Цитаты на тему «Мысли»

У Авраама Линкольна была любимая загадка: «Сколько лап у собаки, если хвост мы назовем лапой?». Большинство слушателей говорили, что пять. Тогда Линкольн отвечал: «Нет, их по-прежнему четыре. Названный лапой хвост — ещё не лапа».

Мастер говорил, что абсурдно называть себя индийцем, китайцем, африканцем, американцем, индуистом, христианином или мусульманином: это всего лишь ярлыки. Ученику, который заявлял, что он, прежде всего, иудей, а потом всё остальное, Мастер мягко сказал: — Это не твоя сущность, это обусловленность у тебя иудейская. — А что есть моя сущность? — Пустота. — Ты хочешь сказать, что я — вакуум, пустое место? — недоверчиво переспросил ученик. — Ты — то, на что нельзя наклеить ярлык.

Ярлык — раздача нелестных оценок окружающим. По словам психологов, вешанье ярлыков «удобно», ибо они помогают снять с себя ответственность за определенные отношения и отучают думать. Услышал, что у парня ярлык «Ботаник» и всё, не надо самому составлять о нём мнение, не нужно обдумывать его поведение, ни к чему анализировать его слова и жесты.

Навешивание ярлыков — кузница предвзятости, тенденциозности и необъективности. Навесить на человека ярлык, всё равно, что поставить на нём клеймо: вор, проститутка, пьянь, оппозиционер, робкий, трус, болтун, сноб.

Человек может не сразу проявить свои лучшие качества. Но к услугам глупцов и верхоглядов всегда приходит навешанный на человека ярлык. Например, у человека ярлык «Стукач». Желание общаться с ним сразу пропадает. То есть навешивание ярлыков заранее программирует людей на предвзятое, предубеждённое мнение о ярлыконосителе.

Психолог Кристина Михайличенко пишет: «Самыми распространенными ярлыками, которыми мы пользуемся, являются „плохой/хороший“, „скучный/веселый“, „глупый/умный“, „враг/друг“ и еще десятки антонимов. Но скажите, возможно ли отнести человека строго к одному определению? Мы не настолько категоричны. Среди „плохих парней“ случается увидеть и заботливых братьев; самые отъявленные циники могут писать романтические стихи, а душевнобольные способны изречь истину. С другой стороны, друзья могут бросить в непростой ситуации, весельчак плачет по ночам в подушку, а смелый герой боится простой мышки. Все это — условности».

Если человека часто называть свиньей, он таки станет свиньей. Будете называть умницей — станет, скорее всего, умницей. Станете говорить, что он сама черствость и бездушие, он таким и будет. Людям свойственно быть последовательными, вот они и оправдывают ваши ярлыковые, негативные ожидания.

В 1939 году Уэнделл Джонсон из университета Айовы (США) и его аспирантка Мэри Тюдор провели шокирующий эксперимент с участием 22 детей-сирот из Дэвенпорта. Детей разделили на контрольную и экспериментальную группы. Половине детей экспериментаторы рассказали о том, насколько чисто и правильно они говорят. Вторую половину детей ожидали неприятные минуты: Мэри Тюдор, не жалея эпитетов, язвительно высмеивала малейший недостаток их речи, в конце концов, назвав всех жалкими заиками.

В результате эксперимента у многих детей, которые никогда не испытывали проблем с речью и волею судьбы оказались в «негативной» группе, развились все симптомы заикания, которые сохранялись в течение всей их жизни. Эксперимент, позже названный «чудовищным», долго скрывали от общественности из страха повредить репутацию Джонсона: схожие эксперименты позже проводились над заключенными концлагерей в нацистской Германии. В 2001 году университет штата Айова принес официальные извинения всем пострадавшим в ходе исследования.

Навешивание ярлыков — автоматическое желание поляризовать жизнь. Разделить мир на своих и чужих, врагов и друзей, плохих и хороших, добрых и злых. Чёрно-белое мышление чревато негативизмом, односторонностью и поверхностностью.

Навешивая на других ярлыки, человек становится адской игрушкой завистливого, вздорного, сумбурного ума. Повесив на человека ярлык мы вынуждаем свой изменчивый ум думать о нём плохо, мы заставляем себя не замечать в нём достоинств.

Навешивание ярлыков — форма искажения реальной действительности. К примеру, навесив на человека ярлык «враг», мы получаем в итоге врага, которого создали в своём уме. И потихоньку мы начинаем замечать, как внешний мир превратился в ад, наполненный врагами. Наш мечущийся ум создает нам через ярлыки ужас наяву.

Психологи считают, что с «ярлыками» не все так просто, как может показаться на первый взгляд.

Дело в том, что навешивание ярлыков — это средство манипулирования нашей психикой.

Стало расхожей истиной суждение о том, что слово — величайшая сила. Учитель, называющий ребенка бездарностью — «ярлык», который может сломать юному созданию жизнь, если перед нами не Лев Толстой и не Вальтер Скотт.

Мать, отчаявшаяся научить сына играть в теннис и в досаде заявляющая ему об этом, возможно, дала явно лишний шанс Кафельникову и Сафину носить теннисную корону.
Врач, сообщающий родителям подростка в его присутствии, что он слишком слаб для занятий бегом, вероятно, лишает и жизнь подростка, и Олимпийские игры удовольствия увидеть его среди победителей на спринтерской (стайерской) дистанции.

Во всех этих случаях «ярлыки» как воплощение риторической воздействующей энергии можно считать языковой (речевой) агрессией против человека.

Все современные формы обучения с помощью компьютера, погружение ребенка в виртуальный мир с детского сада приводят к тому, что у него наступает так называемое «цифровое слабоумие». Многие участки его мозга, как отмечают специалисты, перестают развиваться и атрофируются. Мы получаем «эффект Маугли», когда люди, выросшие среди зверей, при попадании обратно в человеческий мир уже не могут воспитать в себе качества развитого индивида. Сейчас это происходит повсеместно, и я как преподаватель могу сказать, что ребята просто не готовы нормально воспринимать информацию — у них нарушены нейронные связи, помогающие мыслить и анализировать.

Грудь для женщины всё равно что плечи для мужчин. Вроде и не надо. Но было бы прикольно.

Когда твоя правда начинает резать глаза, лицемеры предпочтут, чтобы ты замолчал.

Это, конечно, неприятно, когда тебе не дают право голоса, но для себя лично, намного важнее, что он у тебя есть.

В творчестве главных нет —
Все постоянно учатся.

Однажды Конфуций проезжал неподалёку от горы. Какая-то женщина в голос рыдала над могилой. Склонившись в знак почтения на передок колесницы, Конфуций слушал её рыдания. А затем послал к женщине своего ученика, и тот спросил её: — Вы так убиваетесь — похоже, что скорбите не впервой? — Так оно и есть, — ответила женщина. — Когда-то от когтей тигра погиб мой свёкор. После от них же погиб мой муж. А теперь вот от них погиб мой сын. — Отчего же не покинете эти места? — спросил Конфуций. — Здесь нет жестоких властей, — ответила женщина. — Запомни это, ученик, — сказал Конфуций. — Жестокая власть — свирепее тигра.

Авторитарность в противоположность демократичности — это монополия власти, максимальное подавление инициативы, использование мер принуждения. Авторитарный лидер стремится активизировать подчиненных административными методами, беря на вооружение железную дисциплину и требовательность, угрозы наказания и Его Величество Страх. Властная и холодная авторитарность превращает людей в пассивных исполнителей. Она уничтожает всякую доброжелательность в коллективе, взаимопонимание и взаимоуважение между лидером и его подчиненными. Как правило, авторитарному лидеру присущи агрессивность, завышенная самооценка и притязательность, стереотипность мышления, стремление к доминированию. Он нетерпим к возражениям и критике. Оказывая всестороннее давление на людей, авторитарность металлическим голосом произносит угрозы и ультиматумы.

Авторитарный начальник или член семьи считает своё мнение абсолютной истиной, аксиомой и, нисколько не сомневаясь, навязывает его внешнему миру: «Как я сказал, и точка». Глубинная причина такого поведения — невротическая компенсация чувства неполноценности. Сильный, уверенный в себе человек не любит принуждение. В его арсенале преобладают убеждение и объяснение. Тяга к доминированию и начальствованию, глухота к инакомыслию заставляют авторитарного человека рваться к власти. Только там он найдет отдушину для проявления своего качества. Достигнув власти, авторитарная личность умеет всех «построить», заставить «шагать в ногу», держать «в кулаке». Типичный путь для авторитарности — получить офицерское звание и дослужиться до полковника или генерала, занять место спортивного тренера, кресло начальника. Если этого не случается, авторитарность отрывается на членах семьи или на собаке.

Когда авторитарный руководитель предъявляет высокие требования к себе, проявляет энергичность, воодушевленность и энтузиазм, такой человек, несмотря на жесткость руководства, вызывает у людей невольное уважение. Видя его дисциплинированность, собранность, высочайшую концентрацию на решении поставленных задач, люди тоже становятся дисциплинированными и не ропщут, что для них установлена планка высоких требований. Негодование и протестные настроения возникают, когда авторитарный руководитель необязателен, неорганизован, расхлябан, нетребователен к себе. Иными словами, авторитарность руководства — это не обязательно жирный минус. Множество эффективных руководителей — авторитарные личности и нередко этим гордятся, поскольку их производство процветает.

Беда авторитарности в том, что она обрушивает на людей систему наказаний, не завоевав предварительно их уважение и сердца. Владимир Тарасов пишет: «Не завоевав сердце, нельзя наказывать. Если сердце не завоевано, значит, вы не входите в центр притяжения подчиненных вам лиц. Приближение к вам для них не ценно. Удаление от вас — не печально, и если вы все же выносите приговор, то это обнаруживает, что вы плохо понимаете происходящее вокруг вас, неадекватно воспринимаете ситуацию. Это только наносит ущерб вашему авторитету. Поскольку непростительно для руководителя. А простительно лишь для безнадежного новичка. Не завоевав сердце, можно наказывать лишь в случае, если нарушен закон, установленный не вами, а вашими предшественниками. Но и здесь заложен риск: ведь и ваши предшественники могли не пользоваться авторитетом. В любом случае надо знать меру. Чрезмерное наказание выглядит как месть слабого человека. Лучшая реакция на нарушение — реакция силы, реакция безразличия: да, я вижу, что вы нарушаете, и к этому вопросу мы, несомненно, вернемся недели через две. Может быть, у вас и есть свои резоны для нарушения, но мы вернемся к этому позже. И уж, конечно, в интонации никакого добродушного оттенка: ах, баловник, ну погодите, уж доберусь до вас! И никакой злобы: я злопамятен, берегитесь! Только безразличие машины, которая, когда основательно разберется, может и наказать. Но может и понять. А может, что менее вероятно, даже простить. Завоевав сердце, нельзя не наказывать. Если не наказывать, подчиненный, побуждаемый естественным желанием приблизиться к центру притяжения, забудет о мере. Он потеряет главное качество подчиненного — готовность выполнить приказ, еще ничего не зная о его содержании. Не наказываемый подчиненный будет стремиться выполнять лишь те приказы, которые способствуют его продвижению в центр, и уклоняться от выполнения иных. Вслед за ним и другие подчиненные будут рыться в ваших приказах, как в дешевых товарах на распродаже, выбирая для выполнения наиболее для себя подходящие. Наказан лишь тот, кто почувствовал себя наказанным, а не тот, кого наказали».

Пороки, как прыщики на теле, от своих надо избавляться, чужих — не касаться.

Один плачущий мальчик рассказал прохожему о причине своего несчастья: — У меня было две монеты, чтобы сходить в кино, — сказал он, — и тут подошёл парень и вырвал одну монету из моих рук, — мальчик указал на юношу, стоящего неподалёку. — И ты не звал никого на помощь? — спросил мужчина. — Отчего же, — возразил мальчик и зарыдал ещё сильнее. — И тебя никто не услышал? — осведомился мужчина, нежно поглаживая его. — Нет, — всхлипывая, ответил мальчик. — Ты не умеешь кричать громче? — уточнил тот. — Нет — сказал мальчик и с надеждой взглянул на незнакомца. Мужчина усмехнулся. — Тогда отдай мне и оставшееся, — сказал он и, взяв последнюю монету с ладони мальчика, беззаботно пошёл дальше.

Безнаказанность — глупая надежда, что, совершая грехи, можно скрыться от Бога. Человек не осознаёт, что счетчик его добрых и злых поступков включен постоянно. Ежедневно пополняется или уменьшается небесный счет благочестия, от которого зависит успех, удача и, в конечном счёте, сама жизнь человека. Благочестие (Благочестивость) как качество личности — способность иметь большой запас добрых дел, которые принесли реальную пользу людям; соизмерять свои поступки с Богом, жить в строгом соответствии с Божьими заповедями.

Пока есть благочестие, человеку вроде бы сходят с рук его плохие поступки. Когда оно заканчивается, немедленно следует наказание. Остатки на счету «Благочестие» переходят из одного воплощения в другое. Поэтому преступникам, у которых из прошлых жизней пришло благочестие, до поры — до времени удаётся уходить от закона. Но если не пополнять счёт благочестия, рано или поздно на нём ничего не останется и тогда от человека уходит удача.

Марк Туллии Цицерон говорил: «Безнаказанность — величайшее поощрение преступления». Безнаказанность лишает человека разума, ибо провоцирует вакханалию ненасытных чувств, бесконтрольность сумбурного ума, прихоти разбухшего эго. Десять банков до этого ограбил и ничего. Появляется чувство безнаказанности. Но человеку не дано знать, сколько накоплено на его счету благочестия. Идёт на одиннадцатое ограбление, но не ведает, что «лафа» закончилась, небесная бухгалтерия сделает отказ от акцепта его требованиям на деньги банка. Уже нет средств на счету благочестия, и преступника берут на горячем.

Пляшет в клетке крокодил. Белый свет ему не мил. Вот проснёмся, разберёмся, как он в клетку угодил. Преступник думает, что в клетку он попал, ибо не повезло, подвели нервы, предали подельники. На самом деле конец безнаказанности пришёл по простой, банальной причине: закончилось благочестие. На счету «Благочестие» красное сальдо.

Безнаказанность — это когда человек не чувствует, что живёт под взглядом Бога и творит, что вздумается. Между тем помимо благочестия у человека всегда работает его внутренний контроль или представительство Бога в человеке — совесть. Она ничего не забывает. Человек может условно утратить совесть, заглушить в себе её голос, но это не означает, что она перестаёт стенографировать его поступки. Разгул чувств, вакханалия ума, шабаш возбуждённого эго, безволие разума — всё это в совокупности лишает человека контакта, связи с совестью. У него пропадает интуиция. Но для хронометража непотребных действий человека издевательства над совестью никакого значения не имеют. Она с сожалением смотрит на своего носителя, погрязшего в невежестве и деградации, и думает: — А счётчик щёлкает, щёлкает — всё равно, в конце пути придётся рассчитаться.

Безнаказанность — отрицание действия закона компенсации, справедливости. Человек наивно полагает, что если никто не видел, как он сделал что-то дурное, значит, всё будет безнаказанно. То есть, нет высшей справедливости, нет закона кармы. Иллюзия. Учёт в небесной бухгалтерии поставлен на высочайшем уровне.

Безнаказанность — искусная мастерица постав и заподлянок. Она обожает сотворить что-то непотребное, а потом подставить под ответственность кого-либо другого. Жила-была одна обезьяна. Как известно, обезьяны обычно очень умные, но и очень проказливые. Эта обезьяна жила вместе с козлом в одном и том же доме. Хозяева этого дома, уходя на работу, обычно оставляли на столе кувшин молока. Умная обезьяна приходила и выпивала всё молоко. Затем она отвязывала козла и намазывала молоком его рот. Возвращаясь домой, хозяева обнаруживали, что молока нет, и спрашивали: — Кто взял молоко, кто выпил его? Они замечали, что рот козла в молоке, и сам он отвязан. Они били козла, думая, что козёл выпивал всё молоко. А обезьяна просто сидела в углу и наслаждалась этой сценой.

Безнаказанность — роскошная среда для хамства и наглости. Сергей Довлатов утверждал, что «хамство есть не что иное, как грубость, наглость, нахальство, вместе взятые, но при этом — умноженные на безнаказанность. Именно в безнаказанности все дело, в заведомом ощущении ненаказуемости, неподсудности деяний, в том чувстве полнейшей беспомощности, которое охватывает жертву. Именно безнаказанностью своей хамство и убивает вас наповал, вам нечего ему противопоставить, кроме собственного унижения, потому что хамство — это всегда „сверху вниз“, это всегда „от сильного — слабому“, потому что хамство — это беспомощность одного и безнаказанность другого, потому что хамство — это неравенство».

Иногда попытки остаться безнаказанным, выходят боком. Решил мужик жену убить, но чтоб непременно самому безнаказанным остаться. Советуется он с другом, а тот говорит: — А ты занимайся с ней любовью без перекура, а она и умрёт от перегрузок. За это судить не будут. Ну, мужик наелся впрок всяких устриц напополам с виагрой и давай жену губить. Через неделю едва дошел до туалета: ноги дрожат, руки трясутся, сил нет. Подворачивается цветущая жена. Глядит на него и улыбается. Он обиделся: — Че, дура смеешься, помрешь же скоро!

Интернет — вор, которого никогда не поймают, не осудят и не посадят.

Наполненное событиями советское детство.

Приятеля Мишку остановили «поговорить» залетные гопники.

«Ну, че, жиденок, че ты такой ссыкливый? Хочешь проверить, кто из нас сильней бьет?»

Одного не учли — дело было во дворе, а на верхней лестничной клетке одного из подъездов мы собрались тайком покурить. В открытое окно все было прекрасно слышно.

Похватав из «тайника» ножки от тумбочки, будто специально сделанные, как удобные дубинки, выточенные конусом, покрытые черным лаком, с утяжелением на конце в виде резьбового соединения, мы вихрем слетели по лестнице и выкатились во двор.

Стали полукругом позади Мишки.

С Мишкой нас стало пятеро против троих.

Нас было больше, у нас было оружие, мы были решительно настроены.

Дальше разговор шел матом. Тщательно выбирая непарламентские выражения, мы объяснили пришлым, что им надо как можно быстрее покинуть поле несостоявшегося боя, иначе им будет больно и унизительно.

И если вдруг, еще раз, мы увидим, или узнаем, что они посмели побеспокоить Мишку, мы их обязательно найдем, и сделаем им больно и унизительно.

Потом мы пошли пить пиво на стройку. Пиво надо было наливать в трехлитровые банки. Одной банки на пятерых было мало, и Мишка стащил пустую банку у бабушки. Вернул потом, она и не заметила. Пиво нам тогда еще не продавали, попросили купить грузчика из магазина. Подарили ему за это пачку «Примы».

Нам не нравилось пиво, но это был один из многочисленных обрядов инициации, перехода советской детворы во взрослую жизнь.

Сейчас трудно вспомнить, но, кажется, именно этот случай укрепил нас в понимании, что «свой — чужой» это не национальность.

Мы живем в разных странах, а кого-то и вовсе нет на этом свете.

Но почему-то мне хочется верить, что если что-то случится, те, кто еще на этом, найдут ножки от тумбочки и станут позади меня.

Не впереди, а сзади.

Лекарство от Безнадеги — Упрямство.
Его нет в аптеках.
Оно в твоих генах, оно в тебе…

Для шоп долго пожить, нужно много денег и не мало здоровья.

ценности которые у человека не может отнять смерть — бесценны