Жизнь — это не то сколько мы прожили, а то, что мы запомнили. Как правило в память врезаются те её моменты, которые нас как-то потрясли или удивили. Это как вспышки света в темноте. Иные вспышки бывают настолько яркими, что память о них мы проносим через всю свою жизнь. Вот и получается, что жизнь — это совокупность эпизодов связанная неадекватностью наших поступков…
Новые факты заставили подвергнуть всю прежнюю историю новому исследованию, и тогда выяснилось, что вся прежняя история, за исключением первобытного состояния, была историей борьбы классов, что эти борющиеся друг с другом общественные классы являются в каждый данный момент продуктом отношений производства и обмена, словом — экономических отношений своей эпохи; следовательно, выяснилось, что экономическая структура общества каждой данной эпохи образует ту реальную основу, которой и объясняется в конечном счете вся надстройка, состоящая из правовых и политических учреждений, равно как и из религиозных, философских и иных воззрений каждого данного исторического периода. Гегель освободил от метафизики понимание истории, он сделал его диалектическим, но его понимание истории было по своей сущности идеалистическим. Теперь идеализм был изгнан из своего последнего убежища, из понимания истории, было дано материалистическое понимание истории, и был найден путь для объяснения сознания людей из их бытия вместо прежнего объяснения их бытия из их сознания.
Поэтому социализм теперь стал рассматриваться не как случайное открытие того или другого гениального ума, а как необходимый результат борьбы двух исторически образовавшихся классов — пролетариата и буржуазии. Его задача заключается уже не в том, чтобы сконструировать возможно более совершенную систему общества, а в том, чтобы исследовать историко-экономический процесс, необходимым следствием которого явились названные классы с их взаимной борьбой, и чтобы в экономическом положении, созданном этим процессом, найти средства для разрешения конфликта. Но прежний социализм был так же несовместим с этим материалистическим пониманием истории, как несовместимо было с диалектикой и с новейшим естествознанием понимание природы французскими материалистами. Прежний социализм, хотя и критиковал существующий капиталистический способ производства и его последствия, но он не мог объяснить его, а следовательно, и справиться с ним, — он мог лишь просто объявить его никуда не годным. Чем более возмущался он неизбежной при этом способе производства эксплуатацией рабочего класса, тем менее был он в состоянии ясно указать, в чем состоит эта эксплуатация и как она возникает. Но задача заключалась в том, чтобы, с одной стороны, объяснить неизбежность возникновения капиталистического способа производства в его исторической связи и необходимость его для определенного исторического периода, а поэтому и неизбежность его гибели, а с другой — в том, чтобы обнажить также внутренний, до сих пор еще не раскрытый характер этого способа производства. Это было сделано благодаря открытию прибавочной стоимости. Было доказано, что присвоение неоплаченного труда есть основная форма капиталистического способа производства и осуществляемой им эксплуатации рабочих; что даже в том случае, когда капиталист покупает рабочую силу по полной стоимости, какую она в качестве товара имеет на товарном рынке, он все же выколачивает из нее стоимость больше той, которую он заплатил за нее, и что эта прибавочная стоимость в конечном счете и образует ту сумму стоимости, из которой накапливается в руках имущих классов постоянно возрастающая масса капитала. Таким образом, было объяснено, как совершается капиталистическое производство и как производится капитал.
Этими двумя великими открытиями — материалистическим пониманием истории и разоблачением тайны капиталистического производства посредством прибавочной стоимости — мы обязаны Марксу. Благодаря этим открытиям социализм стал наукой, и теперь дело прежде всего в том, чтобы разработать ее дальше во всех ее частностях и взаимосвязях.
***
Материалистическое понимание истории исходит из того сложения, что производство, а вслед за производством обмен его продуктов, составляет основу всякого общественного строя; что в каждом выступающем в истории обществе распределение продуктов, а вместе с ним и разделение общества на классы или сословия, определяется тем, что и как производится, и как эти продукты производства обмениваются. Таким образом, конечных причин всех общественных изменений и политических переворотов надо искать не в головах людей, не в возрастающем понимании ими вечной истины и справедливости, а в изменениях способа производства и обмена; их надо искать не в философии, а в экономике соответствующей эпохи. Пробуждающееся понимание того, что существующие общественные установления неразумны и несправедливы, что «разумное стало бессмысленным, благо стало мучением», [Гёте. «Фауст», Часть I, сцена четвертая («Кабинет Фауста»). Ред.] — является лишь симптомом того, что в методах производства и в формах обмена незаметно произошли такие изменения, которым уже не соответствует общественный строй, скроенный по старым экономическим условиям. Отсюда вытекает также и то, что средства для устранения обнаруженных зол должны быть тоже налицо — в более или менее развитом виде — в самих изменившихся производственных отношениях. Надо не изобретать эти средства из головы, а открывать их при помощи головы в наличных материальных фактах производства
Все материалы для строительства счастья есть в тебе самом, надо только взять и построить.
Осознание своей вины - путь к исцелению души.
Человек, желающий любви, чуток, он почувствует, если его коснётся даже тень любви.
сколько смотришь фоток на сайтах про женщин в обтягивающих платьях, или без оных, сколько выставленных жОп и сисек, сколько красивых стрингов и губ. Становится не по себе, что, если бы я родился девчОнкой, то и я бы вот так выставлялся? Судя по тому что я вижу в инете — я бы не избежал бы сей участи. (И, мужики, не смейтесь, вы бы были почти наверняка такими же). И я как мужчина себя не понимаю ТАКОЙ. Пытаюсь поставить на их место и не принимаю. Мне более милы как раз скромные (ну не извращенец ли?) и верные, которой нужна семья и вот всё что я тут наперечислял было только моим! Нет, я не ханжа, и совсем не возражаю. чтобы моя девушка показывала (приоткрывала какие-то моменты… передо мной. И даже наверное, перед другими тоже (если я рядом — почему не погордиться?). Но это должны видеть все и все должны понимать, что Я РЯДОМ и это МОЯ Женщина, МОЯ Собственность! А если это не моё, а на всеобщее-обозрение, то зачем мне «всеобщая» женщина? Шуба? Красивая шуба, но купил её — я. Платье? Я его выбирал и она в этом платье потому, что я ГОРЖУСЬ своей женщиной. Рука под платьем — моя, и ничья другая. А трусики вижу я и не надо никому знать, что их там нет. Моя-то рука знает это))
Женщина должна быть чЬя-то! И принадлежать она должна одному, а не каждому!
Наверняка были бы счастливы и богатые, и кто без капитала, если б не знали друг о друге.
Счастье гасится сомнением. Богатым не хватает полноты жизни внутренней, бедным-полноты карманов.
Любимый человек — не соломинка, не спасательный круг, а человек, с которым вы готовы утонуть вместе…
Операционная,.
Как гений, цельной чистоты…
*
Покорно перед ней, без стонов
Снимаются нательные кресты,
Идеи, скрепы, принципы, погоны
И важность с тупостью…
Эмоции…
и ты
Лежишь, раскинувшись, как поле боя,
Не чувствуя, пригодно или нет
Оно для хирургических побед…
Мы не всегда ответственны за тех, кого приТычили.
Государство, которое покупают, должно быть удобным для хозяина, чтобы исполнять его волю и указы. Наемное правительство сажают на деньги и наркотики, дабы они выполняли все условия своего хозяина.
любого автора можно возвысить или растоптать… смотря кому это нужно…
каждая женщина, жена, мать в семье должна быть собой, уметь быть интересной не только для своей семьи, но и для себя… это не легко, но это очень нужно для семьи… для сохранения семьи и уважения себя в семье…
а опаздывала она бесподобно — вообще не приходила.
Самые удивительные неожиданности и повороты судьбы ждут на пути «куда глаза глядят».