Обстоятельства формируют глину
Но не Человека!
А какая все-таки замечательная есть фраза в русском языке: «размять члены» :)
Хватит и одной секунды, чтобы все испортить. И не хватит целой вечности, чтобы все исправить. Поэтому подумайте, прежде чем что-то сказать и что-то сделать.
Ночью включи свечу,
форточку мне открой.
снегом к тебе влечу,
стану твоей зимой…
я соберу в слова
радость земную, пусть
/жизнь не всегда права/,
нас разлучила грусть…
стану твоим лучом,
отблеском дней и бед,
трудно закрыть щитом
счастье ушедших лет…
может зависнет срок?
ночь и вокруг вода
свяжут нас в узелок
памятью навсегда?!
В настройках у души
Найду я папку «СЧАСТЬЕ»!
Раскрою файл забытый
с названием «ЛЮБОВЬ».
Его я просмотрю. Перегружу всю память.
Закрою ноутбук. Забуду я пароль.
И дальше буду жить
Уже «по умолчанью…»
И не сбивать настройки
Теперь в своей душе.
Копить и добавлять
Моменты в папку «СЧАСТЬЕ»,
В корзину отправляя
Все- все с приставкой «ЛЖЕ»…
Лучше жить в мiре, созданном прочтением «нужных книг», чем в мiре, навязанном современными СМРАДами.
Дети - награда, пусть все вверх ногами,
С ними мы учимся мир познавать.
С первыми, сложными, детства шагами
Заново в жизнь начинаем шагать.
Человеческая подлость не имеет национальности, равно как и расовой или религиозной принадлежности.
Жиро-сосущие пиявки - мечта любого толстяка…
В России, зимой без шипов ездят единицы. Не проще было их обязать наклеивать знак БШ /без шипов/
???
6 января 2012 года исполнилось 190 лет со дня рождения Генриха Шлимана, гениального археолога. Он отыскал Трою - город, в существование которого во времена Шлимана мало кто верил. Нашел он Трою не один.
Самый знаменитый снимок в истории археологии - это фотография жены гениального археолога-самоучки Генриха Шлимана (Heinrich Schliemann), который нашел легендарную Трою. На нем София Шлиман изображена с золотыми украшениями из обнаруженного археологом так называемого «клада Приама». Эту фотографию мы видим и на обложке книги Данаи Кульмас (Danae Coulmas) «Шлиман и София».
Брак по расчету
Со своей первой женой Екатериной Лыжиной Генрих Шлиман развелся за несколько лет до того, как познакомился с Софией. Он искал спутницу жизни, которая непременно должна была быть гречанкой. Шлиман написал одновременно несколько писем своим друзьям-грекам с просьбой найти жену «типично греческого облика, черноволосую и, по возможности, красивую», пусть бедную, но с хорошим образованием и добрым сердцем.
Подобная просьба сегодня, возможно, покажется дикой, однако не будем забывать, что речь идет о 60-х годах 19-го века. Тогда в этом не видели ничего позорного или безнравственного. Старый друг Шлимана, митрополит Пелопонесский, который в студенческие годы преподавал ему в Петербурге греческий язык, в ответ на его просьбу прислал ему фотографии нескольких девушек и их биографические данные.
Среди «кандидаток» была и двоюродная племянница митрополита, с которой Шлиман поначалу отказался даже знакомиться, так как посчитал ее слишком юной для себя. Ей было всего 17 лет, а ему - 47. Но Шлиман так влюбился в фотографию Софии, что очень скоро решил: именно она будет его женой. Именно с ней он найдет Трою.
Невеста, похоже, права голоса не имела. Все решили ее родители. Суховатый немец явно не был похож на избранника, который виделся девушке в ее мечтах. Шлиман был маленького роста, сутулый, с непропорционально большой головой. Тяжелые веки, презрительно оттопыренная нижняя губа, щеточка усов… А как супруг он был настоящим тираном - во всяком случае, в начале их совместной жизни.
Свадебное путешествие должно было показаться Софии настоящим кошмаром: три дня в Неаполе, два в Венеции, день в Мессине, несколько - в Риме, марш-броски по знаменитым музеям… Вечерами в отеле Шлиман занимался с женой итальянским, немецким и французским языками. Сам он был настоящим полиглотом: прекрасно знал более двух десятков языков, свободно читал и писал, например, на русском и на арабском.
Оба были поначалу страшно разочарованы друг в друге. А в результате прожили вместе больше 20 лет - до самой смерти Генриха Шлимана. Дошедшие до нас письма Софии к мужу (написанные в последующие годы их брака) полны нежности и искренней любви. Шлиман сознательно разделил свою мировую славу с женой, выдумав историю о том, как был найден знаменитый «клад Приама», «золото Трои», - историю, которая читается, словно увлекательный приключенческий роман.
Якобы София тайно выносила золотые украшения из раскопа, завернув в шаль, чтобы рабочие не увидели и не разграбили клад. На самом деле Софии тогда вообще не было на раскопках в Турции: она уезжала домой, в Грецию, на похороны отца. И знаменитая фотография жены Шлимана с золотой диадемой на пышных черных волосах была сделана не у холма Гиссарлык, под которым скрывалась Троя, а позже, уже в Афинах.
Шлиман и Россия
Генрих Шлиман родился в мекленбургской деревне, в бедной семье протестантского священника. Отец пил, бил жену и детей. В конце концов, церковное начальство лишило его сана. В девятилетнем возрасте Генриха отправили к дяде, тоже пастору. Здесь он получил зачатки классического образования. В четырнадцатилетнем возрасте Шлиман стал мальчиком на побегушках в магазине, в котором торговали всякой всячиной. Спустя 15 лет он был уже миллионером, исключительно благодаря собственным талантам, трудолюбию и целеустремленности. Он стал сначала бухгалтером, а потом - одним из управляющих влиятельного торгового дома Schroeder and Co.
Торговый дом вел дела и с Россией. Тогда в Западной Европе людей, знавших русский язык, да к тому же таких блестящих специалистов торгового дела, можно было пересчитать по пальцам. Поэтому в 1846 году именно Шлимана, несмотря на его молодость (ему было всего 24 года), компания отправила своим представителем в Санкт-Петербург. Спустя год размеры его комиссионных, зависевших от объемов заключенных сделок, удвоились. Шлиман смог основать свою собственную фирму. Знание языка, широкий круг знакомств в аристократических и купеческих кругах России позволяли Шлиману обойти западных конкурентов, а уровень профессиональных знаний и налаженные деловые контакты в Германии, Голландии, Франции и Англии обеспечивали ему преимущество перед российскими купцами и предпринимателями.
Генрих Шлиман первым начал инвестировать в бумажное производство и типографское оборудование. В преддверии Крымской войны он вложил огромные деньги в плантации индигоносных растений, из которых добывался индиго - натуральный краситель синего цвета. Когда началась война и резко увеличился спрос на военные мундиры синего цвета, Шлиман оказался здесь монополистом и фактически смог диктовать цены на индиго. Англия объявила морскую блокаду России - и вот Шлиман, в обход блокады, через Восточную Пруссию и Мемель (сегодняшнюю Клайпеду) стал доставлять в Россию селитру, серу и свинец, без которых невозможно вести войну. Когда Крымская война окончилась, Генрих Шлиман считался уже одним из самых богатых капиталистов в России.
Первая жена - купеческая дочь
Его первая жена Екатерина Петровна Лыжина была племянницей богатого русского купца и дочерью влиятельного юриста, близкого ко двору. Прекрасная партия для богатого иностранца, чувствующего себя таким одиноким в чужой стране. Какое-то время Катерина (так она себя называла) колебалась. А сам Шлиман подумывал о том, чтобы перебраться в Америку. В 50-е годы 19-го века, когда начиналась «золотая лихорадка», он совершил далекое путешествие в Сакраменто, открыл там филиал своей фирмы и даже основал собственный банк. За год, проведенный в Америке, Шлиман заработал почти полтора миллиона долларов.
И все же он вернулся из Америки в Россию, где предложил Катерине Лыжиной руку и сердце. В 1854 году они поженились. Брак этот обернулся настоящей катастрофой. Почти все биографы Шлимана рисуют Катерину этакой мегерой - бессердечной, эгоистичной, недалекой. Но надо сказать, что и сам Генрих Шлиман был человеком с очень тяжелым характером. Во всяком случае, Катерина наотрез отказывалась сопровождать мужа в его многочисленных деловых поездках и путешествиях «для души». А Шлиман был страстным путешественником. Он объездил весь мир от Швеции до Египта, побывал в Индии, в Гималаях, в Китае и Японии, в Мексике и на Кубе.
Но Катерину не интересовали ни коммерческие дела мужа, ни его увлечение Гомером и мифами Древней Греции. Правда, она родила Шлиману трех детей, с которыми, кстати, Шлиман всю свою жизнь оставался близок. Он очень тяжело переживал смерть дочери Натальи (она умерла маленькой девочкой). А двое других - Сергей и Надежда - в его завещании упомянуты наравне с Андромахой и Агамемноном (детьми от второго брака).
Разрыв с Катериной Лыжиной был неизбежен, но она тянула с разводом. В конце концов, отчаявшийся Шлиман развелся с Екатериной заочно, в Соединенных Штатах. Американские законы это позволяли. И хотя Лыжиной грех было жаловаться на бывшего мужа (он щедро обеспечил и ее, и детей), она всю жизнь сетовала на подлость супруга и утверждала, что их брак на самом деле не расторгнут.
Из-за этого Генриха Шлимана считали при русском дворе двоеженцем, и позже он даже не мог приехать в Россию, так как его вполне могли посадить в Петропавловскую крепость. Когда решалась судьба «клада Приама» (Шлиман хотел подарить его той стране, которая создаст для троянских сокровищ музей, носящий его имя), то шла речь и о России. Но Александр Третий и слышать не захотел о том, чтобы вести какие-то дела с «губителем несчастной Лыжиной».
Раскопки Трои
Легендарным городом из гомеровской «Илиады» Шлиман грезил с детства. Более двух с половиной тысяч лет назад слепой певец рассказал о том, как была похищена Елена Прекрасная, как бились герои Эллады под стенами осажденной Трои и как благодаря выдумке хитроумного Одиссея, спрятавшего воинов внутри огромного деревянного коня, ахейцам после десяти лет осады все же удалось победить троянцев. Большинство его современников считали всю эту историю и саму Трою художественным вымыслом Гомера. Но Шлиман всегда был убежден в том, что Троя существовала на самом деле. Вот только где?
Он снова и снова перечитывал «Илиаду», рассматривая ее как абсолютно достоверный фактический источник, как путеводитель, если хотите. И пришел к выводу (как и некоторые другие исследователи), что легендарный город был расположен в Малой Азии, где-то у входа в пролив Дарданеллы. Немало времени и денег ушло на то, чтобы получить «фирман» (разрешение) турецких властей на проведение раскопок на холме Гиссарлык, под которым, как предполагал Шлиман, находилась Троя. Он не ошибся. Он действительно нашел под Гиссарлыком гомеровский город. Нашел вместе с Софией.
Посмертная слава
Генрих Шлиман умер в 1891 году, София - в 1932-м. Он оставил ей огромное наследство, и она устраивала роскошные приемы для политиков и ученых. Но больше всего, как рассказывает Даная Кулмас, она тратила на благотворительные нужды. София давала деньги на больницы и детские дома, финансировала строительство первого в Греции общедоступного туберкулезного санатория… Перед зданием медицинского училища в Афинах, открытом в свое время благодаря Софии и носящем сейчас ее имя, стоит ее бронзовый бюст. Когда она умерла, правительство Греции приняло решение устроить ей официальные похороны. Гроб с ее телом провезли по улицам Афин. Траурную процессию возглавлял премьер-министр страны.
София и Генрих Шлиманы похоронены рядом на самом высоком месте афинского кладбища, откуда открывается прекрасный вид на греческую столицу. На одной из сторон построенного здесь небольшого мавзолея - барельефы Генриха и Софии. А рядом - изображение троянских находок из «клада Приама».
Секретная кладовая, или Разделенное «золото Трои»
«Золото Трои» - часть легендарного «клада Приама», который отыскал немецкий археолог-любитель Генрих Шлиман, - стало символом спора о судьбе «трофейного искусства». Как эти сокровища вообще попали в Россию?
В конце мая 1873 года (точная дата неизвестна, так как археолог в разное время называл разные числа) немецкий предприниматель и археолог-любитель Генрих Шлиман (Heinrich Schliemann) нашел в раскопе, уходящем вглубь холма Гиссарлык в Турции, знаменитый «клад Приама» - в общей сложности, почти девять тысяч предметов. Это ювелирные изделия, посуда и керамика. В их числе находятся две уникальные золотые диадемы с подвесками, золотой кубок в виде ладьи, золотые серьги и браслеты, серебряные вазы…
Романтический миф
Конечно, за несколько лет раскопок на Гиссарлыке было найдено намного больше, но именно эти сокровища, которые мы называем сегодня «кладом Приама» или «золотом Шлимана», принесли славу Генриху Шлиману. Археолог-романтик был уверен: наконец-то найдено неопровержимое доказательство того, что Гомер рассказал в своей «Илиаде» чистую правду. У него не было сомнений, что найденные сокровища - выкуп, который престарелый царь Приам собрал для того, чтобы заплатить Ахиллесу за тело своего убитого сына Гектора. В «Илиаде» говорится об этом так:
«…Злата, весами отвесивши, выложил десять талантов,
Вынул четыре блюда и светозарных тренога,
Вынул и пышный сосуд… драгоценность великую! даже и оной
Старец щадить не хотел: столь сильно пылал он душою
Выкупить милого сына»…
Увы! Ослепленный своим желанием получить «стопроцентные» доказательства того, что Гомер рассказывал о реальных событиях далекого прошлого, Шлиман закрыл глаза на очевидные вещи. Золотые украшения, найденные им, были изготовлены в совершенно другую эпоху. Если троянский царь Приам, о котором рассказывается в «Илиаде», вообще когда-нибудь жил на свете, то на тысячу лет позже, чем ученые датировали «золото Шлимана». И все же это не умаляет заслуг Генриха Шлимана. Так называемый «клад Приама» стал одной из самых сенсационных находок в истории археологии.
Музей Трои имени Шлимана
Найденные во время раскопок сокровища Шлиман тайно вывез из Турции в Грецию. Позже, между прочим, заплатил за это компенсацию, хотя и по нынешним понятиям смехотворную. Археолог хотел увековечить свое имя, и поэтому решил подарить бесценное собрание троянских находок, в которое входил и «клад Приама», любой стране, которая создаст для них специальный музей и назовет этот музей его, Шлимана, именем.
Но эти условия не приняли ни греки, ни американцы, ни французы, ни итальянцы. А в России это и обсуждать серьезно не стали, так как там Шлиман считался чуть ли не двоеженцем (со своей первой женой, русской Екатериной Лыжиной, он развелся заочно). А вот немцы как будто были готовы даже принять его в Академию наук. Впрочем, с Академией наук сорвалось, обещанный орден Генрих Шлиман тоже не получил, потому что свою коллекцию принес в дар не кайзеру, а, как сказано в его дарственной, «немецкому народу». Зато он стал почетным гражданином Берлина.
Правда, Музей Трои имени Шлимана так никогда и не был создан. Троянские находки были выставлены в берлинском Музее первобытной и древней истории. В годы Второй мировой войны их спрятали в одной из зенитных башен - похожем на крепость сооружении, построенном для защиты города от воздушных налетов. Гитлер приказал отправить сокровища вместе с другими ценностями дальше на запад, чтобы они не попали в руки наступавших советских войск.
Однако директор Музея первобытной и древней истории Вильгельм Унферцагт (Wilhelm Unverzagt) ослушался фюрера. Когда Берлин пал, Унферцагт сдал ценности советским офицерам. Ящик, в котором находился легендарный «клад Приама», одна из трофейных бригад погрузила на грузовик и увезла. И «золото Шлимана» пропало… почти на полвека. Советские официальные лица клялись, что и в глаза его не видели.
Секретная кладовая
Как выяснилось уже после начала перестройки, когда стали открываться многие тайны давнего и недавнего прошлого, троянские ценности все эти годы были спрятаны от всего мира в специальной кладовой-сейфе Пушкинского музея в Москве. Между прочим, войти в эту секретную кладовую можно было только из помещения экскурсионного бюро музея. И никто из приходивших сюда посетителей (как, впрочем, и из экскурсоводов) не подозревал, что за простенькой занавеской в углу комнаты скрывается стальная дверь, за которой находится легендарное «золото Трои». Людей, которые имели доступ в это хранилище, можно было пересчитать по пальцам.
Но в 1991 году российские историки Григорий Козлов и Константин Акинша опубликовали на Западе почти случайно обнаруженные ими документы, доказывающие, что ценности спрятаны в Пушкинском музее. А еще через два года под давлением неопровержимых фактов сначала министр культуры России, а потом и президент Борис Ельцин официально подтвердили это. Однако это вовсе не означало, что Россия собиралась вернуть троянские находки Шлимана в Берлин. Согласно известному закону о реституции они были объявлены российской собственностью.
В 1996 году в Москве прошла первая выставка троянских сокровищ, как бы «закрепившая» российские претензии. Знаменитое собрание троянских ценностей теперь разделено: золото находится в Москве, бронзовые предметы, тоже найденные на раскопках, - в петербургском Эрмитаже, а керамика - в Берлине.
Семья Скрябина принадлежала к московской дворянской интеллигенции. Родителям не довелось, впрочем, сыграть заметной роли в жизни и воспитании их гениального сына, родившегося 6 января 1872 года. Мать вскоре умерла от туберкулеза, а отец - адвокат много времени занимался своими делами. Музыкальный слух и память Саши поражали окружающих. С ранних лет он по слуху легко воспроизводил услышанную один раз музыку, подбирая ее на рояле или на других попадавшихся под руку инструментах. Но самым любимым инструментом маленького Скрябина был рояль.
Еще не зная нот, он мог проводить за ним многие часы, до того, что протирал педалями подошвы на обуви. «Так и горят, так и горят подошвы», - сокрушалась тетушка.
Пришло время подумать об общем образовании Саши. Отец хотел, чтобы он поступил в лицей. Однако родные уступили желанию всеобщего любимца - обязательно поступить в кадетский корпус. Осенью 1882 года десятилетний Александр Скрябин был принят во 2-й Московский кадетский корпус. Постепенно у Саши созрело решение поступить в консерваторию. Продолжая учение в корпусе, он стал заниматься сперва частным образом у видного московского педагога Н. Зверева.
Параллельно с занятиями у Зверева Скрябин начал брать уроки по теории музыки у Сергея Ивановича Танеева. В январе 1888 года, в возрасте 16 лет, Скрябин поступил в консерваторию. По классу фортепиано его педагогом стал Василий Ильич Сафонов, крупный музыкальный деятель, пианист и дирижер.
Очень скоро Скрябин наряду с Рахманиновым обратил на себя внимание педагогов и товарищей. Оба они заняли положение консерваторских «звезд», подававших наибольшие надежды.
В классе Танеева Александр занимался два года. Танеев ценил талант своего ученика и относился с большой теплотой к нему лично. Скрябин отвечал учителю глубоким уважением и любовью.
Его произведения этого периода написаны почти исключительно для его любимого инструмента. Сочинял он в эти годы много.
В феврале 1894 года он впервые выступил в Петербурге как пианист-исполнитель собственных произведений. Здесь он познакомился с известным музыкальным деятелем М. Беляевым. Это знакомство сыграло важную роль в творчестве Скрябина.
В середине 1890-х годов начинается исполнительская деятельность Скрябина. Он выступает с концертами из своих сочинений в различных городах России, а также за рубежом. Летом 1895 года состоялась его первая заграничная поездка. В конце декабря того же года он снова выехал за границу, на этот раз в Париж, где дал два концерта в январе.
Тогда же пианист выступал в Брюсселе и в Берлине. Затем он, продолжая свое концертное турне, выступил в Амстердаме, Гааге, Кельне. После чего Скрябин возвратился в Париж, где состоялось еще несколько его выступлений - как открытых, так и в салонах любителей музыки.
Концертная поездка привлекла к Скрябину пристальное внимание европейской общественности. «Таким, каким он предстал перед нами, он может считаться одним из лучших фортепианных композиторов нынешней русской школы, и мы хотим, чтобы его произведения стали популярными у нас», - писал парижский журнал «Музыкальное эхо». Обозреватель «Свободной критики» Эжен Жорж тогда же писал о первом парижском концерте русского пианиста: «Это - исключительная личность, композитор столь же превосходный, как и пианист, столь же высокий интеллект, как и философ; весь - порыв и священное пламя… После концерта он любезно играл сверх программы по просьбе публики».
Более того, Жорж был так заворожен музыкой Скрябина, что поехал за ним в Брюссель. Оттуда критик писал: «Между своими концертами в Париже и Берлине молодой пианист - русский композитор Скрябин - выступил в прошлую субботу в Брюсселе в зале Эрар и в течение двух часов держал слушавшую его избранную публику под очарованием строгой, отчетливой, нервной и богатой красками игры.
Сильные эпизоды звучат у г. Скрябина необыкновенно мощно. Его левая рука поразительна, и самые трудные места он играет с редкой легкостью".
В марте Скрябин писал Беляеву «Меня буквально каждый день куда-нибудь приглашают и необыкновенно любезны со мной… Я играл во многих парижских салонах и приобрел много музыкальных друзей». О своем втором концерте в Эраровском зале, состоявшемся весной, Скрябин сообщает своему «доброжелателю и другу» - «Зал полный, а успех такой, что я когда-нибудь желал бы иметь подобный и в России».
В последующие годы он бывал в Париже неоднократно. В начале 1898 года здесь состоялся большой концерт из произведений Скрябина, в некотором отношении не совсем обычный: композитор выступил вместе со своей женой-пианисткой Верой Ивановной Скрябиной (урожденной Исакович), на которой женился незадолго до этого. Из пяти отделений сам Скрябин играл в трех, в двух остальных - Вера Ивановна, с которой он чередовался. Концерт прошел с огромным успехом.
Осенью 1898 года Скрябин принял предложение Московской консерватории взять на себя руководство классом фортепиано и стал одним из ее профессоров.
Созданный Александром Николаевичем в 1894 - 1895 годах цикл из двенадцати этюдов представляет замечательнейшие образцы этой формы в мировой фортепианной литературе.
«В «Этюдах» ор. 8, - пишет Д.Д. Благой, - как нигде ранее, полно и многообразно проявилось новаторство фортепианного стиля Скрябина, сконцентрировались индивидуальные черты его пианизма. Как и в дальнейшем скрябинском творчестве, не найти здесь таких традиционных пианистических формул, как гаммы и простые арпеджии. Своеобразие фактуре этюдов придают в первую очередь широко расположенные и прихотливо комбинируемые фигурации, особенно характерные для создающей гармонический фон партии левой руки.
Эта фактурная особенность этюдов Скрябина доставляет обычно немало неудобств неискушенному пианисту. Однако наивно было бы обвинять Скрябина в недостаточной фортепианности. Вспомним, что в свое время произведения Шопена казались неисполнимыми его современникам, не привыкшим к свободному вращению руки при фортепианной игре. Несомненно, что и скрябинские этюды требуют лишь особых приемов исполнения, приемов, которые с ранних лет были органически присущи самому композитору. Известно, что в годы учения в консерватории Скрябин едва не повредил себе руку, пытаясь справиться с трудностями листовского пианизма, в то время как свои собственные сложнейшие сочинения он уже тогда исполнял с виртуозным совершенством".
В феврале 1904 года Скрябин выехал на несколько лет за границу. Он дал концерты в Женеве, Брюсселе, Льеже и Амстердаме, по-прежнему исполняя только свои сочинения. Судя по отзывам прессы, концерты проходили с большим успехом. В одной рецензии Скрябин был назван «действительно оригинальным композитором и первоклассным виртуозом… чудесным пианистом большой мощи, обладающим совершенной техникой».
К этому времени относится важное событие в его личной жизни: он разошелся со своей женой Верой Ивановной. Второй женой Скрябина стала Татьяна Федоровна Шлецер, племянница профессора московской консерватории. Сама Татьяна Федоровна имела музыкальную подготовку, занималась одно время даже композицией (ее знакомство со Скрябиным и завязалось на почве занятий с ним по теории). Но, преклоняясь перед творчеством Скрябина, она пожертвовала ради него всеми личными интересами.
В декабре 1906 года Александр Николаевич выехал из Амстердама в Роттердам, откуда в тот же день отплыл в Америку. В том же месяце Скрябин играл свой фортепианный концерт в Карнеги-холле, самом большом концертном зале Нью-Йорка. Он выступал в Цинциннати, Чикаго, Детройте.
В феврале 1910 года вскоре после избрания его почетным членом С.-Петербургского отделения Русского музыкального общества Скрябинучаствовал в очередном «Русском симфоническом концерте». В апреле- мае композитор путешествовал по Волге вместе с С. Кусевицким, его оркестром и приглашенными солистами. В январе следующего года состоялись его выступления в Новочеркасске, Ростове и Екатеринодаре. Слушатели встречали и провожали Скрябина овациями.
Летом 1914 года вспыхнула Первая мировая война. Первые месяцы 1915 года Скрябин много концертировал. В феврале состоялись два его выступления в Петрограде, имевшие очень большой успех. В связи с этим был назначен дополнительно третий концерт на 15 апреля. Этому концерту суждено было оказаться последним. Вернувшись в Москву, Скрябин через несколько дней почувствовал себя нездоровым.
У него появился карбункул на губе. Нарыв оказался злокачественным, вызвав общее заражение крови. Температура сильно поднялась. Ранним утром 27 апреля Александра Николаевича не стало…
«Облик Скрябина-пианиста помогают нам воссоздать отзывы слушавших его игру современников, - пишет Д.Д. Благой. - Оценка критикой исполнительского искусства Скрябина (как и прижизненная оценка его сочинений) была весьма противоречивой.
Как отмечалось уже выше, причина этого кроется в своеобразии всей скрябинской индивидуальности, «непривычной» новизне как композиторского, так и исполнительского его почерка. Слушателям, которым было чуждо неповторимое скрябинское искусство «переживания», поведение артиста на сцене казалось «капризно-манерным», а люди, привыкшие видеть в пианисте прежде всего идеально работающий механизм, считали, что «техника его не блестяща, удару недостает силы». Напротив, других музыкантов буквально ошеломляло то, что Скрябин каждый раз как бы заново создавал исполняемое произведение, так что игра его казалась «вдохновеннейшей импровизацией». Все это явствует из многочисленных рецензий на скрябинские концерты.
В высказываниях музыкальных критиков особенный интерес представляет одна характерная особенность: понятие «техники» было совершенно неотделимо у Скрябина-пианиста от сущности музыки".
«Всякая механизация, - пишет один из рецензентов, - чужда этой игре, одухотворенной даже до самых мельчайших деталей». Скрябинская техника, «техника нервов», как ее назвал известный музыкальный критик Л. Сабанеев, это проявление в первую очередь скрябинского пианистического мастерства, владения им всем многообразием средств для выражения настроений и переживаний.
Для творчества Скрябина характерно и создание богатейшего звукового и тембрового колорита, тончайшая педализация и поистине виртуозная по гибкости ритмика и фразировка.
Тысячи причин у молчания. Попробуй-ка объяснить разговорчивость.
Слух дошел до меня о поре не любезной,
Прозевавшей свою неземную любовь
И который рассвет, ублажающий бездну,
И посмертно-короткое, хлёсткое - Товсь!
А ещё нашептали, снуя и сгорая, -
Одиночества смотрятся в ночи - не спят
В ожидании медленном пепельном мая
Почему, почему, почему… шелестя.
…Обещания ходят, расскажут, кругами,
Исчезают бесследно, не бросив - Прощай.
У кого-то полжизни, смеяся, украли,
У кого-то полжизни в пеленках-борщах….
Не пишу - ожидаю - молчу - затаилась.
Горево-воспалённо строка не всплакнёт -
О, цветы нелюбви! О, любовь, сделай милость!
О, пичуги-сердца! О, сердечность-стекло!
Ах, ветра суеты! Ах, пылания духа!
Ох, бессмертие в белой постылой горсти!..
Столько вздохов не спелых и столько же слухов,
- А слова растеряли, - услышу - Прости!..
Мне нравится моя аутентичность, нравится, когда пожилой грек, идущий навстречу на проселочной дороге, улыбаясь, на ломаном русском говорит мне «здравствуйте». Но я абсолютно не хочу быть похожей на тех, о ком речь пойдет ниже.
В любой стране, даже не услышав речь, легко можно узнать соотечественника.
Одежда. Русские одевается как клоуны - во все яркое и блестящее - потому как считает, что чем ярче одежда - тем круче она кажется. Это стразы и золото. Русские одеваются так, чтобы на фотографиях запечатлеть самые лучшие свои наряды.
Только русские могут выйти на завтрак в бриллиантах. А на ужин в купальнике (ну дома же не идут в ресторан в купальнике). Только русские женщины выходят к бассейну на шпильках и макияже, а на пляж и экскурсии с хозяйственными сумками, которые чуть не волочатся на дороге, при этом сама в шортиках или в смешных полуштанах по колено (как правило, белых).
Только русские мужики ходят на пляж в купальных трусах, которые мы ласково называем «чаечками», - униформа представителей нетрадиционной ориентации, которые своими загорелыми (погуглите «Стефано Габбана на пляже») телами оккупируют целые пляжи с пометкой Gay Friendly (кто не знает, перевожу: «дружественный к геям и лесбиянкам»). Что касается мужчин, то особи в сандалиях с носками сейчас в меньшинстве, но лампасы на трико или шортах, гигантские логотипы и обтягивающие футболочки-трико все еще присутствуют.
Выпивка. Выпивание большого количества водки при зарубежных свидетелях русский считает доблестью. В «duty free» русский покупает только спиртное. Конечно, а что еще надо?
Русский любит отели «все включено» - это ж на халяву, это ж классно! И пользуясь шведским столом, стараются навалить на тарелку по максимуму. А вдруг не хватит. При этом совершенно не пользуясь предложенными приборами. Скорлупа от яиц падает в недоеденный салат, а как поедаются арбузы, то слабонервным лучше не смотреть. Но, главное, прихватить что-нибудь с собой.
Поведение русских в социальных магазинах или магазинах, где происходят скидочные акции, то это тема отдельной истории. Табор цыган нервно бы курил в сторонке. Почему-то пересекая границу, наши туристы автоматически начинают разговаривать в два раза громче.
Только русские хлопают в ладоши при приземлении самолета. Это даже не смешно. Летчики в кабине этого не слышат. Во все мире принято благодарить персонал самолета при выходе. Русские публично могут одергивать ребенка. Русские не любят оставлять чаевые
А увидев цветущее дерево или кустарник, вы обязательно сфотографируетесь. Это как бы русская национальная забава- фото на фоне куста или под ним. Как бы я здесь был.
Возьмем, к примеру, курорты Турции. Огромными стаями слетается сюда женский неликвид. Лица и фигуры многих напоминают прошлогодний картофель. А тут нате - волоокий аниматор. Любезный, обходительный, красноречивый. У каждого из них даже словарь есть - этакой набор русских слов по обольщению. И тотализатор почти в каждом отеле, где делаются ставки. И не догадывается, точнее, не хочет думать наша соотечественница о том, что турецкий клоун за сезон в среднем имеет восемнадцать невест. Доступность наших соотечественниц зашкаливает. Это вызывает ненависть у турецких женщин и радость у мужчин, Платить-то за услуги не надо.
Я абсолютно не хочу быть похожей на немок, полячек, француженок. Но я хочу, чтобы мне не было стыдно за наших соотечественниц.
.