парусах.
Закричу, позову - не придешь.
А вернешься, опять обманешь и уйдешь.
Ударю, а потом к груди прижму,
Чтоб задохнулся от любви, хочу!
Непонятные, сложные чувства в груди.
Позову, оттолкну, скажу - извини!
Будет больно и слезы в глазах,
Также сердце разбитое, на руках.
Закричу, заплачу, зарыдаю я,
Оттолкну, позову снова тебя.
Нам друг без друга не быть,
Но и вместе нам сложно жить.
Доверие хрупкая штука, поэтому его надо постоянно укреплять.
Она была для него загадкой
Непонятной, интересной и сладкой!
Он смотрел на неё, забывал
Обо всём… О ней лишь мечтал!
Губы с ароматом ванили
С ума его так сводили…
Румянец, прекрасные щёчки…
Ну, как тут поставить точки?
Дерзкий взгляд блестящих глаз
Заставлял подчиниться не раз!
А приятные прикосновения
Дарили тааааакие мгновенья…
Умом для себя понимал-
В ловушку навечно попал,
А сердцем был только с ней
И сгорал от любви своей…
Ты представь, она не твоя…
Не с тобой встречает рассветы,
Не целует так нежно, любя,
Не ждет на все письма ответы…
Не расскажет, как день провела,
Не с тобой делит радость и счастье.
С нетерпеньем, увы, не ждала.
Ты представь после солнца ненастье!
Не тебе наслажденье и страсть,
Не тебя по спине ногтями…
Нежный шепот, что трудно унять,
И на ушко друг другу ночами…
Не спешит, спотыкаясь, к тебе,
Не смеется до слез часами.
Ты подумай… С кем она? Где?
Совершаем ошибки мы сами!
Хитрый Толик
От вокзала мы ехали в тесной, холодной «буханке» без печки и поэтому грелись только высокими подпрыгиваниями на кочках.
Впереди маячили не самые легкие дни командировки.
Как нас там примут? Будут ли откровенны перед камерой? Я конечно и раньше видел наркоманов, но чтобы девяносто человек в одном месте…
Правда, эти, вроде бы, наркоманы в отставке, но кто их знает, бывают ли вообще бывшие наркоманы?
Вот их-то, Богом забытый реабилитационный центр, спрятанный в сказочном зимнем лесу, нам и предстояло снимать.
Оператор Толик, ворчливый мужик лет пятидесяти, вдруг ни с того ни сего, принялся тщательно бинтовать правую руку.
Я удивился и спросил:
- Нахрена?
Толик подарил сочувствующий взгляд и ответил:
- Молодой ты еще. Всегда нужно думать на ход вперед. Ты в курсе, что у всех наркоманов поголовно, либо: СПИД, либо гепатит?
- И?
- И то, что ты, если хочешь, можешь с ними здороваться за руку, а я не буду. Видишь, «руку обжог», а левую никто ко мне тянуть не будет. Учись студент, пока я жив.
Я предложил нам всем перебинтовать правую руку, но Толик не понял юмора и на полном серьезе начал орать, что - это тупо и что он первый придумал этот способ: - «Больше одной забинтованной руки не проканает, крутитесь сами как хотите!»
Но нам со звукорежиссером переодеваться в женщин было уже некогда, да и не во что - «буханка» торжественно въехала в широкоразинутые ворота.
Встретили хорошо, со всеми пришлось перездороваться за руку, даже с барышнями по инерции. На вид - люди как люди, добродушные и улыбчивые.
Встречающие сразу подхватили всю нашу аппаратуру и потащили в дом.
Подошло время обеда.
Нас вместе со всеми усадили за длинный стол, выдали солдатские миски, поставили горячие бачки с едой, все как в армии. Только я накинулся на кашу (а, кстати, каша была вкуснейшая), как сразу почувствовал на себе надменный взгляд Толика.
Толик смотрел на меня подчеркнуто брезгливо, а его руки шебуршили под столом.
Я отклонился, присмотрелся и увидел, что под столом Толик тщательно обжаривал алюминиевую ложку над длинным пламенем зажигалки.
Когда мы записывали интервью с обитателями и они рассказывали о своей нелегкой и нелепой судьбе, Толик, чуть заметно зыркал на меня из-за камеры и нравоучительно вскидывал бровки, каждый раз, когда очередной герой простодушно сообщал, что у него: ВИЧ, туберкулез, или гепатит…
А вообще, все обитатели были настолько разные, что даже удивительно - как могут наркотики собрать на краю света посреди леса: питерского гопника, сельскую школьную учительницу и серьезного МИДовского дипломата…
Все три дня от хитрого Толика еле заметно пахло водкой и не потому, что он ее пил.
Он завел себе специальный пластиковый стаканчик, натолкал в него вату и залил водкой, всю эту конструкцию спрятал в боковой карман пиджака, и когда ему, не дай Бог, приходилось трогать дверную ручку, или двигать по кадру очередного героя за плечико, Толик всякий раз незаметно полоскал руку в своем волшебном антисептическом стаканчике…
Но пролетели три веселых дня, за нами, наконец, прибыла «буханка», обитатели дома вывалили на улицу и начались бурные проводы.
Мы со звукорежиссером тепло со всеми попрощались и каждому пожали руки, ведь почти всех, за эти три дня я уже знал по именам.
На добрую память нам подарили по малюсенькой деревянной табуреточке местного производства, высотой сантиметров пять.
Но, что такое? По толпе провожающих прошел легкий ропот. Все почему-то интересовались: - «Где, где, где оператор?»
Наконец, самым последним из дома вышел Толик (задержался в туалете) и скромно направился к машине, как вдруг, ликующая толпа провожающих набросилась на него как колхозники на упавшего из космоса Гагарина. Парни, каждый по очереди, обнимая, отрывали перепуганного оператора от земли и трижды смачно чмокали его в седые бритые щеки, а барышни протяжно целовали Толика в губы и глотая слезу расставания говорили: - Анатолий, приезжайте обязательно к нам еще, вы нам всем, просто чертовски понравились…"
Толик впал в легкий транс, вытаращил глаза и делал вид, что улыбается.
Последний, девяностый человек, вместо табуреточки, преподнес всеобщему любимцу маленькую коробочку завернутую в золотую фольгу и украшенную ленточками.
По дороге Толик с трудом развернул свой подарок, в коробке оказалась хлорка…
С тобой спорить, что поросёнка стричь: шерсти нет, а визга много.
В любом возрасте может наступить озарение, когда понимаешь, что живешь с человеком, не потому, что безумно его любишь и жить без него не можешь, а скорее из удобства, да и потому, что до сих пор не было особых поводов, чтоб расстаться… И тогда начинаешь искать этот самый повод… Придираться, скандалить! Зачем? Нужно просто отпустить и себя и его!
В твои я вчитываюсь строчки.
Я (?)…безобидный (?).Ну как знать.)))
Ведь ёжик с виду тоже мирный
(хотя смотря как приласкать).
Если вниманием и улыбкой,
не забывая накормить, тогда
Он мягкий и пушистый.)))
Готов весь белый свет любить!
Готов помочь советом, делом.
Ну или просто поддержать.
И лишь одно Он не приемлет:
в одни ворота забивать!
И если чувствует прохладу
и равнодушие в душе-
Забор колючий строит сразу.
Такое у него клише.
Не виноват. Свои иголки
старается держать в чехлах.
Уж слишком часто предавали
на доброту его наср… в.
Прошу прощенья за эпитет.
Не выкенешь из песни слов.
Любить (?)-умеет! Ненавидеть (?) -
нет у него таких врагов.
…Ему вы молочка налейте
и дайте капельку тепла.
Согрейте добротой, согрейте!
И Он отплатит вам. Сполна!
Я бы вас послала, да вижу - вы уже оттуда…
Мужчины! Не думайте, что все женщины мечтают вас окольцевать. Не каждый из вас достоин цепей супружества, некоторых мы приговорили к пожизненной свободе.
Не сумел дойти - оставайся здесь… Не успел найти - так цени, что есть… Вышел из себя - не сжигай мосты… Как не усложняй - истины просты. Зная наперёд - осторожным будь, Подводя черту - худшее забудь…